Tags: История полигона

Это я

Гримасы демократии


                        Перелёт в складчину
Мужики талкают самолёт
Инциденте в Красноярском крае: в Сети появилось видео, на котором видно, как люди пытаются сдвинуть Ту-134. Голос за кадром поясняет, что шасси примерзли из-за низкой температуры на улице.
Как сообщил LifeNews источник в аэропорту Игарки, ЧП с лайнером произошло накануне утром. Перед взлетом столбик термометра опустился до -52 градусов, поэтому шасси примерзло к покрытию аэродрома, не давая самолету выехать на взлетно-посадочную полосу и совершить разгон.
    Директор аэропорта Игарки, где вахтовики выталкивали самолет на взлётную полосу Максим Аксенов сделал официальное заявление, что мужчины толкали судно для того, чтобы... сделать селфи. Какое к чёрту селфи, если вахтвики стремились улететь домой, пока метео давало добро!
       Это пародоксальное событие нашло живейший отклик в интернете, а в моей памяти открыло ещё одну  страничку из истории ядерных испытаний. Событие, которое, возможно, прошло незамеченным даже у его участников. Для меня же оно стало первым в перечне парадоксов "нового мЫшления".
       Сложный облучательный опыт собрал на Полигоне практически всю элиту Федеральных ядерных центров и взаимодействующих с ними научных организаций. Следует напомнить, что тогда не было еще громких названий и научные центры скромно именовались п.я.Г-4665, п.я.В-2827 и т.п. И только посвящённые знали истинное наименование ВНИИЭФ и ВНИИТФ. В быту фигурировали почтовые адреса Арзамас-16, Челябинск-70 и не было ещё закрытых городов Саров и Снежинск.
        Пользуясь присутствием на Полигоне академиков, зам по НИИР, по предложению Рудольфа Блинова, уполномочил меня сделать доклад о результатах обследования котловой полости и разрушенного забивочного комплекса в штольне 103. Особенностью этого обследования было то, что исследовательская группа впервые в мире проникла в котловую полость ядерного взрыва по трещинам в разрушенном горном массиве без привлечения горно-проходческих работ. Практически на халяву, не затратив ни копейки народных денег, если не считать затрат на горюче-смазочные материалы для автомобиля, доставившего нас из Курчатова на Дегилен.
        Доклад понравился академикам (тогда ещё член-корам) Александру Ивановичу Павловскому и Юрию Алексеевичу Трутневу и они предложили мне и, следовательно, моим начальникам, повторить доклад в ВНИИЭФ для их научного руководителя академика Ю.Б. Харитона. Договорились, чтобы не затрачивать время на согласования и оформление они возьмут меня на свой борт, на котором будут возвращаться с Полигона в Арзамас-16.
        Через три дня после опыта, заслушав предварительный отчёт о результатах испытаний и после небольшого банкета по случаю успешного их завершения руководители испытаний с приближёнными особами погрузились в Ан-24 и направились на запад. Ну. и я, как было обещано, вместе с ними.
         Три часа полёта для нас с Виктором Севостьяновым пролетели не заметно. Витя, с которым мы контактировали многие годы, рассказывал мне о людях, которые летели вместе с нами и с которыми я не был знаком. Потом мы обсудили различия в понимании механизма работы защитных сооружений, существовавшие между теоретиками их института и практиками нашего Полигона. Разговор прервался только тогда, когда милейшая стюардесса напомнила каждому о необходимости пристегнуть ремни. Самолёт шёл на посадку в Челябинске.
         Посадка в Челябинске была вызвана двумя причинами. Нужно было высадить наших друзей из Челябинска-70 и, что не маловажно, заправить самолёт керосином. Дело в том, что перелетев из Семипалатинска в Челябинск Ан-24 исчерпал свои возможности по дальности полёта и чтобы перекрыть примерно такое же расстояние до Арзамаса-16 его надо было полностью заправить горючим. Размявшись на лётном поле наши пассажиры уселись в салоне в ожидании вылета.Через некоторое время в самолёт вернулся кто-то из экспедиции, который был уполномочен руководством на решение вопроса заправки нашего воздушного судна. Уже в проёме входной двери он безнадёжно развёл руками. Пошептавшись с начальниками, нам объявил: — Товарищи, вопрос с предоставлением нам керосина решён, но заправщики отказываются заправлять не плановый рейс и предлагают решать этот вопрос с только что созданным советом трудового коллектива. Поиск этого детища перестройки займёт неизвестно сколько времени. Поэтому бригадир заправщиков предложил альтернативу - купить заправщикам ящик водки.
         После недолгого обсуждения пассажиры вынуждены были дать согласие. Только при условии, что мы оплатим стоимость водки, а вопросом её поиска они займутся сами. В те годы не только с водкой, и с сигаретами были проблемы.

По рядам кресел пошла чья-то шляпа. Надо ,было наблюдать, как  заслуженные люди, распахивая полы плащей и невольно выставляя на показ свои звёзды героев социалистического труда и лауреатские медали шарились по карманам, выискивая остатки командировочных заначек. Но нужную сумму всё же собрали. Я по-барски кинул десятку, тем самым оплатив стоимость целой поллитры. Мог себе позволить, так как ещё не приступил к трате взятых на командировку денег.
           Дальнейших препятствий для вылета не было.
           В своём кругу мы обсудили и пришли к выводу, что созданием советов трудовых коллективов Михаил Сергеевич Горбачёв значительно укрепил диктатуру пролетариата!
.

,









     

Это я

Курчатов - Семипалатинск-21

   
7748-001
              Не с личка пить... Однако!
 

      Старость - это тогда, когда живёшь в прошлом. Конечно, ты здесь и сейчас, но все твои замыслы и помыслы, все твои интересы в том времени, когда ты хотел и мог. И все твои сны в том времени. В тех снах среди дорогих тебе друзей, колег и сослуживцев ты чувствуешь себя уверенным и способным принимать нужные решения в ситуациях из прошлого, в которых ты когда-то оплошал. Сегодняшний день, заполненный бытовыми хлопотами, пролетает незаметно и его события не остаются в памяти, как и всё окружающее тебя в этом мире. С нетерпением ждёшь возвращение в свой мир грёз. Нет, это в юности и молодости в снах мир грёз. А в старости это мир воспоминаний. Этот мир от мира грёз отличается тем, что в первом случае увиденное во сне вселяет надежды, а во втором наводит грусть о прошлом и упущенном по собственной вине. Вообще-то и винить себя не стоит, так как в  прошлой жизни решения зачастую приходилось принимать мгновенно, а теперь всё отведённое тебе  природой время   можно анализировать прошедшее и синтезировать лучшие решения не решённых в прошлом задач. Вот из этой виртуальной возможности переиначить жизнь в себе  рождается мудрость и, как её продукт, безразличие к настоящему. Потому, что из прошлого опыта и интуитивного прогнозтизьма знаешь, чем кончится любое начинание.
      Смею заметить, что анализируя прошлое и находя пути  его изменения во снах, я ни его ни себя в нём не осуждаю. В чём мне повезло, так это в том, что я умел точно определить своё место в жизни и ему соответствовать. А это значит не испытывать чувства зависти, неудовлетворения и напрасно прожитых лет. Вот это и есть свобода!
    Jamper для меня между прошлым и настоящим - письма молодых читателей моего ЖЖ из далёкого зарубежного Курчатова,
который я по старинке называю Семипалатинск-21. Да и ребята иногда проговаривавются. Вот типичное письмо:
        Здравствуйте, Олег Константинович!
С упоением 2 дня перечитывал странички Вашего ЖЖ. До этого еще не встречал более "живых" мемуаров. Хочется выразить большое спасибо за Ваш труд!
Поскольку в данный момент мне приходится работать практически на тех же объектах (Балапан, Опытное поле, Дегелен) что и Вы несколько десятилетий назад, то эти объекты раскрываются совершенно по новому... Роман Нефёдов.
    Воспользовавшись таким отзывом, я решил расспросить Романа о их теперешнем житье-бытье. И он не замедлил отозваться:
       
Попробую рассказать...
На сегодняшний момент на территории части помимо нашего Института располагается и гендирекция НЯЦ (корпус 54). 23-й (корпус) по-прежнему административный. Институт в свое время отвоевал 2 здания филиала ИЯФ возле старого детсада (некоторые улицы переименованы, а старого названия не знаю).
    Есть отдел "биологов" с почти вновь отстроенным им корпусом (25). Восстановлен и корпус 27, там царство "химиков" - фоновые лаборатории.
    В 29-м распралагаюся 2 лаборатории - "химики" и "полевики".( Почитай, как и у нас было!) На первом этаже - лаборатории (группа сперктрометрии и радиохимии), на втором - оффисные помещения и склады оборудования.(Родная обстановка!)
   Соседние с 29-м полуразрушены. В будущем на их месте (в т.ч. и 29-го) планируется строительство Республиканского центра комплексной дозиметрии. Правда обещают начать вот уже лет 5.
    Сад внутри находится в запустении, кроме яблонек, берез и карагача по весне в клумбах появляются цветы. Если честно, то красивое это место осенью перед первыми заморозками и после дождя. А так голые стены обычно навевают скуку.
    На сегодняшний день Институт пока держится контрактами, наиболее денежными, позволяющими закупать новое оборудование и вести полевые работы являются деньги налогоплательщиков бывшего врага.
    Основная бюджетная программа - так вести "существование".
    Существует программа (бюджетная), по передачи земель полигона в народное хозяйство. Не все естественно, только "чистые". По данному вопросу ведется работы с кажется 2005-07. Обследованы север (и уже официально рекомендован к передаче), запад и юг СИП. Копаем и анализируем пробы почв и др. объекты.
    По отдельным работам выполняем исследования на Опытном поле (эпицентры, следы, воронки и места "подкритичных" испытаний), на Балапане (Атомколь) и  Дегелене (воды штолен).
    В целом же наш Институт пока один из немногих зарабатывает деньги на контрактах. К сожалению другим более профильным институтам просто нечем заняться, только ИГИ (Институт геофизических исследований), да "Байкал" (Комплекс высокотемпературных реакторов) помогает в строительстве, один Алматинского метро, другой жилых домов. Все обещают строительством АЭС, вроде и ТЭО есть и площадка под строительство обследована, но...До последнего не было понятно кому мы больше друзья - чья схема будет работать - российская или японская.
    А еще. Многие просто не хотят работать (не, зарплату то получать). Этим летом пришлось поработать с коллегами из ИАЭ, добрая половина из которых прямо говорила, что их насильно "засунули" в поля, а в офисе за ту же зарплату они бы сидели "в косынке"(пасьянс) и ничего не делали. Обидно. Еще обидно такое видеть у своих коллег. Говорят похожее "А мне за это не платят". Просто многие выезжают в поля побухать ( Наши люди!)
   По поводу "аксакалов", то их единицы.У нас на 20 человек полевой лаборатории лишь двое застали и участвовали в испытаниях и один в другом отделе. У "химиков" и "биологов" таких не припомню.
   Но в тоже время нынешний директор поддерживает всех, кто хочет работать. Народ ездит по МАГАТЭ-м и др. курсам, и не только начальники.(Это вселяет надежду!)
   Пока на этом, наверное, остановлюсь на описании института, попозже попробую описать дела в "Городке" и побольше о работе.

100_2415    
   Прочитал я и остался сам собой доволен! Я был прав, когда убеждал земляков и коллег, что для Полигона передача города и реакторов в руки казахских друзей перспективно!   Недостатки всегда есть и будут. Но ведь Национальный ядерный центр Республики Казахстан  выжил, функционирует и расширяется! Не стесняясь принимать помощь и участвовать в совместных исследованиях с учёными США и Японии, принимая не как подачку а как достойную плату средства бывших? противников.
10448735_808515309201447_4478560469110153287_n

   Посмотрите на новый вид бывшего нашего 54-го корпуса. Если бы оставался в наших руках, так бы и стоял ободранный, пугая самое себя 122-миллиметровыми гаубицами.



       


   
Пишу!

Комментарии друзей

                      Привет из 29 корпуса

 Ничего нет трогательней получить весточку от человека схожей с твоей профессией,  может быть сейчас смотрящий через приборные сооружения Полигона на закат, подобный которому ты наблюдал пол века назад!

    Здравствуйте, Олег Константинович!
С упоением 2 дня перечитывал странички Вашего ЖЖ. До этого еще не встречал более "живых" мемуаров. Хочется выразить большое спасибо за Ваш труд!
Поскольку в данный момент мне приходится работать практически на тех же объектах (Балапан, Опытное поле, Дегелен) что и Вы несколько десятилетий назад, то эти объекты раскрываются совершенно по новому.
К великому сожалению из инфраструктуры Полигона сегодня не сохранилось. Нет ничего (спилены даже оголовки) на Балапане, вывезен весь металл из гор Дегелена, Опытное поле - череда канав от кабелей.
Вообщем еще раз спасибо, что "оживили" места где так часто бываешь и чего уже не увидишь(
И если интересно то заглядывайте ко мне на страничку, там выложены снимки некоторых площадок (правда не все самое интересное:)
А еще существует сайт Института (ИРБЭ) - irse.kz
--
 С уважением,
Роман Нефедов, с приветом из 29-го корпуса
моб. +7 705 461 -- --  
     
    В 29 корпусе я проработал 10 лет и из него ушёл в эту до сих пор не понятную мне жизнь. Всматриваюсь в интеръер одной из рабочих комнат радиохимической лаборатрии и кажется, что только из неё вышел. Те же вытяжные шкафы, судя по ржавчине на люках, те же! Сколько раз приходилось просовывать в них руки, что бы выполнить элементарные правила гигиены при манипуляциях с радиоактивными веществами.         Правда, новые красивые столы, но на них те же привычные колбы,пипетки и штативы.
      Не перечислить количества страниц, которые были исписаны в этом корпусе отчётами об испытаниях и несколько меньшее научно-исследовательскими отчётами.
      Да, что я всё о работе! А сколько было застолий после нескольких дней бдений  без сна и отдыха и при завершении работ! С какими интересными людьми делили сэкономленным в анализах спирт и закусывали голубями-табака, отловленными на чердаке 29 корпуса. Не возьмусь теперь перечислить от каких научных учреждений сотрудники участвовали в наших застольях и, конечно же в экспериментальных исследованиях. Почему-то, прежде всего, вспомнились сотрудницы НИИ Гигиены морского транспорта. Наверное потому, что мы их ласково называли "ниижопочки", потому как в то время, когда мы начали с ними сотрудничать, их институт назывался НИИЖОПА - жизнеобеспечения плавательных аппаратов.
      Сколько было у нас соисполнителей (и собутыльников) из наших военных институтов, военных академий, Радиевого института , Института биофизики, Института прикладной геофизики - это я только начал перечислять. Но те, кто теперь работают в этих лабораториях превзошли нас немерено! Теперь наши казахские последователи сотрудничают с учёными США и Японии. Больших им научных успехов!












Это я

ОПАЛЕННЫЕ В БОРЬБЕ ПРИ СОЗДАНИИ ЯДЕРНОГО ЩИТА РОДИНЫ

               МЕДИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
             НА СЕМИПАЛАТИНСКОМ ЯДЕРНОМ ПОЛИГОНЕ

     
        Реальные планы США применения атомного оружия против Советского Союза вызвали
необходимость  изучения  поражающих факторов ядерного оружия, разработать индивидуальные и коллективные
средства защиты, выработать способы минимизации последствий масштабного
применения ядерного оружия противником. Информация о поражающих факто-
рах, которой располагали ученые СССР, была ограничена и носила отрывочный
характер. Сведения, полученные американскими учеными при испытаниях пер-
вых атомных изделий в полигонных условиях и результаты бомбардировок япон-
ских городов Хиросимы и Нагасаки, были недоступны для наших специалистов.
      Необходимые сведения можно было получить только в широкомасштабных поли-
гонных исследованиях, включающих медико-биологические эксперименты на
животных с переносом результатов наблюдений на человека с учетом анатомо-
физиологических особенностей человека и животных.
       Задолго до первого испытания РДС-1 началась подготовка спе-
циалистов. Основными базами подготовки медиков и биологов был Главный во-
енный госпиталь имени академика Н.Н. Бурденко и Институт биофизики Минз-
драва. В их подготовку большой внесли А.П. Егоров, Н.А. Куршаков,
И.С. Глазунов, М.П. Домшлак, П.Д. Горизонтов и др. Подготовка продолжа-
лась и непосредственно на полигоне с учетом планируемых широкомасштабных
медико-биологических исследований действия поражающих факторов ядерно-
го взрыва на животных, защитных свойств различного рода фортификацион-
ных сооружений, боевой техники (танки, бронетранспортеры, самолеты и др.),
гражданских и промышленных сооружений. Для проведения занятий привле-
кались такие видные ученые, как О.И. Лейпунский (физика гамма-излучений),
 А.А. Ямпольский (физика нейтронного излучения), М.С. Зикаев (дозиметрия),
Д.С. Гродзинский (радиобиология), В.Б. Фарбер (гематология).
        В составе формировавшихся научных подразделений полигона было органи-
зовано медико-биологическое направление. В его структуре четко определились
направления предстоящих исследований поражающих факторов ядерного
взрыва. Направление включало клинико-гематологическое (начальник В.Б.
Фарбер), физиологическое (начальник Д.Е. Гродзинский), микробиологическое
(начальник Н.И. Александров), патоморфологическое (начальник М.И. Беля-
нин), фармакологическое (начальник П.П. Саксонов), рентгенологическое (на-
чальник И.Н. Иванов), дозиметрическое (начальник К.М. Конюхов) отделения,
клинику и виварий (начальник Ф.П. Булимов). Руководителем направления
был утвержден профессор С.С. Жихарев (физиотерапевт), имевший опыт про-
ведения экспериментальных исследований, а его заместителем – профессор
Л.М. Богин (клиницист).
       Численный состав направления достигал около 150 человек. Научный со-
став формировался в основном из офицеров-фронтовиков, обладавших фронто-
вым организаторским и лечебным опытом, что имело определяющее значение в
решении сложных задач, особенно в начальный период. К исследованиям так-
же постоянно привлекались ученые из других военных и гражданских научно-
исследовательских институтов (Военно-медицинской академии, ИБФ Минз-
драва в др.), а также врачи и фельдшеры из войсковых частей. При проведении
исследований большую помощь постоянно оказывало руководство полигоном и
вышестоящих организаций. Особенно следует отметить заместителя министра
здравоохранения СССР А.И. Бурназяна.
       За время существования полигона медико-биологического исследования
проводили в том или ином объеме при многих взрывах. Особенно они были ма-
штабными при первых испытаниях. В опытах было использовано много тысяч
разных животных. С каждым опытом повышалась глубина проводимых иссле-
дований, рос научный потенциал коллектива. По материалам исследований за-
щищалось много кандидатских и докторских диссертаций. Следует отметить,
что и к началу испытаний научная подготовка медицинского направления была
наиболее высокая среди других направлений. Руководители направлений были
кандидатами и докторами наук.
    Медикобиологический
     Офицеры медико-биологического отдела образца шестидесятых - семидесятых годов 20-го века.
На фотографии слева на права в первом ряду:   Козыра А.К., В.А., Василенко И.Я. - начальник отдела,
Классовский Ю.А.,-  зам. начальника отдела, Дрозд А.И., Барсуков Б.Н..
Второй ряд: Кабишев Эдуард, Бронников Алексей, Ильченко Евгений, Евдокимов, Вялых Василий,
Горлов. В третьем ряду: Харьков Юрий, Краснокуцкий Владимир, Белецкий, ?, Жидков Владимир,
Каганов Валерий.
     Из этого коллектива закончили службу на Полигоне  с учённой степенью "Кандидат медицинских наук"
девять человек и "Доктор медицинских наук" Василенко И.Я. и Классовский Ю.А. - достойный  результат для
любого научного коллектива.  Иван Яковлевич , Юрий Алексеевич и уволенный в запас до этого фотографирования доктор медицинских наук Рядов Виктор Георгиевич продолжили научные исследования уже в  должностях
начальников отделов Института биофизики, который теперь Федеральное государственное учреждение науки "Государственный научный центр - Институт биофизики Федерального медико-биологического агентства"
       Я, в свою очередь, имел честь принимать участие в исследованиях этого коллектива в части проведения измерений активности биологических образцов и расчёта дозных полей в месте выставления опытных животных. В 1967 году
в течение всего периода подземных испытаний по заданию начальника отдела сопровождал дозиметрическими и радиометрическими измерениями исследования соотношения между внешним и внутренним облучением собак,
расположенных в подземных горных выработках после ядерных взрывах в штольнях. В этих работах был милейший
человек майор ветеринарной службы Малахов Алексей Яковлевич. Кроме того, у меня есть авторское свидетельства в соавторстве с Владимиром Краснокуцким и Василием Вялых, засвидетельствовавшее наш приоритет в разработке модуля размещения опытных животных в облучательных опытах.
       Так как я не достаточно владею медико-биологическим словарём для того, что бы в полной мере смог бы донести до читателей историю и заслуги этого научного коллектива, воспользуюсь воспоминаниями Ивана Яковлевича Василенко,
доктора медицинских наук, профессора, академика РАЕН, лауреата Государственной премии СССР,
полковника медицинской службы, начальника отдела в 60-х, 70-х годах прошлого века.
Collapse )
Лейтенант

Потехе час...

Следующий шаг на сцену
 

     Культурная жизнь офицеров, их семей и гражданских жителей городка вращалась вокруг Гарнизонного дома офицеров. В годы моей лейтенантской молодости ГДО был самым монументальным зданием городка. Стоял он в центре на улице Ленина, которая потом стала улицей Курчатова, а теперь, в казахстанском городе  Курчатове, стала  улицей Абая. А бывший ГДО, теперь стал Домом культуры, надо понимать, национальной.
ФГДО

Когда на территории Полигона планировалось строительство реакторного комплекса "Байкал-1, предназначенного для испытаний элементов ядерных ракетных двигателей, в титульный список проекта включили новый Гарнизонный дом офицеров с удвоенным количеством зрительных мест по сравнением с нашим старым уютным.
      Построили  его на восточной окраине городка, где недавно разбивали свои огороды любители сельского труда. К огородам вплотную уже приблизились непривычные для двухэтажного городка четырёхэтажные дома.
      Старый ГДО получил статус филиала. Его функции расширились новинкой для гарнизона - кафе. А зал стал использоваться для проведения собраний, заседаний и проведения партийно-хозяйственных активов. Но это стало потом, а на время моего рассказа новый ГДО был только в проекте.
      В прошлом посте я рассказал о приме Гарнизонного солдатского клуба Тамаре Малаховой. Положение примы в ГДО занимала Эмма Евграфовна Матвеева. Я называю её полное имя с должным уважением, потому как она была жена второго лица в партийной иерархии Полигона - секретаря партийной комиссии полковника Матвеева Павла Матвеевича.
      Однажды вечером, редко свободным  при моей комсомольской работе, я валялся в постели общежития с книжкой . Стук. В приоткрытую дверь бочком проскользнула дежурная по общежитию Валентина Овчинникова. К стати, тоже не из простых. Её муж служил начальником финансовой службы Полигона.
      — Олег, подойди к телефону. Тебя спрашивает, - и далее почти шёпотом, - Эмма Матвеева!
     

Collapse )

Это я

Странички истории Полигона

         История одного памятника






Штаб 57 год        Памятник стоял в центре административно-жилого городка Полигона. При мне, то есть с 1961 года городок поменял три наименования. Въехал я в него как в "Москву - 400",  жил привязанным к почтовому адресу "Семипалатинск - 21", а убыл на гражданку из "Курчатова",  коим он и остаётся в новом государстве. Правда, переместился из Семипалатинской области в Восточно-Казахстанскую. Так это вместе с упразднённым областным центром.
         В  центр городка  в моё время был роскошный фонтан,  распыляющий десятком струй прохладную иртышскую воду в сухой казахстанский воздух, создавая маленький облегчающий оазис для молодых мамочек с колясками проходивших мимо суровых служивых, направляющихся в штаб Полигона - войсковой части 52605. Слева от фонтана был основной очаг культуры гарнизона - Гарнизонный дом офицеров. Справа - гостиница №1, в которой базировались и проживали члены экспедиций предприятий атомной отрасли, прибывающие на Полигон для проведения испытаний своих "специзделий".
        За фонтаном,  спиной к штабу с кепкой в левой руке и указывая  правой в ту сторону,  где время от времени возникали вспышки неистового ядерного огня,  стоял  Владимир Ильич Ленин. В скромном костюмчике, который к дню его рождения солдаты регулярно обновляли извёсткой . Стоял он так, не дрогнув, в период интенсивных воздушных испытаний, получив накопленную дозу облучений, пожалуй, большую любого участника испытаний.
      Накануне столетнего юбилея Владимира Ильича  кто-то из руководства Полигона пожалел. Наверное новый начальник политотдела Полигона генерал-майор Жабин. Распоряжаться памятниками и другими символами советской власти было в его заведовании. Прочувствовав на своей шкуре неистовство стимулируемых ветрами сибирских морозов,  Михаил Иванович решил одеть вождя в пальто и возвратить знаменитую кепку  на её место в качестве головного убора, лишив её признака символа революционной риторики.  Причём, памятник был передвинут на пятьдесят метров вперёд. То ли ближе к проезжей части,   getImageто ли к входу в новь открывшейся продуктовый магазин в помещении бывшей столовой. Любимый всеми фонтан оказался за спиной памятника Ленину. К тому же, к этой передвижке фонтан, как и бурная растительность вокруг него стали хиреть. Не столько от обезвоживания Иртыша, сколько от безразличия новых руководителей  Полигона к зелёным насаждениям, выращенных с участием их предшественников.
     Вот так смотрелся Владимир Ильич в свободной позе прохожего. На фотографии слева у подножья памятника запечатлены руководители экспедиции треста "Гидроспецгеологии". Вдвоём с Владимиром Михайловичем Завьяловым нам удалось опознать только медалиста - Марка Львовича Глинского. Я опознал также стоящего рядом Льва Борисовича Прозорова, но В.М. выразил сомнение. Будем надеяться, что читатели нас поправят и дополнят в своих комментариях.
      В таком виде памятник простоял несколько лет. Могу точно сказать, что в 1972 году он оставался на месте, так как в апреле этого года я получил взыскание по партийной линии, так как не явился на возложение венков к дню рождения вождя. То, что во время этого мероприятия я работал над итоговым отчётом по материалам радиационных испытаний тепловыделяющих элементов реакторов ядерного ракетного двигателя в компании с представителями смежных организаций не было принято во внимание. Уж больно принципиальным был секретарь нашей партийной организации Василий Григорьевич Тараненко!
      При очередном перемещении декораций к очередной знаменательной дате памятник был перенесён куда - то вглубь солдатского городка. Кажется, к военным строителям, которые его и возвели в своё время.
       Новый памятник вождю, уже без милой цивильной внешности, а в привычном облике трибуна, указывающего новое направление движения, противоположное первоначальному в сторону опытного поля. Теперь он со стороны нового Гарнизонного дома офицеров показывал как бы на новую школу,  лишний раз наказывая ученикам:  "Учиться, учиться, и ещё раз учиться", умалчивая окончание призыва. По-видимому, он со своей гениальностью предчувствовал, чем закончится эта учёба.
      Да и его судьба, я имею в виду памятник, оказалась незавидной. Очутившись на территории нового независимого государства, которое не помнило, что своим возникновением, как и возникновением своей нации, её письменности и всех признаков цивилизованности оно обязано Владимиру Ильичу Ленину, памятник был разрушен. Вслед за ним был разрушен и ГДО, возле которого он стоял вместе со спортзалом.
       Не принимаю оправданий, что время берёт своё. Время сохраняет прошлое, если в его течение попадают достойные памяти люди.
       Вообще-то, начиная писать, я хотел рассказать интересную историю возникшего на месте памятника В.И.Ленина памятника Игорю Васильевичу Курчатову. Вернусь к ней в следующем посте.
                       Памятник летом
Это я

Свидетели ядерных испытаний

                                                                    Ядерные артефакты                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                           
         Это бесценные свидетели "Атомного проекта СССР". Признаюсь, я о них забыл.    Камень спокойно лежал среди нескольких десятков камней моей коллекции агатов, яшмы и малахитов, не выделяясь из-за своей ординарности.   Плексигласовая  коробочка затерялась на книжной полке среди ярких корешков книг. Но вчера, блуждая взглядом по книжным полкам, я наткнулся на эту коробочку. Присмотрелся. Узнал. Эта коробочка впервые попала в мои руки в далёком 1966 году. Я её использовал для хранения набора алюминиевых пластин, которые служили в качестве поглощающих фильтров для измерения средней энергии бета-частиц радиометрическим методом. В скором времени мы настолько продвинулись в познании радиационных характеристик продуктов, загрязняющих окружающую среду, что в в этом методе отпала необходимость. Пластины ушли на какие-то поделки, а коробочку я прикарманил - пусть будет! Так она двадцать лет перемещалась  из кабинета в кабинет, из ящика одного рабочего стола в другой, пока не встал передо мной вопрос: что взять с собой на память о Полигоне покидая его навсегда? Хотелось бы выбрать мелочи, которые  могли бы свидетельствовать о моём участии в ядерных испытаниях.      
    Напомню, что это был 1986 год, когда и в страшном сне нам, воспитанным в условиях жесточайшего режима, не могли присниться, что на прилавки частных книжных магазинов с лёгкой руки  Министра Российской Федерации по атомной энергии выльются секреты работы над советским ядерным проектов, которые раньше не принято было обсуждать даже в среде его участников.
        Такая лёгкость расставания с прошлыми тайнами как будь-то бы и с нас, рядовых испытателей, сбросила копившейся годами груз секретности. Если раньше только моей младшенькой Надюшке я позволял называть себя неизвестно откуда возникшим в её умишке прозвищем "военный физик", то теперь о характере своих занятий на Полигоне можно было рассказать всей родне. Может быть, потомки будут гордиться своим отцом и дедом. Но не тут-то было! Изменилось отношение к нашему прошлому и к нам, последним носителям памяти о нём. Даже та же Надюшка, теперь мать семейства Надежда, за своими повседневными заботами не находит времени, чтобы ознакомиться с воспоминаниями отца, которые он оставляет в своём Живом Журнале.
       А в то время, перед расставанием с Полигоном, мне хотелось отобрать несколько мелких, но ярких по значимости артефактов, свидетельствующих об участии их владельца в ядерных испытаниях.
       Как принято у всего человечества  я посчитал, что лучшей памятью служит горсть земли, отобранная там, где прожил больше половины своей жизни. Но учитывая специфику этой   жизни, роль горсти земли я отвёл образцу гранита, из которого слагаются горы Дегелен, в глубине которых при моём участии было проведено порядка сотни ядерных взрывов.
       Яркий пористый образец на фотографии - это такой  же гранит, только испытавший воздействие ядерного взрыва. Это застывший вспененный расплав, в основе которого окружающая ядерный заряд порода, а по сути искусственно  образованная  литологическая формация, сходная с вулканической, но отличающаяся повышенным содержанием металлов и других химических элементов,  из которых состоит ядерное взрывное устройство, актиноидов - остатка не разделившегося ядерного горючего и образовавшихся в результате ядерных реакций в момент взрыва. Кроме того, расплав содержит  осколки деления урана и плутония, синтезированные элементы, образованные в результате термоядерных реакций и продукты активации породы и конструкционных материалов нейтронным потоком. Вот такой набор образованных при взрыве продуктов и обуславливает высокую радиоактивность застывшего расплава.
        Представленный образец принадлежит периферийному  расплаву, заполняющему трещины и пустоты на расстоянии более 10 метров от центра энерговыделения,  эквивалентному взрыву 1000 тонн тринитротолуола.  На более близком расстоянии, в пределах котловой, или взрывной, полости, застывший расплав имеет сплошную стекловидную структуру, сродни обсидиану - магматической горной породе, но отличающаяся теми же привнесёнными ядерным делением и синтезом особенностями.
        Примером такого искусственного обсидиана служит небольшая чёрная капелька в моей коллекции. Правда, она была образованна в совершенно в других условиях - при наземном ядерном взрыве изделия РДС-6с мощностью 400 КТ. Первой советской термоядерной бомбы.
        Эта капелька - знаменитый "харитончик", как называли советские ядерщики радиоактивные частицы, выпадающие из радиоактивного облака ядерного взрыва. Они и сейчас встречаются вблизи эпицентров ядерных взрывов на территории Опытного поля бывшего Семипалатинского испытательного ядерного полигона. Наши американские коллеги называют их  “atomsite” или “trinitite.” Правда, они расширяют это понятие, относя к ним любой образец радиоактивного шлака.
        В числе моей коллекции и два образца оплавленных ядерным взрывом кусочков металла. Маленький образец, на фото рядом с "харитончиком", - это обычная конструкционная сталь, второй, на столе, - более тугоплавкий по сравнению со сталью титан. Для тех температур, которые создаёт ядерный взрыв, понятие "тугоплавкий" не существует.
        Завершает коллекцию простая свинцовая пломба, одна из таких, какие вы неоднократно встречали. Чем же она заслужила почёта состоять в коллекции ядерных раритетов? На ней чётко проступает надпись "Семипалатинск" и "Алм ЖД. Она была сорвана со спец вагона, в котором оборудование  доставлялось на ядерное испытание.
        Когда-то, в эпоху гонки вооружений, эта коллекция представляла  огромную ценность для инженерно-технической разведки вероятного противника.








                                                                                      
Пишу!

Замечательные люди

                                             
                                                                                Кузьмин Николай Петрович

       Продолжим воспоминания об офицерах руководящего звена НИП Полигона 1970 года, запечатлённых на фотографии.
       За левым плечом сидящего полковника Майорова мы видим подполковника Кузьмина Николая Петровича, заместителя начальника 1 отдела 3 НИУ.  До назначения на эту должность он был одним из ведущих специалистов механического отдела 2 НИУ,  активным рационализатором и изобретателем. Причём, все его творческие решения были актуальны и сразу же внедрялись в конструкции забивочных комплексов штолен, в которых испытывались ядерные заряды.   Я помню, насколько эффективно было его предложение установить клапан в водоотводной трубе, проходящей через силовые элементы забивки.  После его применения удалось прекратить напорное истечение продуктов взрыва на устье штольни в горных выработках с высоким водопроявлением, то есть повысить безопасность проведения испытаний и снизить вероятность потери экспериментальных данных. У Николая Петровича была масса творческих заделов.Уже в 3 НИУ он продолжал участвовать в совершенствовании методик подземных ядерных испытаний. Долгое время он продвигал идею ускорить набор прочности бетона путём применения для приготовления цементного раствора воды, прошедшей магнитную обработку. Для этой цели он соорудил установку, в которой вода тонким слоем проходит в магнитном зазоре мощных магнитов. Экспериментировал с постоянным магнитным и с электромагнитными полями с различной формой изменения напряжённости. Мне посчастливилось изучить этот способ и писать на него рецензию, возможно, эта рецензия сыграла какую-то роль при приёме способа в производство строителями  и получении авторского свидетельства на изобретение.

                          
         Когда командование навязало 3 НИУ не профильную задачу участи в строительстве стенда для огневых испытаний твёрдотоплевных ракетных двигателей, содержащих в продуктах сгорания высокотоксичные окислы, лучшей кандидатуры, чем Николай Петрович Кузьмин нельзя было найти. Дело в том, что стенд предполагалось разместить в одной из старых штолен. В которой  столб обрушения горной породы, образованный ядерным взрывом, должен был использоваться в качестве фильтра, препятствующего выбросу токсичных веществ в атмосферу. Так как Николай Петрович был из тех, кто владел информацией о размерах зон деформаций породы, о состоянии штолен после взрывов и о прочности и устойчивости вмещающих их пород, то он вошёл в  проблему ещё в период выбора места строительства. От 5 отдела 3 НИУ в группу Кузьмина вошёл Евгений Николаевич Шлокин. От других отделов ветераны воздушных ядерных испытаний Владимир Полозов и Анатолий Дегтяр .  Заказчиком строительства стенда и ведущим предприятием по программе испытаний было СКБ из г. Перми. Руководил работами Анатолий Поник. При нём была небольшая группа специалистов СКБ. Поник со своей группой располагались в отчуждённой для них одной из комнат 1 отдела 3 НИУ. Наши офицеры быстро сдружились с ребятами из Перми и в скором времени составляли единую рабочую группу весьма эффективно решающей производственные вопросы.
        Анатолий Петрович в период участия в работе пермяков в полной мере использовал свои творческие возможности. Ему удалось пробудить творческие задатки и у Евгения Николаевича. Они буквально засыпали Поника предложениями по совершенствованию конструкции стенда. Вершиной их творческих поисков стало предложение для увеличения сорбционной способности  породы в столбе обрушения наполнить пустоты в нём  активированным углем. Для этой цели в камере у основания столба обрушения был
подорван  заряда тринитротолуола, окружённый  мешками с активированным углем.  Разогретий взрывом воздух, насыщенный угольной пылью, заполнил столб обрушения и составляющие его обломки породы покрылись сорбирующим слоем. Проведенные исследования фильтрации модельных аэрозолей до и после подрыва активированного угля показали наличие положительного результата и наши изобретатели получили авторское свидетельство.
       После нескольких серий огневых испытаний программа потихоньку заглохла. Двигатели не создавали ожидаемого импульса тяги, зато вызывали серьёзное загрязнение окружающей среды. Это направление в ракетостроениии оказалось настолько не перспективно, что в настоящее время мне не удалось найти  в интернете о нём каких-либо сведений.  Объект был законсервирован и покрылись ржавчиной рельсы проложенной специально для этого стенда железной дороги от ст. Конечной длиной 130 км. Насколько известно , сейчас эта дорога ожила. По ней транспортируют уголь с карьера "Каражыра".
       Так получилось, что закрытие испытаний и увольнение Николая Петровича из армии совпали по времени.

Пишу!

Замечательные люди

                                             Уважаемые мои начальники
    Опять обращаюсь к этой сакраментальной фотографии. Хотелось бы каждому офицеру, запечатлённому на снимке, посвятить отдельную публикацию. Но! Время всё решительнее опережает мои планы и замыслы. Приходится их уплотнять пропорционально ускорению его бега.  О каждом из своих сослуживцев и начальников я бы мог рассказывать часами, а писать, соответственно, сутками. К моменту съёмки этого фото  я прослужил с ними почти десятилетие. Контактировал по службе, по работе , что на Полигоне  не одно и тоже, встречался в быту.  С некоторыми вместе, поддерживая друг друга, лазили по обрушенным после взрывов горным выработках, делясь светом от единственного , оставшегося в живых, шахтёрского фонаря.  Спали на соседних койках в полузаглублённых бараках на площадке "Г", поставив ножки кроватей в консервные банки, наполовину наполненных водой, что бы избежать набегов полчищ клопов. Но они, проклятые, научились десантировать на нас с потолка. Сколько было выпито спирта в короткие часы отдыха, сколько ночей проиграно в карты под ничтожнейший интерес... Да, много чего было совместно прожито! То, что в сумме называется "жизнь испытателей на Полигоне".
     Помню многое из наших многочасовых бесед в тесном, если можно так назвать, салоне ГАЗ-469 во время переезда с базовой площадки "М" на испытательные площадки по кривой грейдерной дороге, на которой весной приходилось выталкивать свой транспорт из кюветов. В этих беседах касались различных вопросов, но не помню ни слова о нашем особом положении в системе воинской службы, о героизме и подвигах. Подобные разговоры стали возникать, когда офицерскую среду разбавили выпускниками университетов и прочих ВУЗов, когда на НИП пришёл романтик Рудольф Блинов.  Для кадровых офицеров служба в особых условиях была ожидаемой. Наши старшие товарищи прошли фронтовую закалку, а молодые офицеры того времени воспитывались фронтовиками. Я помню наставление преподавателя тактики в Калининградском краснознамённом военно-инженерном училище полковника Сорокина: - Мы вас готовим командирами взводов . Срок службы командира взвода - один бой! Если ты выжил - на завтра станешь командиром роты, если нет, то вечная память. Но. чтобы она была вечной, ты должен организовать бой так, чтобы победить врага и сохранить солдат. Офицера не жалеют, им гордятся!

              

   

Collapse )

Это я

История Полигона

                                                                             Колба


      Самат Смагулов , как фокусник, время от времени извлекает как из рукава интереснейшие документы. Вот и на этот раз он выставил в Facebook несколько документов, свидетельствующих о интереснейших событиях в истории ядерно-оружейного комплекса, в судьбе Семипалатинского ядерного испытательного полигона и в истории международных отношений в целом.
      Дав документам именно такую оценку, я обратился к Самату с просьбой их прокомментировать. Что у него должно было получиться блестяще, как у непосредственного участника событий и признанного мастера пера. Просьбу сформулировал  так: - Нельзя ли ознакомить читателей с содержанием вопроса, ходом его решения и конечным результатом? Получается как в краеведческом музее: выставляются экспонаты, фотографии и документы и ещё надо гида, чтобы понять что к чему. А что такое "колба"? Почему ею занимался лично председатель правительства РФ? Кому, кроме вас с Щербиной это понятно? Но, увы! Ещё сильны у наших ветеранов рецидивы секретности и особого режима. И Самат, и призванный мной на помощь Александр Николаевич Щербина отказались: - А это не для печати. Дальше распространяться не имеет смысла.
      Так как я с этим государством не связан никакими обязательствами, кроме получения пенсии и оплаты коммунальных услуг, а мои обязательства по сохранению государственной тайны закончились вместе с кончиной Союза, позволю себе прокомментировать документы и связанные с ними события. Чтобы окончательно снять с уважаемых ветеранов подозрения, что данная публикация составлена с их слов, сообщаю, что источники сведений о Колбе и страстей вокруг неё взяты из открытых публикаций в США. В частности, из

Plutonium Mountain: Inside the 17-Year Mission to Secure a Legacy of Soviet Nuclear Testing


ссылка

       Рассмотрим особенности представленных документов. Первый из них, назовём его "Уважаемый Виктор Степанович",  подписан двумя легендарными личностями. Виктором Никитовичем Михайловым и Михаилом Петровичем Колесниковым . В моём понятии их легендарность заключена в том, что им, не смотря на жестокое противостояние близкой к президенту элиты бесцеремонный напор запада удалось в значительной мере сохранить, добытый титаническим трудом советского народа, ядерно-ракетный паритет с США.  Документ демонстрирует, что в переписке руководителей такого уровня смысловое содержание не важно, никто не вчитывается в смысл, главное - ключевые слова, в данном случае подчёркнутые чёрным. Ключевые слова вызывают в памяти руководителя адрес, по которому находится владеющий вопросом чиновник, который в дальнейшем готовит решение. И на его совести остаётся, доложит ли он это решение руководителю или проведёт его на свой страх и риск. Такой алгоритм дорого ценится в коррупционной среде.
       Если бы я даже не знал эту механику принятия решений, я бы к ней пришёл, ознакомившись с документом "Уважаемый Виктор Степанович". Уверен, что если бы Виктор Никитович не владел в совершенстве темой, вносимой на рассмотрение правительства, и был бы вынужден вчитаться в представленный ему текст, он бы  никогда не поставил бы на него свою подпись и не предложил бы подписаться Колесникову.
       Вчитаемся: - ... обратился ... с двумя вариантами захоронения... В конце предложения стоит двоеточие: то есть далее идёт перечисление этих вопросов. Первый - подготовить правительственное соглашение, второй - привлечь американских специалистов. Так где же здесь варианты захоронения? С ними господин Б.А.Батырбеков действительно вышел, но на  несколько лет позже, уже на этапе принятия технических решений. А в этом документе речь идёт о двух вопросах, с решения которых следует начать  организацию работ по захоронению.   И в конце концов с чем же вышли заслуженные руководители ядерно-оружейного комплекса к Председателю Правительства? А с ничем. Оборотом "полагали бы" расписались  в своём сомнении в необходимости рассмотреть "указанный вопрос", поставив читающего перед необходимостью самому разобраться о каком вопросе идёт речь. То ли о привлечении американских специалистов, который якобы уже решён в МИДе, то ли что работу по захоронению необходимо выполнить.
       В своё время документ такого качества исполнения, дорожа своей репутацией, я бы не рискнул представить на подпись генерал-майору Шидловскому Герману Георгиевичу                 http://www.pircenter.org/blog/view/id/125
                                                                                                                                                                                
      Ответ на письмо Виктору Степановичу  пришёл неожиданно быстро. Казалось бы решение вопроса на правительственном уровне не терпит отлагательства. Но всмотримся в документ  адресованный Минатому (В.Н.Михайлову). Прочитав первое слово шапки "праиИТЕЛЬСТВО, я представил, что передо мной стольник, нарисованный начинающим фальшивомонетчиком акварельными красками. Понятно, была сделана копия,  на которой листочком прикрыты выходные реквизиты документа.  Кто и для чего это сделал остаётся загадкой.
       Следует обратить внимание на то, что в этой переписке нигде нет подписи Черномырдина.  Серьёзность документу придаёт печать клерка из делопроизводства, но не думаю, что именно этот владелец девятого экземпляра печати принимал решение, затрагивающее интересы трёх государств. Ну да ладно. Готов согласиться с выводами авторов доклада из Project on Managing the Atom, что решение о мероприятиях по ликвидации советского ядерного наследия на Семипалатинском полигоне и их организация принимались чиновниками среднего уровня и учёными-энтузиастами на неформальной основе, а высшим руководителям ставалось обменяться взаимными поздравлениями на этапе их завершения  на Сеульском саммите в марте 2012 года через 17 лет после рождения рассматриваемых нами документов.
        Этот вывод подтверждает и прохождение документа внутри Минатома . Руководитель главка ядерных боеприпасов, один из корифеев советской атомной программы, Цырков Георгий Александрович дал поручение своему заместителю  Золотухину Геннадию Евпатьевичу , вице адмиралу запаса, организатору ядерного вооружения Военно-морскогофлота СССР.  Не знаю, был ли привлечён секретарь НТС и состоялось ли заседание этого почтенного органа. Тем более не знаю, передал ли Геннадий Евпатьевич поручение МО РФ, к которому теперь имел уже отношение на уровне личных знакомств, но вконце концов документ попал в руки Самата Габдрасиловича Смагулова. В то время директору  Института Радиационной Безопасности и Экологии НЯЦ РК.  Адресовать ему, в иностранное государство, референт Цыркова Костя Харитонов мог только вследствие личного знакомства по совместной службе советскому ядерно-оружейному комплексу.
       Забегая вперёд скажу, что ответственно к программе ликвидации советского ядерного наследия на Семипалатинском полигоне отнеслось только правительство США, финфинансируя эту программу.
       Ну, а теперь постараюсь ответить на самим же поставленный перед Саматом вопрос: - Что такое "Колба"?. В первом документе над ней уже был приоткрыт занавес - транспортабельный импульсный генератор (ТИГ), - добавлю, - ядерных излучений. Внешний вид ТИГа вы видите на фотографии в начале этого поста. Вульгарно выражаясь, это ядерное взрывное устройство, помещённое в силовой корпус, способный выдержать внутри себя взрыв с энерговыделением порядка 200 кг в тротиловом эквиваленте, без нарушения целостности оболочки и сохранив её герметичность. Конечно, это не тот ядерный взрыв, который уничтожает всё сущное в радиусе сотен метров. На заряд по конструкции близок к реальному боевому. Потому как учёные и конструкторы  пока не нашли другое техническое решение, позволяющее ядерному горючему вспыхнуть и мгновенно выделить поток рентгеновского, гамма - излучения и нейтронов. Но научились взрывать ядерные заряды без лишнего шума и радиоактивной пыли. Шум, или как пишут журналисты "хлопок", вызывает практически только взрыв химического взрывчатого вещества, обеспечивающего обжатие делящегося материала. В результате многократно возросшей плотности делящегося материала возникает ядерная цепная реакция деления. Но в этои случае конструкцией предусмотрено , что цепная реакция прерывается не родив несколько последних поколений нейтронов, которые и вызывают огромное энерговыделение в нормальном заряде. Таким способом возможно образование потоков излучений высокой плотности, так как при делении только одного грамма урана или плутония  из зоны ядерной реакции ваделяется порядка 10 в 17 степени нейтронов, что соизмеримо с возможностями лучших импульсных ядерных реакторов. Но ядерный реактор - многотонное сооружение стационарного типа. Его не возможно использовать для исследования радиационной стойкости реальных систем вооружений и боевой техники. Кроме того, спектральный состав излучений реактора  и ядерного взрыва существенно отличаются.
      Ещё одним преимуществом ТИГов "Колба"  является то, что возможно проведение "чистых" радиационных испытаний без воздействия на испытываемые объекты других поражающих факторов, так как продукты взрыва, ударная волна и световое излучение локализуются в оболочке "Колбы".
        Так чем же "Колба" вызвала международный ажеотаж?  Именно тем, что неразделившееся ядерное горючее осталось в объёме оболочек и могло стать доступным терористами в существовавших тогда условиях контроля территории бывшего полигона. По оценке американской стороны, могли быть боступны порядка 200 кг оружейного плутония, из которого можно изготовить более десятка ядерных взрывных устройств.
        Весь драматизм вокруг этого вопроса подробно описан американскими авторами в докладе, ссылка на который приведена выше.  У меня было намерение изложить перевод этого отчёта читателям, но в процессе составления этого поста мне удалось обнаружить в интернете публикацию

Снести плутониевую гору: как США, Россия и Казахстан тайно делали мир безопаснее

25.08.2013

 Которая даже при моей придирчивости  к публикуемым материалам показалась достойной для широкого ознакомления общественности с событиями, сопровождавшими операцию по ликвидации советского ядерного наследия на бывшем Семипалатинском ядерном испытательном полигоне.


Эту фотографию я поместил уже после опубликования этой записи. Александр Николаевич Щербина поместил это фото из своего архива в FaceBook.  На нём запечатлён рабочий момент захоронения одного из контейнеров ТИГ "Колба" на опытной площадке К-85.