Tags: Гарнизонная жизнь

Это я

Байки из прошлого

                                      Кирпич


      Эта картинка из цикла солдатской шутки юмора вызвала у меня ассоциативный рядсобытий зимы 1963 года.
      Как всегда, в предверии нашего большого праздника - Дня Советской Армии и Военно Морского Флота, в те годы действительно большрго для армейцев праздника, так как в отличии от всего народа у нас был праздничный день, омрачаемый только торжественным построением, проводился гарнизонный смотр художественной самодеятельности.кирпич
Войсковые части по очереди на сцене Гарнизонного солдатского клуба демонстрировали свои таланты. Вот пришла и наша очередь.
    Четырёхпятидесяти местный зал заполнен до предела. В партере установлены покрытые кумачём столы за которыми восседает жюри. В его составе командир части, замполит, секретарь комсомольской организации, начальник клуба части, председатель женсовета части - кто-то из жён начальников, предствитель политотдела и представители, так сказать, солдатской общественоости - кто-то из солдат и сержантов. Во главе жюри, как всегда, не знаю почему, на мой взгляд, совершенно далёкий от искусства начальник АХО подполковник интендантской службы  Мясников. Ведёт конкурсный концерт свежеиспечённый, но уже проявивший себя активностью, лейтенант Иван Рожков.
         Иван выходит на сцену и объявляет: - Выступает инструментальный оркестр первой роты в составе...По мере объявления  музыканты выходят по очереди из-за кулис  со своими инструментами в руках. Первым, конечно, весь увешанный своими прибамбасами ударник. Наконец, Иван объявляет последнего участника оркестра: - Мальчик с балалаечкой рядовой Шунин! Из-за кулис с невозмутимым лицом выплывает маленький солдатик  с треугольным контрабасом вдвое выше его ростом. Солдаты в зале вскакивают с аплодисментами! Члены жюри качают головами сдерживая улыбки. Не понятно, то ли одобряя шутку, то ли осуждая её. Иван продолжил: - Инструментальная композиция Джонни Грина "Солнце зашло за угол"!  Зал взревел! Члены жюри схватились за головы, но на этот раз усидели на своих стульях.

         Иван продолжал объявлять номера: - Шуточная компазиция "Кирпич" в сполнении коллектива второй роты.... Поднимается занавес. На сцене горка из нескольких десятков кирпичей. К кирпичам два солдата подвозят тачку и начинают их на неё укладывать. Терпение зала , наблюдающего эту унылую трудовую картину, на исходе. Звучат язвительные советы, робкий свист и редкие хлопки в ладоши. Наконец на полу остался послекдний кирпич. Но он никак не хочет ложиться на тачку. После нескольких попыток его уложить, не справившийся с кирпичом солдат, махает с огорчением рукой и, широко размахнувшись, бросает его в зал. Кирпич плавно описав крутую траекторию планирует на место председателя жюри. Грузный Жора Мясников в мгновение оказывается под столом, который двинулся в направлении от сцены, поднятый спиной подполковника. Некоторые члены жюри последовали примеру своего руководителя.Секунда - и кирпич мягко приземлился на место, предназначенное председателю, несколько раз подпрыгнул и замер. Мёртвая тишина, сопровождавшая полёт кирпича, взорвалась восторгом!
        Подполковник Мясников, что-то нечленораздельно бормоча, вылез из под стола, отряхнул колени и, с обидой взглянув в сторону сцены, направился к выходу из зала. За ним поспешил командир части майор Юрьев.  Замполит майор Василий Иванович Карелкин посмотрел им во след и подумав, сделал отмашку: - Продолжаем!
        Результаты смотра были неожиданными. В итоговом приказе начальника Полигона, подготовленном политотделом, были особо отмечены те намера, которые вызывали наши опасения: "Солнце зашло за угол" и "Кирпич". Надо помнить, что этот конкурс  проводился в период хрущёвской оттепели и самые дремучие ретрограды опасались принимать не популярные решения.
 
Это я

Потехе час...

                  Моё вовлечение в искусство.
 
Полигон... Это не только испытания ядерного оружия: опытные поля, лаборатории, специальная техника и замысловатые сооружения. Это ещё и несколько тысяч семей, несколько тысяч детей и несколько десятков тысяч солдат, которые по характеристике незабвенного командира Мурада Константиновича Кантиева, те же дети,  только с большими  ... .
      Естественно, что для обеспечения жизнедеятельности этого анклава , укрытого колпаком строгой секретности, необходимо было позаботиться не только о хлебе, но и о зрелищах. В самый активный период жизни Полигона - второе десятилетие его истории, эта задача возлагалась на два очага культуры - Гарнизонный дом офицеров (ГДО) и Гарнизонный солдатский клуб (ГСК). Эти учреждения, как самостоятельные войсковые подразделения, входили  в политотдел Полигона - войсковой части 52605.  Возглавляли их соответствующие начальники, имеющие немногочисленный штат солдат срочной службы для содержания помещений и обслуживания оборудования и гражданских библиотекарей, работников кабинета политпросвещения, музыкального руководителя  и прочих работников культуры.  Солдаты отбирались по талантам и способностям. Каждый из них был или музыкант, или художник, или обладатель другой творческой специальности. Так в ГСК, когда его начальником был майор Мартынов, служил профессиональный актёр рядовой Александр  Иванов, до призыва в армию служивший в Ярославском драматическом театре. Случилось так, что я невольно стал соперником этого профессионального актёра при отборе на главную роль в самодеятельном спектакле.
      Действительными организаторами и художественными руководителями самодеятельного искусства были энтузиасты художественной самодеятельности, среди которых выделялись жёны офицеров, имевшие театральное образование. В пятидесятые годы прошлого столетия многие артистки считали за честь стать женой офицера-фронтовика, выпускника военной академии , и не задумываясь следовать за ним по путям его службы.  Но, оставаясь творческими натурами, эти дамы не замыкались в своём семейном гнёздышке, а рвались в привычную обстановку. На подмостки  сцены, даже если это подмостки солдатского клуба. И, как творческие натуры, естественно обрастали поклонниками и фаворитами. Вот в таком качестве я оказался у примы драмкружка ГСК Тамары Малаховой.
      Эта дама бальзаковского возраста обладала завидной настойчивостью, наработанной в опыте руководства  драматическим коллективом. Сначала, при случайной встрече, она по-деловому предложила мне принять участие в художественной самодеятельности. Я отнекивался, убеждая, что не унаследовал даже малой доли артистизма. Не получив моего согласия, она начала действовать через замполита техбата Василия Ивановича Карелкина, у которого я был в прямом подчинении как освобождённый секретарь комсомольской организации части.
      Как-то он направил меня к начальнику ГСК, чему я не удивился, так как по должности мне приходилось часто участвовать в мероприятиях этого культурного учреждения. На сей раз в фойе ГСК меня встретила Тамара и увела в комнатку за кулисами, которая могла служить грим-уборной. Усадила меня перед собой и сменила тон официального предложения, с каким вела разговор в прошлую встречу, на мелодию откровенной лести: — Я наблюдала за вами в строю, при общении с начальниками и солдатами, слушала ваши выступления и пришла к выводу, что с вашими внешними данными  вы нам необходимы в спектакле о нашем разведчике-нелегале на главную роль! Я завёл опять свою шарманку об отсутствии артистизма,  на что получил в ответ: — Мой опыт режиссуры позволяет судить, что у офицера,  которому доверили руководить тысячной комсомольской организацией, не могут  отсутствовать  способности выйти на сцену! Она протянула мне пачку листов, с отпечатанным на них текстом: — Я вас лично прошу, и надеюсь, что вы не сможете отказать женщине, прочитайте этот текст. Меня интересует ваше мнение. А сейчас, так как Василий Иванович сказал, что вы уже освободились, проводите меня, пожалуйста, домой! Действительно, я не смог отказать даме ни в первой, ни во второй её просьбах.
      На крыльце ГСК Тамара предложила идти не по главной алее мимо солдатских казарм, а налево через пустырь за казармой автобата в сторону стадиона. Объясняя такой путь тем, что так ей ближе к её дому. Я усомнился в этом, но промолчал. — Разрешите даме опереться на вашу руку? — Пожалуйста! Тамара тесно прижалась к моему локтю, так, что через лёгкую шерсть своей гимнастёрки я почувствовал упругость её полной груди. Моё холостяц
кое естество мгновенно восстало от такой вольности, даже несмотря на то, что я не замечал в своей попутчице предмета сексуальной привлекательности, так как по молодости своих двадцати двух лет, даже яркая женщина с созревшими  формами,  старшая меня на шесть лет, выглядела для меня стареющей тёткой.
      До границы солдатского городка шли молча переживая свои ощущения. Мне, откровенно говоря , сказать было нечего. Я чувствовал себя плетущимся на поводке. Тамара нарушила молчание: — Тебя, - впервые обратилась ко мне на "ты",- не удивляет, что я сразу взяла быка за рога? У меня невольно вырвалась: — Ты, упомянув рога, вспомнила о муже? Сказал и почувствовал, что заливаюсь краской. Тамара внимательно всмотрелась мне в лицо и разразилась неудержимым хохотом. Через мгновения и я поддержал её веселье. Успокоившись,  я почувствовал, что моей настороженности и скованности как не бывало. Я уже готов был шутить и поддерживать любую тему разговора. Но моя шутка по поводу рогов настроила мою собеседницу на воспоминания о собственном муже и остаток пути мне пришлось выслушать большую часть их семейной истории.
      В служебное от работы время я прочитал предложенный мне сценарий. Сюжет мне понравился. Сейчас я уже не могу вспомнить автора пьесы и имена действующих лиц. Осталось впечатление, что это один из эпизодов истории о Штирлице, с которой я познакомился из творчества Юлиана Семёнова гораздо позже.
      Прочитал, отложил в ящик рабочего стола в кипу скопившихся там бумаг и забыл среди забот повседневности. Прошёл достаточно продолжительный промежуток времени. В течение его сменился командир части. Такого родного и по-домашнему близкого подполковника Анатолия Михайловича Голдобина, из уважения к которому всех нас, его подчинённых называли "голдобинцы", сменил молодцеватый, щеголеватый, с ярко выраженной образцовостью майор Валентин Сергеевич Юрьев.
      В один из вечеров в наш кабинет политработников заглянул дежурный по части: — Олег, тебя командир части вызывает! Чтобы переступить порог приоткрытого кабинета командира мне было достаточно сделать несколько шагов: — Товарищ майор! Лейтенант..., - не дослушав моего доклада командир, не прерывая телефонного разговора, махнул рукой. Я вслушался в разговор. Довольно громко из телефонной трубки доносился женский голос: — Валя, ещё одна у меня просьба. Ты можешь так спланировать службу лейтенанта Гаврикова, что бы у него было время участвовать в репетициях драмкружка? У меня на него серьёзные виды! Командир ухмыльнулся глядя на меня и ответил в трубку: — Томочка, я готов выполнить любую твою прихоть. Только скажи время, когда у тебя запланированы эти виды. Обменявшись ещё несколькими взаимными любезностями приветами соответственно мужу и жене, собеседники распрощались. — Товарищ лейтенант, - командир принял официальный тон, - мне сейчас доложили, что вы не выполняете взятые обязательства перед коллективом гарнизонного солдатского клуба. Это, по крайней мере не порядочно! Я пытался возразить, но майор жестом остановил меня: — Сейчас же идите и улаживайте отношения! Мне оставалось только ответить "Слушаюсь!"
     Тамара встретила меня уже в роли режиссёра. Тоном, не позволяющим возражений, объявила мне и ещё двум сидящим перед ней солдатам, что сейчас будет громкая читка текста роли главного героя пьесы и объяснила слушателям, каким она видит этот образ. В читке вместе со мной участвовал мне знакомый артист Иванов и ещё один солдат с эмблемами связиста в петлицах. Связист выделялся чётким плакатным лицом и ровным сильным голосом, как будь-то созданным для декламирования. Увидя его, я стал надеялся, что выбор режиссёра остановится на этом парне. Его внешность прямо напрашивалась на предоставление ему роли главного героя или первого любовника. В конце нашего урока руководительница объявила, что выбор пал на меня и моя последняя попытка избавиться от этой роли была подавлена с участием недавних соперников. По пути домой, который опять по просьбе Тамары мы совершали дружной парой, на мой вопрос о том,  почему,всё-таки  выбор пал на меня, она кратко ответила: — Мне понравилось как ты с чисто прусским произношением прочитал "глинтвейн".
     Начались бесконечные репетиции. Потом генеральная репетиция и одобрение политотделом. Многократные выступления. Дело в том, что зал ГСК не вмещал  личного состава даже одной войсковой части.  Поэтому, просмотр патриотического спектакля, рекомендованного политотделом, был организован по очереди для о личного состава всех частей, дислоцированных на Полигоне, включая бесчисленное количество военных строителей. В завершение было выступление в ГДО перед командным составом Полигона и жителей городка. Это выступление закончилось банкетом всех занятых в спектакле исполнителей на квартире одного из "артистов" - командира электротехнической роты техбата Валентина Фёдоровича Самойлова. Банкет продолжался до тех пор, пока Тамара не сбросила туфли и не начила танцевать на столе. Тогда Валентин Фёдорович командирским голосом объявил "Хватит!"
Это я

Странички истории Полигона

         История одного памятника






Штаб 57 год        Памятник стоял в центре административно-жилого городка Полигона. При мне, то есть с 1961 года городок поменял три наименования. Въехал я в него как в "Москву - 400",  жил привязанным к почтовому адресу "Семипалатинск - 21", а убыл на гражданку из "Курчатова",  коим он и остаётся в новом государстве. Правда, переместился из Семипалатинской области в Восточно-Казахстанскую. Так это вместе с упразднённым областным центром.
         В  центр городка  в моё время был роскошный фонтан,  распыляющий десятком струй прохладную иртышскую воду в сухой казахстанский воздух, создавая маленький облегчающий оазис для молодых мамочек с колясками проходивших мимо суровых служивых, направляющихся в штаб Полигона - войсковой части 52605. Слева от фонтана был основной очаг культуры гарнизона - Гарнизонный дом офицеров. Справа - гостиница №1, в которой базировались и проживали члены экспедиций предприятий атомной отрасли, прибывающие на Полигон для проведения испытаний своих "специзделий".
        За фонтаном,  спиной к штабу с кепкой в левой руке и указывая  правой в ту сторону,  где время от времени возникали вспышки неистового ядерного огня,  стоял  Владимир Ильич Ленин. В скромном костюмчике, который к дню его рождения солдаты регулярно обновляли извёсткой . Стоял он так, не дрогнув, в период интенсивных воздушных испытаний, получив накопленную дозу облучений, пожалуй, большую любого участника испытаний.
      Накануне столетнего юбилея Владимира Ильича  кто-то из руководства Полигона пожалел. Наверное новый начальник политотдела Полигона генерал-майор Жабин. Распоряжаться памятниками и другими символами советской власти было в его заведовании. Прочувствовав на своей шкуре неистовство стимулируемых ветрами сибирских морозов,  Михаил Иванович решил одеть вождя в пальто и возвратить знаменитую кепку  на её место в качестве головного убора, лишив её признака символа революционной риторики.  Причём, памятник был передвинут на пятьдесят метров вперёд. То ли ближе к проезжей части,   getImageто ли к входу в новь открывшейся продуктовый магазин в помещении бывшей столовой. Любимый всеми фонтан оказался за спиной памятника Ленину. К тому же, к этой передвижке фонтан, как и бурная растительность вокруг него стали хиреть. Не столько от обезвоживания Иртыша, сколько от безразличия новых руководителей  Полигона к зелёным насаждениям, выращенных с участием их предшественников.
     Вот так смотрелся Владимир Ильич в свободной позе прохожего. На фотографии слева у подножья памятника запечатлены руководители экспедиции треста "Гидроспецгеологии". Вдвоём с Владимиром Михайловичем Завьяловым нам удалось опознать только медалиста - Марка Львовича Глинского. Я опознал также стоящего рядом Льва Борисовича Прозорова, но В.М. выразил сомнение. Будем надеяться, что читатели нас поправят и дополнят в своих комментариях.
      В таком виде памятник простоял несколько лет. Могу точно сказать, что в 1972 году он оставался на месте, так как в апреле этого года я получил взыскание по партийной линии, так как не явился на возложение венков к дню рождения вождя. То, что во время этого мероприятия я работал над итоговым отчётом по материалам радиационных испытаний тепловыделяющих элементов реакторов ядерного ракетного двигателя в компании с представителями смежных организаций не было принято во внимание. Уж больно принципиальным был секретарь нашей партийной организации Василий Григорьевич Тараненко!
      При очередном перемещении декораций к очередной знаменательной дате памятник был перенесён куда - то вглубь солдатского городка. Кажется, к военным строителям, которые его и возвели в своё время.
       Новый памятник вождю, уже без милой цивильной внешности, а в привычном облике трибуна, указывающего новое направление движения, противоположное первоначальному в сторону опытного поля. Теперь он со стороны нового Гарнизонного дома офицеров показывал как бы на новую школу,  лишний раз наказывая ученикам:  "Учиться, учиться, и ещё раз учиться", умалчивая окончание призыва. По-видимому, он со своей гениальностью предчувствовал, чем закончится эта учёба.
      Да и его судьба, я имею в виду памятник, оказалась незавидной. Очутившись на территории нового независимого государства, которое не помнило, что своим возникновением, как и возникновением своей нации, её письменности и всех признаков цивилизованности оно обязано Владимиру Ильичу Ленину, памятник был разрушен. Вслед за ним был разрушен и ГДО, возле которого он стоял вместе со спортзалом.
       Не принимаю оправданий, что время берёт своё. Время сохраняет прошлое, если в его течение попадают достойные памяти люди.
       Вообще-то, начиная писать, я хотел рассказать интересную историю возникшего на месте памятника В.И.Ленина памятника Игорю Васильевичу Курчатову. Вернусь к ней в следующем посте.
                       Памятник летом
Это я

Гарнизонная жизнь

                  Без нечистого не обошлось!

     
Что-то потянуло на жуткие истории. Вот ещё одна.
           Каждое событие у каждого из его его участников приобретает собственную оценку . В 1962 году произошёл случай, ставший трагедией для родных солдата, чрезвычайным происшествием для командования части и необычным поручением для меня.
           На ленте углеподачи ТЭЦ заснул солдат. Ничего не подозревающий старший машинист котла ефрейтор Долгов по команде дежурного инженера  включил транспортёр и солдат, не успев проснуться, был затянут под плуг загрузчика. Крик искорёженного сталью солдата был услышан сквозь гул механизмов. Долгов мгновенно среагировал, но было уже поздно.
            Кладбища в городке испытателей, в то время Москве-400, не было. Да и покойники были большой редкостью. В основном солдаты, нарушившие правила техники безопасности, как в  нашем случае. Хоронили или в Семипалатинске, или отправляли на родину по просьбе родственников. В любом случае назначалась похоронная команда в составе представителя командования, военного врача части и двух солдат. Водителя санитарной машины и кого-нибудь из друзей погибшего. На этот раз представителем части был назначен я, командир взвода, в котором служил солдат, врач части лейтенант медицинской службы Альберт Иванович Науменко и для придания уверенности й из двум офицерам, прослуживших в части не более четырёх месяцев, старшина сверхсрочной службы Качанов. Абориген, отлично ориентирующийся в Семипалатинске и по пути к нему.
           В качестве транспортного средства нам был предоставлен санитарный автомобиль на базе ГАЗ-51 - основное транспортное средство для перевозки испытателей между площадками Полигона. Он служил таковым до средины шестидесятых годов, когда наш автопарк был переоснащён автобусами ПАЗ. К нашему отправлению приданный нам солдат хорошенько протопил установленную в салоне АС буржуйку. Мы уселись на боковой скамье вдоль гроба. Своё командирское место в кабине я уступил старшине, хорошо знающему дорогу. Предстояло проехать 150 километров по дороге, представлявшей из себя проложенную грузовиками колею в полуметровом снеге. Выехали ночью из расчёта, что за пять часов нам удастся вовремя добраться до московского рейсового самолёта, у которого нас будут ждать родственники погибшего.
          Начало пути мы с Альбертом провели в соответствующем обстановке молчании. Постепенно разговорились. Общих тем у нас было достаточно, так как мы кроме службы были связаны и землячеством. Я вырос в Харькове, а Алик в моём родном городе провёл семь лучших лет студенческой жизни. Разговаривать было не удобно из-за невыносимой тряски. Наш газик время от времени пытался передвигаться юзом, попав в попутную колею тяжёлого грузовика. В такой ситуации мы были вынуждены , что бы удержаться  на узком, отполированном задами пассажиров, деревянном сидении, упираться в ящик гроба обеими руками, что невольно вызывало у нас кощунственное веселье.
          В конце концов мне удалось найти устойчивую позу в переднем углу салона и, под рёв преодолевающего снежные заносы двигателя, предаться своим мыслям. Почему-то вспомнил сцену знакомства с Альбертом.
          Во время собрания офицеров части раздался робкий стук в дверь и в зале появилось рассеянное лицо молодого офицера в погонах лейтенанта медицинской службы.  – Можно?, - спросил вошедший. – Не "можно", а "Разрешите войти!", - поправил новичка командир части подполковник Голдобин,  – Кто вы такой? Последовал скромный ответ: – Доктор! Естественно, последовал смех офицеров. Анатолий Михайлович решил проявить строгость до конца: – Выйдите, и зайдите как положено! – А как положено?, - невинно спросил Доктор. Здесь я употребил заглавную букву, так как с этого момента так его стала звать вся часть.
           С доктором Аликом меня поселили в одной комнате общежития. Мы с ним  соседствовали и после  переселения  в новое общежитие на Спортивной, вплоть до его женитьбы. Надоедать он стал мне на втором месяце совместной жизни. Ни характером, ни храпом, ни несходством характеров. Характер у него был дружелюбным, покладистым. Не обижался на шутки и сам развлекал товарищей , не знавших иного юмора кроме казарменного,  шутками из арсенала студентов медицинского ВУЗа. Достал он меня, когда  осуществил свою мечту детства. С первой офицерской получки, значительно усиленной подъёмными и прочими дополнительными выплатами, приобрёл баян. Его освоением Альберт посвящал всё свободное время, гоняя гаммы снизу в вверх и сверху вниз не щадя слуха сожителей.
           Так, с мыслями о сидящем рядом товарище, я незаметно задремал. Проснулся стоящим на четырёх точках перед гробом. Машину особо безжалостно  тряхнуло, повернуло поперёк дороги, но водитель, неимоверно газуя, , сумел её вновь возвратить в попутную колею. Посмотрел на часы. Оказывается, мы были в пути не более одного часа и впереди перед нами, как минимум, две трети дороги. Пережившие встряску члены нашего скорбного экипажа, обменявшись мнением о дороге и водителе, вновь устроились по-удобней.
            В очередной раз я проснулся от того, что АСка резко замедлила движение и остановилась. Звякнула дверца кабины, проскрипел снег вдоль кузова, и в распахнутой двери салона возник наш штурман. Дыхнув на нас перегаром, старшина Качанов предложил обмыть половину пути. Встретив мой удивлённый взгляд, он пояснил, что имел ввиду не принять внутрь, а совершить противоположную процедуру. Водитель выскочил из кабины и, как принято у шофёров, пристроился к заднему колесу.  Мы последовали его примеру.
             Не далее, чем в километре светились огни селения. Всезнающий старшина просветил нас, новичков, что это "Половинка", как называли городок авиаторов, расположенный на пол пути между нашим городком и Семипалатинском. Это сообщение вселило надежду, что наша скорбная миссия перевалила половину и стала приближаться к концу. Тронулись дальше.
             Не успели  поудобней устроиться, как машина вновь остановилась. В распахнутую дверь салона опять дохнуло перегаром и раздался мат, количество этажей которого я не успел сосчитать. Тирада закончилась членораздельным докладом с неуставным обращением в начале: – Константиныч, мы снова стоим у КПП-1! Не представляю, как это могло случиться! Наверное, из меня не мог получиться серьёзный командир. Вместо того, что бы разразиться гневом в адрес неудачного старшего машины, я расхохотался. В памяти всплыло гоголевское "Заколдованное место" и заключительный аккорд из него "
Так вот как морочит нечистая сила человека!"
           Н
е было времени на рассуждения о причине нашего возвращения в начало пути.  Единодушно решили, что в кабине  наш Сусанин и водитель вздремнули, машина вылетела из колеи, развернулась поперёк дороги и водила, при её возвращении в колею, крутанул баранку в не ту сторону. Предложив старшине переложить в мой карман то, что булькало в кармане его полушубка, дал команду продолжить движение. Из расчётного времени  у нас выпал целый час!
             После этого дорожного происшествия сон покинул нас и команда оживилась. Сидевший у печурки солдатик оказался превосходным рассказчиком и остаток пути подчивал нас   рассказами из
уральского фольклора, подстать сказам Бажова.
              Когда мы подъезжали к Семипалатинску сквозь замёрзшие окна санитарки стал просачиваться рассвет. Остановились у КПП аэропорта, я связался с начальником смены. О был в курсе нашей печальной миссии. Пропустил машину на лётное поле, где у проходившего предполётную подготовку самолёта, нас уже встречали родственники погибшего солдата.  Выдержав не простую сцену передачи скорбного груза и выслушав неуместное в этом случае "спасибо",  отправились в обратный путь. Предварительно позавтракав в аэропортовском буфете сочными мантами и помянув стопкой водки усопшего.
             Оставалось только заглянуть в магазин в Жана-Семей и выполнить многочисленные заказы сослуживцев. Тогда был в силе "сухой закон".
              Это был не последний покойник в моей жизни. Но я так и не научился находить нужные слова у гроба, как и у постели тяжело больного. В такой ситуации мне всегда стыдно за мой здоровый вид.
Это я

Гарнизонная жизнь

                                                Молчаливый попутчик

     
В начале шестидесятых годов прошлого века жилой фонд Полигона состоял из десятка двухэтажных  четырёхквартирных коттеджей, восьми тридцати квартирных трёхэтажных домов,  шести гостинец и нескольких двухэтажных семейных общежитий коридорного типа. Где-то там, как казалось в дали, за ближними  огородами возвышались недостроенные четырёхэтажных домов, на которых, как муравьи, копошились военные строители. Пуск этих домов, которые в значительной степени улучшили жилищные условия испытателей, намечался к Всемирному фестивалю молодёжи и студентов, по этому дома получили названия "фестивальные". И это название подчёркивали разноцветные экраны балконных ограждений.
          Не многие семьи имели отдельные квартиры. В квартирах с проходными комнатами жили по две, три семьи. Особое неудобство семьи испытывали, когда мужья возвращались с испытательских площадок, переполненные любовью к ожидавших их жёнам. Как рассказывал участник первого ядерного испытания Алексей Александрович Мальков, на его жалобу об отсутствии у них с соседями личной жизни, получил совет начальника пятого сектора Николая Николаевича Виноградова: - А вы составьте график! Воспользовались советом и жизнь наладилась!
         Когда стали заселять "фестивальные" дома праздновал весь жилой городок. Это, по-настоящему, был праздник с о слезами на глазах. Я помню как рассказывал майор Семёнов, фронтовик, начальник штаба 77 эксплуатационно-технического батальона о своей первой в жизни отдельной двухкомнатной квартире. Рассказ бывалого воина сопровождался обильными слезами, которых он перед слушателями, молодыми лейтенантами, нисколько не стеснялся.
         Замечательный человек был Юрий Семёнович Семёнов. Прямой, бесхитростный, строгий, но без унизительных придирок.
Офицеров своей части, да и нижних чинов, считал членами своей семьи. Мог в кругу подчинённых поделиться семейными новостями даже интимного характера.  Однажды я стал первым и единственным свидетелем его оплошности. Забегает утром в штаб своей быстрой походочкой и привычным подёргиванием плеча, остатком фронтовой контузии. Прерывает мой доклад как дежурного по части : - Понимаешь, сегодня проверил дневник дочки, а там две двойки и тройка! Да ещё на мои замечания огрызается! Не удержался, перегнул через колено, задрал юбку на голову а там голая ж... уже с волосами! Тьфу, плюнул, и убежал на работу. Пусть бабы сами разбираются!
         Мистический случай произошёл с майором Семёновым во время перевозки им небогатого скарба на новую квартиру. С помощью соседей загрузил техбатовский зилок и не торопя водителя двинул в сторону нового дома. Путь пролегал по Первомайской улице, на которой справа были жилые дома, а слева пустырь. На пустыре лежал человек. Юрий Семёнович спросил солдата-водителя: - Ну, что подвезём? Может замёрзнуть! Водитель согласно кивнул.  Семёнов открыл дверцу грузовика, обматерил валявшегося на снегу человека, предложил ему место рядом с собой в кабине. Не получив ответной реакции и предположив, что человек упился до невменяемости, Юрий Семёнович втянул попутчика в кабину. Посадил с краю рядом св собой и весь недолгий оставшийся путь объяснял ему насколько опасно напиваться в мороз, приводя трагические примеры из фронтовой жизни. Попутчик не проронил ни слова. Остановив машину возле своего дома майор предложил попутчику продолжать путь на своих двоих. Если же ему надо в другую сторону, то может подождать пока разгрузят машину и, к стати, помочь. Попутчик молчал. Юрий Семёнович не вытерпел. Распахнул кабину и подтолкнул пассажира плечом: - Выматывайся! Попутчик кулём вывалился на снег и застыл. Семёнов склонился над ним и только теперь понял, что тот не дышит! Бывалый вояка заистерил: - Это я его убил! Это я его выбросил из кабины! Телефонов в жилой зоне не было. Пришлось сновав затаскивать труп в машину и везти в госпиталь. В приёмном покое Семёнова успокоили: человек был мёртв уже несколько часов!
        Несмотря на бытовую неустроенность и трагические случаи жили весело и, главное, дружно! Ходили друг к другу в гости ,так как в условиях сухого закона каждое появление спиртного воспринималось как праздник. До появления телевидения ещё предстояло прожить шесть лет. Развлекались спортивными соревнованиями и концертами художественной самодеятельности.
        Как один из последних участников этих действ постараюсь как нибудь рассказать подробней.
Это я

Будни Полигона

                                                                 Бройлеры

Об Игоре и Ларисе можно рассказывать долго и только с юмором. Но моё отточенное под научно-технические отчёты перо трудно переналадить на   бытовые, тем более, юморные темы. Напрягаюсь неимоверно!
   

Collapse )

Это я

Будни Полигона

                                                                                                     Ливзея софроловидная

     В любой работе  и при любой занятости бывают минуты, часы, а иногда и дни,  когда можно отвлечься от обязательных занятий, расслабиться и  обсудить с друзьями новости или перекинуться мнениями.
      В научно-испытательных подразделениях Полигона  в  период плановой подготовки к очередному испытанию, когда ещё не накопились дополнительные неотложные задачи, таким благостным временем были послеобеденные часы пятницы. Начальники отделов оставляли на произвол судьбы личный состав и заседали у заместителя начальника полигона по НИР, где их знакомили с вновь поступившими руководящими документами и  распоряжениями.  Офицеры, в ожидании своих начальников, которые продолжат начатую у генерала "планёрку" уже на своём уровне,  используют этот час для завершения предвыходных занятий. Рыбаки ковыряли червей в арыках поливочной системы, доводили до боевого состояния блёсны и прочие снасти, любители тихого отдыха в семейном кругу делились между собой своими мечтами провести выходные дни с детьми и жёнами.  Как и в любое время углублённые в свои проблемы оставались только соискатели учёных степеней.  Продолжали нескончаемую работу над материалами  своихдиссертаций.
     Вот и в один такой жаркий пятничный день августа 81 года прошлого века праздные офицеры собрались в самой прохладной 34 комнате, в которой наконец появился один из первых на Полигоне кондиционер.  Разговор вращался вокруг бытовых тем. Тон задавали огородники. Они живо обсуждали уже полностью материализовавшиеся виды на урожай, делились секретами его сохранения на зиму. Постепенно  разговор сместился в сторону заготовки даров природы. Июльский грибной период уже отошёл.  Реликтовый ленточный бор на правом берегу Иртыша, щедро снабжавший нас грибами, высох до звона осыпающихся иголок. В степи Приалтайя был собран урожай негуса, который мы по незнанию этой американской ягоды считали гибридом  чёрной смородины и крыжовника. Осталось махнуть в предгорья Алтая для заготовки облепихи. Вспомнили как нетерпеливые браконьеры обламывают  метровые ветки, плотно облепленные крупными ороанживыми ягоджами необычайно живительной силы.
     Я вступил в разговор, вспомнив о неприметном источнике здоровья, щедро предоставленном нам степными просторами вдоль Иртыша. С этим растением недавно познакомила меня жена нашего Игоря Михайловича Лариса. Она недавно окончила учёбу на фармакологическом факультете и как принято у молодых специалистов в любом удобном случае считала особым шиком блеснуть своими знаниями. Так и тогда, по дороге с обеденного перерыва она нашла во мне внимательного собеседника, точнее слушателя, её рассказа о полезных растениях, на которые мы, развращённые цивилизацией, не замечали в наших краях.  -- Смотри, Олежик, -- кивнула она в сторону возвышающего над газоном растением, -- это ливзея софрололидная! Мы с Игорем и его друзьями негласно признали право за молодой и красивой Лариской  обращаться к нам с ласковыми, уменьшительными именами : Игорёшка, Олежка... Вот и в этом случае моя попутчица так обратилась ко мне и показала цветок, который я по-простонародному назвал бы "будяк". Остаток пути она восторженно щебетала о необыкновенных лечебных свойствах ливзеи и я,  занятый своими мыслями, кое-что всё-таки усвоил и теперь своими словами пересказал товарищам.
     Естественно, мужчин прежде всего заинтересовали андрологические свойства растения. После того, как я объяснил, что используется корень ливзеи, который к тому же имеет название "моралий корень" за свои свойства повышать синтез белка и регулировать расходом энергии на клеточном уровне, что снижает усталость мышц при интенсивных физических нагрузках, не обошлось и без вопросов из обоймы солдатского юмора: -- А куда привязывать этот корень? И в завершение ознакомления: -- Покажи! Пришлось показать. Я вывел своих слушателей через тыльную дверь на задворки 23 корпуса к деревянной беседки с которой в своё время высшие чины наблюдали за воздушными ядерными испытаниями и среди зарослей полыни и коваля показал интересующее народ растение. -- А где же корень? Подёргали за стебель - не тут-то было! Зацементированная засухой земля намертво удерживала свои дары. Пожалев, что не взяли лопату мои экскурсанты не спеша возвращались в сторону прохлады лабораторного корпуса. И тут, с лопатой наперевес, к нам навстречу выбежал Игорь с криком: -- Мужики! Не надейтесь! Если в сорок лет не стоит, то уже стоять не будет! Вот тут уж народ дал волю комментариям к совету Игоря Михайловича. В основе комментариев была двадцатилетняя  разница в возрасте Игоря и его жены.

              Игорь, Лариса и я. Последнее застолье нашей компании на встрече нового 1983 года. В новом году Лариска уехала к молодому мужу, Игорь Михайлович уволился в запас, мне предстояло ещё тянуть лямку три года.  В этой лямке я и въехал в работы по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС.


,



















Это я

Семипалатинская лаборатория спецконтроля

ГАРНИЗОННАЯ ЖИЗНЬ СЕМИПАЛАТИНСКОЙ ЛАБОРАТОРИИ

Расположение 9 зональной лаборатории на Семипалатинском полигоне и нахождение ее в составе крупного гарнизона во многом определяло специфику жизнедеятельности (рисунок 10). Отношения с командованием полигона у командования лаборатории, начиная с первого командира - полковника Н.А. Силина, - как правило, были хорошими. Прослуживший на полигоне 16 лет полковник Н.Е. Иванов отмечал, что командование гарнизона всегда шло навстречу в решении любых служебных и бытовых вопросов лаборатории [3].
Рисунок 10.Старший лейтенант А.А. Востриков у стенда родного города-героя Одессы на площадке № 1

Личный состав лаборатории был вовлечен во все многообразие жизни полигона во внеслужебное время. Служба в лаборатории спецконтроля, практически с ненормированным рабочим днем, определяемым программами испытаний ядерного оружия на зарубежных полигонах, была трудна и ответственна, но все же жизнь не замыкалась в аппаратных залах и приборных сооружениях. И, может быть, именно благодаря активному участию в общественной работе, спортивных соревнованиях, художественной самодеятельности, напряженная оперативно-техническая работа проходила успешно .
          На полигоне с первых дней его существования появилась традиция посадки деревьев в парках и вдоль дорог, у своих домов и у общественных зданий. Личный состав 9 ЗЛСК всячески поддерживал эту традицию, озеленяя все свои многочисленные технические площадки, наряду с участием со всем населением жилого городка в посадках и благоустройстве во время весенних и осенних субботников и воскресников (рисунок 13).

Спортом занимались почти все. Был развит футбол, волейбол, легкая атлетика, бокс. Даже экзотическая для армии борьба культивировалась в лаборатории. В лаборатории проходили службу и совершенствовали свое спортивное мастерство мастер спорта по боксу старший сержант В. Кривонос, кандитаты в мастера спорта по вольной борьбе: рядовые А.М. Гаджиев, В.М. Бацоев, М.И. Джамзаров, ефрейтор В.Ю Ефимов. Среди инженерно-технического состава были свои перворазрядники - офицеры А.А. Востриков, В.В. Ерастов. Иногда спортсмены лаборатории выезжали с командами полигона на областные соревнования, и тогда считалось за честь заменить их на дежурствах. Была общеизвестна большая популярность художественной самодеятельности на полигоне, в которой принимали участие жители городка (Семипалатинск -21) со времени появления здесь семей испытателей. И тем более почетно было признание успехов сравнительно небольшого коллектива художественной самодеятельности 9 ЗЛСК. В 1974 - 1977 г. он занимал первые места на ежегодных смотрах-конкурсах Семипалатинского гарнизона и награждался переходящими призами. Во время проведения I Всесоюзного фестиваля самодеятельного творчества в 1975 - 1977 гг. коллектив художественной самодеятельности лаборатории награждался дипломом лауреата, а хор под управлением жены офицера Л.В. Лучной награжден Дипломом I степени. Отличился коллектив 9 ЗЛСК и в военно-патриотической работе, активно проводившейся в гарнизоне. К 30-летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне на технической площадке № 1 руками солдат, среди которых оказался учившийся на скульптора студент, был сооружен монумент «Воину-освободителю». В 1978 г. к подножию монумента у стендов, посвященных городам-героям, была заложена их священная земля. Памятник на основной технической площадке Семипалатинской лаборатории стал достопримечательностью полигона (рисунок 14).
Авторитет лаборатории был достаточно высок, поэтому в состав местных органов власти избирались ее представители: начальник лаборатории инженер-полковник А.К. Марков (депутат городского Совета г. Семипалатинска-21, 1974 г.), начальник 6 группы майор А.В. Шуманов (депутат городского Совета г. Зайсан, 1976 г., бухгалтер службы МТО служащая СА Л.С. Вершинина (депутат городского Совета г. Семипалатинска-21, 1977 г.).

С начала 1990-х годов после прекращения испытаний на Семипалатинском полигоне гарнизонная жизнь все более замирала. Сокращались задачи для Семипалатинской лаборатории по контролю за испытаниями ядерного оружия на иностранных полигонах, была прекращена работа имитатора «Молния» - «Каскад». Численность лаборатории медленно, но неуклонно снижалась. Все большую часть ее составлял гражданский персонал. К моменту распада Советского Союза в лаборатории насчитывалось 255 военнослужащих и 40 служащих СА (рисунок 15).
В 1994 г. войсковая часть 14053, или Семипалатинская зональная лаборатория спецконтроля, тогда она возглавлялась полковником И.И. Гончаровым, была расформирована. Капитальные здания и сооружения на благоустроенных технических площадках были переданы Республике Казахстан.

Первый ряд (слева направо): подполковник И.И. Гончаров, подполковник А.Б. Зигаленко, начальник политотдела УИР на полигоне, замести-тель начальника полигона по науке генерал-майор Ф.Ф. Сафонов, подполковник С.И. Шушлебин, полковник Е.И. Руколянский, начальник ССК МО СССР генерал-майор Г.Г. Шидловский, главный инженер УИР подполковник И.М. Долгих, подполковник Н.И. Федорченко. 2 ряд: стар-ший лейтенант А.И. Стребков, подполковник Н.И. Самохин, подполковник Р.Г. Едиханов, капитан Ю.А. Коньков, капитан Д.И. Насретдинов, прапорщик С.А. Алфѐров, прапорщик С.А. Зайцев,капитан Ю.С. Гаспарян, старший прапорщик В.В. Фахарнисов, прапорщик И.М. Тугужеков, майор С.А. Камышанский; 3 ряд:капитан Е.Ф. Ездаков, капитан В.В. Нехода, старший лейтенант К.И. Околелов, майор Ю.А. Субботин, майор С.П. Волков, старший лейтенант А.Н. Кравченко, капитан О.Н. Кулешов, подполковник Ю.И. Серебряков, старший лейтенант Л.Л. Литвинов. 4 ряд: старший лейтенант С.Н. Прокуронов, майор А.И. Руссов, майор В.В. Брусенцов, старший лейтенант В.В. Сиротин, подполковник В.В. Родюков, подполковник А.Н. Малявин, прапорщик В.В. Ваньшин, майор А.В. Рубцов. 5 ряд: майор В.А. Волков, капитан А.В. Соловьѐв, стар-ший лейтенант А.М. Зинов, старший лейтенант А.В. Токаренко, майор А.Н. Нагалов, лейтенант Д.Б. Васильев, старший лейтенант И.К. Про-вальский, старший лейтенант С.Н. П..?. 6 ряд: сержант А. Суянов, капитан И.В. Алексеев, прапорщик Д.В. Соловей
Рисунок 15. Личный состав Семипалатинской лаборатории у здания штаба на площадке № 1 (во время приѐма дел и долж-ности командира войсковой части 14053 подполковником С.И. Шушлебиным у полковника Е.И. Руколянского.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

История Семипалатинской лаборатории, взявшая (на бумаге) старт в бухте Провидения на Чукотке в 1957 г., не закончилась и продолжается делами казахстанских геофизиков Института геофизических исследований Национального ядерного центра Республики Казахстан. Лодчонка, отчалившая от чукотского берега 50 лет назад и бороздившая океан времени по курсу обнаружения ядерных взрывов, постоянно совершенствовалась, превратилась в большое океанское научно-исследовательское судно, управлявшееся подготовленным экипажем и плававшее под советским флагом. К счастью, после непродолжительного дрейфа плавание было продолжено, но теперь уже на обновленном корабле и под другим флагом - Республики Казахстан. Новый, хорошо подготовленный коллектив специалистов, вооруженный современными знаниями, ведет корабль по курсу ДВЗЯИ, геофизических наук, мира и сотрудничества. Более того, судно стало флагманским в теперь уже крупной флотилии научных кораблей: ГО «Боровое», сейсмических групп Маканчи, Каратау, Акбулак и станций Актюбинск.
Авторы статьи, в определенной степени причастные к становлению и развитию Семипалатинской лаборатории, желают Институту геофизических исследований НЯЦ РК семь футов под килѐм в его научном плавании в следующем 50-летии и новых свершений.

ЛИТЕРАТУРА
1. Васильев, А.П. Хроника лабораторий и пунктов наблюдения / А.П. Васильев // Рожденная атомным веком Часть 1, изд.2, М.: 2002. С. 305 306.
2. Васильев, А.П. Хроника лабораторий и пунктов наблюдения / А.П. Васильев // Рожденная атомным веком Часть 1, изд.2, М.: 2002 С. 309 310.
3. Иванов, Н.Е. Лаборатория спецконтроля на Семипалатинском полигоне / Н.Е. Иванов // Курчатовский институт. История атомного проекта Вып.7, РНЦ Курчатовский институт, М.: 1996., С. 188 190.
4. Ядерное разоружение, нераспространение и национальная безопасность, Саров-Москва, 2001. с.28.
5. Данилов, Б.М. Некоторые наиболее существенные результаты разработки и развития сейсмических средств контроля за ядерными взрывами / Б.М. Данилов // Рожденная атомным веком Часть 1, изд.2, М.:-2002 С. 129 130.
6. Шульцев, К.П. Имитатор излучения ядерного взрыва / К.П. Шульцев // Курчатовский институт. История атомного проекта Вып.7, РНЦ Курчатовский институт, М.: 1996. С. 237 240.
7. Кравченко, В.А. Командировки, командировки, но не только / В.А. Кравченко // Рожденная атомным веком Часть 2, изд.2, М.: 2002. с. 61.
8. Галкин, В.М. Годы формирования и становления научной базы ССК / В.М. Галкин В // Курчатовский институт. История атомного проекта Вып.7, РНЦ Курчатовский институт, М.: 1996. с. 180.
9. Черепанов, С.Н. Создание радиотехнического автоматизированного стационарного комплекса обнаружения ядерных взрывов / С.Н. Черепанов // Рожденная атомным веком Часть 3, изд.2, М.: 2002. С. 64 67.
10. Сутулов, Е.А Участие в советско-американских работах по сейсмическому контролю ядерных взрывов Е.А. Сутулов // Рожденная атомным веком Часть 2, изд.2, М.: 2002. С. 155 157.
11. Костин, В.М. Экспериментальные исследования возможностей спутникового мониторинга подземных ядерных испытаний / В.М. Костин, В.Н. Мурашев // Рожденная атомным веком Часть 3, изд.2, М.: 2002 С. 181 182.
Это я

Дети Полигона

                                     С детства "под колпаком"                                                                                                                 

Гримасы режима секретности преследовали жителей Полигона с рождения. До шестидесятых годов никто из детей не знал действительного места своего рождения. Так Танечка Барсукова рассказывала, как доводила младшею сестру до слёз, когда при каждом её проступке дразнилась: - Конечно, ты же у нас москвичка! Дело в том, что у Татьяны, рождённой в 1949 году в графе "место рождения" было записано "Село Майское, Белогорского р-на Павлодарской обл.", а у сестры, родившейся несколькими годами позже - "г. Москва". Никто толком не мог объяснить, почему школа, в которой они учились имела вывеску "Средняя общеобразовательная школа №20 г. Москвы" Особенно недоумевали родственники, радовавшиеся за своих близких, что они живут в Москве. правда, со странным почтовым индексом "400", но невежливо постоянно  игнорирующих их просьбы о встрече у трёх вокзалов. Если человек покидал гарнизон, преследование режима продолжалось. Трудно было объяснить, не нарушая данной подписки,противоречия в личных документах при их проверке компетентными органами.
      Предлагаю ознакомиться с таким случаем из жизни девушки, выросшей на Полигоне.

                                                                                                  Немного Истории...


Давным-давно жила в маленьком, но сверхсекретном городке под Семипалатинском маленькая девочка по имени Валя Жданова. Городок этот назывался по-разному: то Конечная, то Чаган, то Курчатовск, то Семипалатинск-21, а то и Москва-400. Народ же дал ему еще более загадочное имя - Страна Лимония или Берег. В эту неведомую страну, на этот неизвестный берег ходили пассажирские поезда с табличками на боках: “Семипалатинск-Чаган-...” - и, по идее, никто не должен был догадаться, что означает многоточие в маршруте поезда: либо никому не известно в точности, куда он идет, либо просто у конечной станции нецензурное название.

Шли 60-е годы, и городок жил интересной сверхсекретной жизнью в шестидесяти километрах от подземных ядерных взрывов. Иногда, естественно, что-то дрожало, иногда что-то дребезжало, но постоянно на каждом углу висели классические плакаты: по диагонали - лозунг “Болтун - находка для шпиона”, сверху - молодой солдат пишет письмо на родину, а под диагональю - противного вида человек в клетчатой рубашке и с бородой читает письмо солдата на родину.

Однажды вечером, а, может быть, днем или даже утром, ученица 3-го класса (между прочим, московской школы №20) по имени Валя Жданова вдруг встретила на улице подозрительного деда в штатском. Стоп! Значит, все-таки это было днем, так как население городка ходило только в двух видах одежды: днем - в военной, вечером - в спортивной. Поэтому человек, разгуливающий среди бела дня в штатском, не мог не вызвать подозрения. В считанные секунды девочка поняла - шпион! Особое подозрение вызвало то, что у деда была точно такая же, как на плакате, борода и такая же, как на плакате, клетчатая рубашка. Боясь, что одной ей не справиться, юная пионерка быстро позвала весь свой пионерский отряд. Отряд радостно откликнулся. Через весь городок отважные и бдительные пионеры прошли следом за дедом, хоронясь по кустам, пока не выяснилось, что дед с бородой в клетчатой рубашке - никакой не шпион, а обыкновенный Игорь Владимирович Курчатов.

РАЗВЯЗКА ИСТОРИИ

Так что, поступая в 1968-м году на факультет (?) экономической кибернетики, Валентина была уже опытным, подготовленным к неожиданностям человеком. В 1968-м году в НГУ впервые набирали группу политэкономии (П-28) и многих юношей и девушек соблазнили хорошим распределением. Туда-то и направила свои стопы Валентина, предварительно дав своим секретным инстанциям расписку “не вступать в сношения с иностранцами без разрешения администрации”.

На собеседовании перед экзаменами присутствовали зав. кафедрой экономической географии Леонтьев и товарищ Воробьев из комитета комсомола, хотя, может быть, и не они, а кто-то другие, но, как сейчас припоминается, именно они. Естественно, Валентине пришлось предъявлять документы. Среди прочих бумаг жительница казахского(!) города Семипалатинска(!) предоставила аттестат РСФСР(!) и характеристику из московской(!) школы, а также справку и сведения о прописке в Семипалатинске-21 по адресу: ул. Достоевского, 29. Как удивилась бы приемная комиссия, если бы узнала, что весь сверхсекретный Семипалатинск-21 (он же Конечная, он же Чаган, он же и т.п.) тоже прописан по адресу: ул. Достоевского, 29, и что других адресов в городе вроде бы и нет. Но еще более удивилась бы комиссия, если бы узнала, что по указанному адресу в Семипалатинске-21 находится тюрьма.

Однако приемная комиссия ничего не знала, а если и знала, то ничего не говорила. Зато зав. кафедрой экономической географии Леонтьев сказал: вам не на собеседование надо, а в прокуратуру, пусть разберутся, где вы такие документы достали. А товарищ Воробьев из комитета комсомола сказал и вовсе неожиданные вещи: что он сам из тех же краев, из соседнего военного городка летчиков, а потом стал задавать такие вопросы, что бдительная абитуриентка в считанные секунды поняла - шпион! Ему говоришь, что ты из военного городка под Семипалатинском, а он сразу: а, так это ядерный полигон! Ему говоришь, что, может, самой в прокуратуру пойти, если вы говорите такое, за что расстреливают, а он ничего не говорит, молчит и думает.

Но собеседованием все не кончилось. Сдав математику на 4, а историю - на 5 (ну, если не на 5, то уж не ниже, чем на 4, хотя, скорее всего, на 5), абитуриентка Валентина Жданова пошла сдавать экономическую географию. Все ответив, вышла в коридор. Первое подозрение закралось в душу Валентины, когда ей вынесли ее экзаменационный лист, так как случилось это в самом конце экзамена, хотя всем листы выдавали сразу. Второе подозрение возникло, когда выяснилось, что оценка - 3 с плюсом. Позже благодаря своим людям среди абитуриентов ей стали известны подробности сверхсекретного разговора преподавателей: преподаватели сказали, что абитуриентка знает экономическую географию на 5, но зав. кафедрой экономической географии Леонтьев сказал, что 5 ставить нельзя, тогда ей поставили 3, но одна преподавательница от себя добавила плюс. В итоге получилось то, что получилось, а в сумме для поступления в НГУ не хватило 1,5 балла.

Вот так и вышло, что вполне того достойная Валентина Жданова никогда не станет героем рубрики “Они кончали НГУ”. Специально для таких, как Валентина, мы учреждаем новую рубрику “Они не кончали НГУ”, где обещаем рассказать и о многих наших спонсорах.

ОКОНЧАНИЕ ИСТОРИИ

А еще в сверхсекретном городке Семипалатинск-21 были запрещены фотоаппараты. Потом их разрешили, но их необходимо было регистрировать в политотделе. Приехав поступать в НЭТИ, послушная абитуриентка первым делом спросила, где тут политотдел. Несмотря на сверхсекретную малую родину и бдительный характер, Валентина все-таки поступила в НЭТИ и там же проработала 20 лет, занимаясь ионным легированием. Но фамилия у нее теперь другая.

ПОСТСКРИПТУМ

Редакция “Антилопы НГУ” благодарит Валентину Нестеровну Славнову (она же Жданова) за откровенный рассказ о сверхсекретном городке под Семипалатинском и искренне сожалеет, что уже не сможет продать эту информацию какой-нибудь иностранной разведке.

 

Старый15-03-2005, 04:02   #7
                SEMEY_DE

Это я

Дети Полигона

                                          Чем пахнет детство

                                                                                                                               Наталья УСЕНКО

                                                                                                                           
Детство не может быть плохим. Оно может быть разным. Таков уж народ - эта неугомонная детвора, не отягощенная политикой, проблемами
государственного масштаба и ежедневной заботой о хлебе насущном. Взгляд их не замутнен, чувства остры, а сердце открыто и хорошему, и
плохому. Самые сильные впечатления - детские, а самая первая, и пожалуй, неизменная любовь - любовь к своей Родине, месту, где ты
появился на свет.
Так уж получилось, что мое детство закончилось в тот момент, когда наша семья покинула городок, где я родилась, и перебралась жить в
Литву, маленький городок Снечкус. Конечно, этот город я люблю, но все же мое сердце будет отдано навсегда Конечной - Семипалатинску-21.
Для кого-то это знаменитый ядерный полигон, а для меня - самый чудесный город на свете, который запечатлен навеки в памяти десятилетней
девочки, которую увозил поезд ранним морозным, ноябрьским утром 1981 года прочь из детства, навсегда...

Collapse )