Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

Ветеран ПОР

Организаторы испытаний

              Генерал-майор Шмаков Михаил Лифантьевич
                     Заместитель начальника Полигона по испытаниям

                                  Часть 2. Жизнь на Полигоне

     В июне месяце моей семье разрешили приезд на территорию полигона. Сначала нам выделили комнату в общежитии, в том, где мы жили со своими сокурсниками. Через 2 месяца получили две комнаты в трехкомнатной квартире, в доме, который ветераны полигона помнят как «секторский». Надо сказать, что для моей семьи, ютившейся до этого вчетвером в комнате площадью 6 квадратных метров без коммунальных удобств, предоставленное нам жилье показалось райским.
       Несколько слов о социально-бытовых условиях испытателей.
    Ко времени нашего приезда жилищно-казарменный комплекс полигона сохранял еще некоторые черты обычного военного городка. Он включал в себя казарменную зону для военнослужащих срочной службы, жилой городок, в котором проживали испытатели полигона и военные строители с семьями, сеть общежитий и гостиниц для приезжающих на полигон специалистов, а также офицеров холостяков и временного проживания молодых специалистов, до приезда их семей. Жилой городок насчитывал 8 трехэтажных и полтора – два десятка двухэтажных жилых домов со всеми коммунальными удобствами, кроме газа и горячей воды. Дом офицеров со зрительным залом на 400 человек, два ма газина военторга, столовую, детский сад и новую 4-этажную школу десятилетку.     Продолжал действовать достаточно жесткий режим. Территория городка была обнесена колючей проволокой. Выезд «за проволоку» для всех работников на полигоне и членов их семей производили строго по пропускам, при этом выдача пропусков без особых на то надобностей ограничивалась. До, и долгие годы после, 1957 года в гарнизоне существовал «сухой» закон. Спиртные напитки как их любители, так и нормальные люди доставали в г. Семипалатинске и окрестных
селах через рыбаков, охотников и командировочных. При проезде через КПП  спиртное надежно прятали, в случае обнаружения бутылки с вином и водкой изымались и тут же, на глазах хозяев, разбивались.
         Весной и осенью перед праздниками коллективу каждого отдела выделяласьгрузовая машина для поездки в села Семипалатинской и Павлодарской областей за овощами (Военторг был не в состоянии обеспечить овощами всех жителей городка). Как правило, эти поездки организовывались перед праздниками (1 Мая и 7 ноября), и под мешками с картофелем и капустой провозили ящики с вином и водкой. Поэтому праздники проходили весело. Начальство, наверное, знало об этом, но смотрело сквозь пальцы.
        Хлебом и мясными продуктами население снабжалось очень хорошо, но свежего молока практически не было совсем. Дети, не посещающие детский сад, вырастали без свежего молока, выручала «сгущенка» с сахаром. Недоставало и яиц. Это, видимо, были издержки режима.
        Здесь уместно заметить об отношении к нам населения казахской национальности. За все годы жизни в Казахстане (в общей сложности около трех десятилетий) я не заметил и тени неприязненного отношения к русским, тем более к тем, кто занимался беспокойным для них делом. Это касается общения с людьми, занимавшими различное общественное положение, начиная от крестьян, к которым ездили покупать продукты, до первых руководителей Семипалатинской и Павлодарской областей.
         Хочу сказать несколько слов о немцах, проживавших по соседству с полигоном. Все, кто с ними встречался и взаимодействовал, считают, что это очень спокойный, дисциплинированный и работящий народ. Об успехах немецкого колхоза (вблизи Павлодара), которым руководил Я.Г. Геринг, ходили легенды.И не только мне, видимо, будет очень жаль, если проживающие у нас немцы покинут Россию.
        Каков же был материальный достаток испытателей? Это можно показать на своем примере. В 1957-1959 годах мой суммарный оклад составлял 2700 рублей
в месяц (в старом масштабе). В названную сумму входила и надбавка в 20% за режим, или, как называли ее в народе, «за проволоку». Такую сумму денежного содержания можно считать средней для офицеров полигона и строителей. В нашей семье я был единственный кормилец. Жена не работала по двум причинам: во-первых, негде, а во-вторых, нужно было опекать двоих детей – сына первоклассника и пятилетнюю дочь. Получаемые мной средства позволяли нашей семье жить не очень хорошо, но довольно сносно.
         Запомнилось, как мы проводили свободное время. Кроме чтения технической и художественной литературы (в Доме офицеров была приличная библиотека), еженедельно по воскресеньям ходили в кино. Но поскольку зрительный зал был маленький, а «крутили» всегда по два сеанса, то приходилось с утра занимать очередь за билетами. В этой очереди происходили дружеские общения (все друг друга знали), обсуждались все текущие семейные, да и служебные дела. Вторым местом для общения были очереди за товарами длительного спроса: холодильники, пылесосы, стиральные машины, мебель и т.п. Даже не сами очереди за товарами, а еженедельная отметка на эти товары.
         При Доме офицеров была организована неплохая художественная самодеятельность, поэтому иногда мы смотрели спектакли с участием В.П. Кривохижи и концерты с участием звезд местной эстрады Людмилы Ференец и Эммы Матвеевой.   Характерным для жителей городка было отсутствие потребностей закрывать на замок квартиры и убирать от дома велосипеды (основной вид внутригородского транспорта). Даже самые бдительные дверь на замок закрывали, но ключи оставляли в дверях или клали под коврик. (В 60-70 годах, когда городок вырос, появилось много учреждений, увеличилось население, от этой привычки пришлось освобождаться).
          Второй особенностью в поведении жителей была любовь к посадке деревьев и уходу за ними. Деревья высаживали в парках, у домов и просто в степи, где нам была отведена земля (5 соток) под огороды, в общем, там, где была вода. Благо даря стараниям жителей городка он был похож на город-парк южного типа.
          Весной и осенью проводились воскресники по уборке территории городка, на которые выходили все жители от мала до велика.
           На стадионе, а также у каждого из жилых домов, было устроено по несколько волейбольных площадок. Играли в волейбол все желающие, как «мастера», так и начинающие.
          Тяготы гарнизонной жизни «за проволокой» помогала переносить река Иртыш. Значительная часть населения проводила на реке большую часть свободного времени. Летом купались, а весной, осенью и зимой рыбачили. До 1960 года Иртыш в месте, где располагался жилой городок полигона, был очень богат рыбой. Это несмотря на то, что выше и ниже по течению реки рыбачили профессиональные рыболовецкие бригады. Рыбные запасы резко снизились после пуска в верховьях Иртыша Бухтарминской ГЭС. Это лишний раз свидетельствует, что рыбные запасы на реках исчезают не по вине рыбаков-любителей и профессионалов.
          Большинство из прибывших вместе со мной офицеров не были избалованы жизненными привилегиями, особенно те, кто в период обучения в академии снимал жилье на частных квартирах, имея на руках малолетних детей. Они быстро адаптировались к сложным условиям жизни на полигоне, жесткому пропускному режиму, недостаточному ассортименту продуктов питания, некоторым квартирным неудобствам (жили в квартирах с подселением). Но были и такие, кто с первых же дней поставил перед собой задачу любой ценой перевестись служить в европейскую часть Союза. Это, прежде всего, те, кто имел жилую площадь в Москве и других крупных городах. Правда, их страшили не столько полигонные трудности, сколько перспектива потерять право на жительство в городах с ограниченной пропиской. Исключением был С.М. Локштанов, коренной москвич, имеющий там квартиру. Он так увлекся службой на полигоне, что прослужил на полигоне более 25 лет, временно отказавшись от московской квартиры.
          Всего же из 25-30 человек выпускников военных академий, прибывших на полигон в 1957 году, остались служить на полигоне и стали его ветеранами 6 человек.
         Лично у меня, по крайней мере первые два десятилетия, не появлялось желания оставить службу на Семипалатинском полигоне. Прожив там с семьей ровно 22 года (выехал к новому месту службы 12 мая 1979 года) и пройдя практически всю иерархическую лестницу научно-технических должностей полигона, я не со-
мневался тогда и не сомневаюсь теперь в правильности выбранного пути.


Это я

На диком бреге Иртыша

                                                                                             Коряга на память
           Прочитал у френда пост, "Что можно сделать с обычной корягой?" http://dimka-jd.livejournal.com/1882803.html. Вспомнил свою любимую корягу, которую я подобрал на диком бреге Иртыша. В сочетании с подаренной мне сотрудниками Института прикладной геофизики домброй она долгие годы была единственным украшением моего жилища. Да ещё в спальне, вместо ковра,стену  украшала маскировочная сеть, снятая с ракетной установки "Луна", перед её выдвижением на огневую позицию для запуска испытываемой ядерной головной части.
       Инициатором такого музыкального подарка был Владимир Захарович Кодельчук ( как он предупреждал при знакомстве с девушками: - Не путайте с "КоБельчук"!
       Перед дембелем я подарил корягу своему молодому другу Сане Кирюхину. Надо было при вчерашней встрече спросить Александра Фёдоровича о её дальнейшей судьбе.
       Этой фотографии уже 35 лет!
                   
                                     Моя молодая семья. Жена Ирина и дочери Оксана и Надюшка.
Это я

Ветераны вспоминают. Лев Павлович Соловьёв

                                                       Лев Павлович продолжает и заканчивает...

                                                                                        (Авторский текст)

          О взаимодействии с другими организациями

     Основное взаимодействие мы осуществляли с ИПГ Гидромета СССР, МИФИ, ИБФ с филиалами, ВАХЗ, ВНИИЭФ, ВНИИП, ПромНИИпроект, НИИТ, 12 ЦНИИ, Филиал 12 ЦНИИ, все рода и виды войск, НИКИЭТ, РИАН, ФХИ им. Карпова, служба спецконтроля, другие.
     В период моей работы в спектрометрии с нами активно сотрудничали сотрудники МИФИ. Руководил ими Грешилов Анатолий, а в составе группы были Рубцов П.М., Христофоров Владимир и две девушки. Тематика их была созвучна нашей и особенно той, на которой Рудольф Кульчихин хотел сделать диссертацию. В общем виде она формулировалась следующим образом: «Оценка состава ядерного горючего ЯВ». Сущность работы заключалась в определении изотопного состава газообразных радиоактивных продуктов взрыва. Затем путем сравнения соотношений экспериментальных значений активности радионуклидов в пробах и их теоретических соотношений для урана-235 и плутония-239 делался вывод о составе прореагировавшего ядерного топлива. Если экспериментальные соотношения отличались от теоретических, то брались доли ядерного топлива урана-235 или плутония-239 и повторно проводили сравнения.   Планировалось, что в конечном итоге будут получены эмпирические зависимости, которые полигон будет использовать в практической деятельности. Естественно, что этот метод был бы существенно дешевле метода, которым пользовались специалисты ВНИИЭФ или ВНИИП. Сущность его заключалась в том, что в трубу КВИ из ткани ФПА или ФПП вставлялся пробоотборник. После взрыва продукты взрыва частично удерживались на пробоотборнике. Его доставали и проводили определение изотопного состава продуктов ядерного взрыва. Конечно, всегда в первую очередь искали тугоплавкие радионуклиды и не прореагировавшее ядерное горючее. Если в пробах обнаруживали Np-239, U-237 и другие радионуклиды, то состав разделившегося ядерного горючего определялся с учетом того, какие ядерные реакции проходили и за счет каких из них образовывались те или иные радионуклиды или по соотношениям других тугоплавких радионуклидов. Игра же шла на том, что независимые и кумулятивные (накопленные по всей цепочке радиоактивного распада) выходы для урана-235 и плутония-239 отличаются друг от друга для одних и тех же продуктов деления. Вот это отличие и играло основную роль при определении состава ядерного горючего. В МИФИ этими вопросами занималась кафедра Колобашкина. Надо отметить, что наше сотрудничество продолжалось достаточно долго (до тех пор, пока молодежь не защитилась). Надо сказать, что с руководителем группы Грешиловым мне пришлось контактировать в довольно пикантной ситуации. Представьте себе, что Грешилов и бывший директор ВНИИТ Михайлов (бывший так же и Министром Минатома) написали докторские диссертации на одну и ту же тему, использовали одни и те же материалы и защищаться хотели в одном и том же совете. Тема была достаточно актуальной и касалась использования аппаратурных комплексов для определения параметров ядерного взрыва. Грешилов в то время работал уже в ВНИИТ. Конечно, он участвовал какое-то время в получении данных, но Михайлов был разработчиком этих комплексов. Обе диссертации пришли на полигон, и почему-то мне пришлось развязывать этот узел. Давление на меня было достаточно сильное. В конечном итоге я высказал свое мнение. Грешилов по этой теме не защитился, но позднее он стал доктором наук, но из атомной отрасли ему пришлось уйти. С другим представителем моей молодости я работаю в НТЦ ЯРБ уже в течение почти 10 лет. Он руководит отделом Радиационной безопасности. Это Рубцов Петр Михайлович. Он автор известных трудов по ядерной физике.
     Из других организаций мне пришлось контактировать особенно целенаправленно с ИБФ и его филиалами. Правда, контакты ограничивались помощью в измерениях проб. Точно так же наши взаимоотношения строились с РИ АН, ВАХЗ и другими.
     Хотелось бы отметить, что отдел оказал большую помощь в подготовке специалистов для 3 Управления в/ч 52605. Это было закрытое, даже для нас, Управление. Руководил Управлением Хабаров Л.В. Основные руководители были офицерами из центра переподготовки специалистов по ядерному оружию и, частично, из НИП, например, Толя Мартынов, Андриенко В.Г. и другие. У них не было специалистов как по спектрометрии, так и по радиохимии такого класса, как Смагулов С.Г., Шестаков И.М., Вишняков В.М., Щетинин В. Поэтому после испытаний, а испытания были специфические (топливные сборки и другие элементы для реакторов) наш отдел руководил измерениями и контролировал все материалы, которые были получены. Со временем необходимость в помощи уменьшилась, но я не помню, чтобы хоть кто-то из руководства поблагодарил сотрудников отдела за помощь. При необходимости наши специалисты никогда не отказывали в помощи этому Управлению.
     Завершая свои воспоминания, хочу сказать несколько слов о своих друзьях, с которыми я жил и работал почти 15 лет. Это были семьи Андриенко и Ильченко. Сами мужчины были великолепными специалистами и занимали достойное место в ряду специалистов полигона. Виктор Григорьевич Андриенко был специалистом по нейтронам и занимался этими исследованиями почти все время нахождения в г. Семипалатинске на полигоне. По увольнению в запас он с семьей уехал в г. Киев, где живет в настоящее время. Наша семья очень уважала его жену, Тамару Сергеевну не только за то, что она была хорошим человеком и специалистом-медиком, но и за то, как она самоотверженно управлялась с 4-я мужчинами – муж и 3 сына. Все дети Андриенко получили высшее образование. Двое живут в г. Киеве, а старший – в Санкт-Петербурге. Мы поддерживаем постоянные взаимоотношения с этой семьей, нашими друзьями. С семьей Ильченко мы также регулярно общаемся. Семья Ильченко – муж, жена и двое сыновей – все врачи по образованию. Живут в г. Челябинске. Ильченко Евгений Федорович занимался вопросами биохимии. Ильченко Аида Викторовна была патологоанатомом. Оба они были мастерами своего дела, великолепными специалистами. Я всегда вспоминаю наши совместные встречи, прогулки, поездки с огромным удовольствием.
      Эти семьи были нашими лучшими друзьями, с которыми мы делили, как говорил поэт Светлов, и хлеба горбушку и ту пополам. Конечно, жаль, что мы разъехались, но мы с женой всегда помним всех наших друзей. Они находятся в наших сердцах. Я любил этих людей.