Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Это я

Были когда-то и мы молодыми...

                                                                                                            Любви возможной неосуществлённость
                                                                                                            Сильней осуществлённости любви!
                                                                                                                                       Е. Евтушенко

        Пробы доставят только во второй половине дня. Можно несколько часиков отдохнуть от июльской жары - поваляться на пляже. Заглянул в комнату рассчётчиков: - Кого подвести? Первой отозвалась Люся:
       - Олег Константинович, возьмите меня !
 В то время Елена Воробей и Юрий Гальцев ещё не доросли до создания своей знаменитой репризы, поэтому призывный возглас Люси не вызвал даже улыбки у наблюдавших за нами женщин.
       Не задумываясь чем закончится поезждка, я машинально подстраховался:
       - Ты иди в сторону гостиницы, а я по дороге тебя подсажу!
Через несколько минут она сидела в люльке моего мотоцикла, плотно повязалась косынкой от дорожной пыли и я заботливо обезопасил её головку шлемом.
       - Ну, что, поедим, красотка, кататься?
      - Поедим! Только сначала я заскочу домой и переоденусь.
       Остановились возле её дома на Ленина(Советской) 33. Я поспешил через дорогу в магазинчик, что бы прихватить что-нибудь перекусить. Взял палочку знаменитой семипалатинской сухой колбаски, свежий белый хлеб и две бутылки, нет не алклоголя! Алкоголь в городке продавался только в одном магазине возле универмага. Взял бутылку "Буратино" для дамы и нарзан для утоления жажды. Сам я не брезговал студённой иртышской водой. К моему возвращению к мотоциклу Люся уже стояла рядом, сменив строгий рабочий наряд - белый верх и тёмный низ, на легкомысленный цветастый  халатик.  В пройме на груди просматривался яркий купальник.
      По Ленина выехали за пределы жилого городка, по полевой дороге у Молдар спустились в пойму и, преодалев колдобины засохшей грязи в конце Глухой Протоки, задыхаясь от встречного потока насыщенного запахами степных трав раскалённого воздуха, вылетели на берег Иртыша. Повернув в сторону устья Проточной Протоки, покатили к моему заветному месту, где я по утрам  после пробежки и зарядки на берегу предавался водным процедурам, а по вечерам иногда удил чебаков или просто "предавался праздному созерцанию течения могучей реки". Оставив наше транспортное средство в прибрежных зарослях, мы по скрытной тропинке прошли на пляж, простиравшийся рт зарослей тальника на 15-20 метров до уреза воды.
Люся нетерпеливо сбросила с себя халатик и, расстелив в близи от границы теней от кустов прихваченный с собой гобеленовый коврик, с довольным смехом отдалась нетерпимому казахскому солнцу. Я достал из багажника свою табельную подстилку - плащь-палатку и расстелил её так, что бы не случилось, по словам поэта, "случайно прикоснуться руковами".
       Моя попутчица раскинула перед солнцем все свои прелести, ограниченные для обозрения только бикини и листочками тополя на носике и глазах. За три года знакомства я её впервые её видел раздетой. У нас сложились доверительные отношения. В разговорах, коснувшись интимных тем, Люся иногда рассказывала случаи из своей студенчиской жизни, с которыми обычно не делятся с мужем. Я тоже без оглядки делился своим опытом взаимоотношений с подругами. И вот представился случай рассматривать её хоть до умопомрачения в просвечивающих  лучах июльского полдня.
       Своим впечатлением я делиться не буду, что бы не опошлить его неверно подобранными словами. Не трудно преставить двадцатипятилетнюю женщину, возросшую в благодатном украинском климате на природных хлебах. Скажу только, что мне казалось, что если провести пальцем по её тугой коже, из под него бризнет фонтан чувственности.
      Скоро утомлённая солнцем Люся вскочила и, протянув мне руку, предложила:
      - Пойдём купаться!
       От недвусмысленного проявления воздействия её прикосновения меня выручила только прохладная речная вода!
       Мы, окунувшись на мели у берега, долго шли взявшись за руки на глубину где можно было поплыть, не опасаясь поколечить конечности о дно. Я не мог отпустить  руку попутчицы, так как по мере углубления дно становилось каменистым, возрастала скорость течения. Поэтому не прилично было оставить девушку без поддержки. Чуть ли не на средине реки, где вода стала мне по пояс, а моей спутнице по грудь , идти по дну стало невыносимо трудно и мы бросились в плавь, договорившись выйти на берег возле склонившегося к воде дерева в двухстах  метрах от места заплыва. Возвращаться пешком к месту нашей лёжки на большее расстояние было просто лень! По дороге назад я огляделся. Напротив нас у противоположного берега, похоже что бакенщик, свесившись с лодки с чем-то возился в воде. Возможно с запутавшимся самоловом или сетью. Выше места нашего отдыха, там где начинались огороды, в воде плескались женщины с детьми. Ниже, метрах в двухстах, виднелись удильщики, безнадёжно сидевшие у мёртвой в такую жару реки.
       Деликатно отвернувшись друг от друга, мы выкрутили не снимя с себя всё то, что позволяло это сделать, и к своему лежбищью вернулись уже практически сухими. Хотелось снова броситься в прохладные струи Иртыша. Но надо позагорать! Неприлично жить у полноводной реки под жгучим солнцем и щеголять армейским загаром, когда загар остаётся на шее по воротничку и на кистях рук по манжеты.
       - Да, Люсенька, сегодня здесь многолюдно! Выбрали мы с тобой место не способствующее дальнейшему сближению!
      - А вы  на его рассчитывали?
      - Я всего лишь придерживаюсь заповеди нашего большого шефа Леонида Васильевича Хабарова: когда встречаешься с женщиной всегда будь готов раздеться. Поэтому следи что бы не оказаться в дырявых носках! Рассмеялись и это избавило меня от объяснений моих дальнейших намеренияй. Для себя я решил, что не смотря на соблазн созданной дъяволёнком  ситуации, мне было интересней иметь Люсю  другом и доверенным лицом, не обременяя наши доверительные отношения какими-то обязательствами , которые могли бы возникнуть, допустив мы слабинку.
        Решив для себя, как дальше себя вести , можно было сполна отдаться наслаждениям, которые дарили горячий песок, прохладная вода и изумительный вид синей реки, обрамлённой зеленью прибрежных зарослей, и голубого неба над ней. Забыть на время о том, что через несколько часов придётся включиться в работу, темп которой задаст скорость распада радиоактивности в привезенных с опытного поля проб и от испытанного блаженства останутся только воспоминания.
       Эти мысли были прерваны Люсей:
       - Вы не будите шокированы, если я избавлюсь от лифчика?
Я заметил, что она на природе выбрала по отношению ко мне безличное обращение, по-видимому считая, что официальное "Олег Константинович" здесь вроде бы не уместно, а на более дружеское не решаясь.
       - Люсенька! Веди себя как тебе удобно. Мы же на отдыхе!
      Она перевернувшись на живот, пыталась развязать поворозки лифчика. Я не выдержал:
       - Давай я тебе помогу!
Ломая ногти от усердия, справился. И рассмеялся. На молчаливый вопросительный взгляд девушки не ответил. Не мог же рассказать Люсе о причине своего смеха. Вспомнились переложенные на казарменный лад курсантами слова популярной в курсантские годы песни" Ландыши": "Так и тянется рука ниже вашего пупка, а у вас какое мнение?...". Не смотря на самоуговоры, бесёнок соблазна давал о себе знать!
        Оставшееся время отдыха прошло на ровном дыхании. Перекусили чем Бог послал, вернее тем, что я прихватил из магазина. Пару раз заплыли по течению. На ходу обсохли, что бы избавиться от песка, который наровил при лежании обосноваться в самых нежных места. Не спеша собрались, заняли на транспорте свои места и ...прокол! Я потерял ключ зажигания! После безрезультатного поиска пришлось разобрать замок зажигания и соединить провода. Из-за непредвиденной задержки решил подвести Люсю к устью Глухой Протоки, где, перебравшись по камешкам к лестнице, ведущей практически к её дому,  она успеет переодеться до моего приезда  по длинному  утреннему пути через Молдары.
      После этого импровизированного пикника были другие. С другим содержанием и продолжением.  И на Иртыше и на других реках - Припяте и Днепре. Но этот  составил особую страничку моих воспоминаний о Полигоне. Причём, одну из самых ярких!

Это я

Вступайте в "Левый фронт" и все курорты мира расстелются под вашими ногами!

Ветеран ПОР

Сталкеры ядерного полигона

                                                   Рудольф и Кузьмич были первыми в полости штольни №190


       Владимир Кузьмич Ключников, представитель последнего поколения сталкеров Семипалатинского ядерного испытательного полигона, по причине патологической скромности или прогрессивной лености, никак не начнёт делиться своими мыслями и наблюдениями с читателями Живого Журнала. Не смотря на то, что открыл в нём свой дневник zaconnik. Я пытаюсь его расшевелить на публицистический, если не литературный подвиг, зная, что у него здорово получится. Ведь это он получил фундаментальное образование в ТПИ, не то, что я два военных. Но даже при моей пресыщенности военными знаниями от "Устава караульной и гарнизонной службы" до "Военно-политической географии", кое-что удаётся. Почитывают даже дамочки с высшим филологическим образованием, одобряют ход моих мыслей до тех пор, пока я не касаюсь роли мирового еврейства  в истории России и мира в целом. Вот тут-то я хватаю "бан", несмотря на мои уверения, что я глубоко уважаю наследников сынов Иаковых и поддерживаю их право на попытку мироустройства по-своему.
      Чувствую, пора прекращать навязывать Кузьмичу своё пристрастие к ЖЖ, так как в один прекрасный момент могу лишиться надежного поставщика тем и архивных материалов. Вот и этот пост основан на двух фотографиях, присланных мне Володей из своих постепенно вскрываемых запасов.
       На первой фотографии сам Владимир Кузьмич Ключников в котловой полости подземного ядерного взрыва в штольне №190. Его поза и выражение лица настолько обыденны, что не иллюстрируют тех неземных условий в которых он оказался вместе со всей исследовательской группой.  Над ним гора гранитов, сиенитов или порфиритов, всего того, из чего сложен горный массив Дегелен, толщиной минимум 150 метров. И это не просто сложившийся миллионами лет горный массив, а необратимо исковерканный недавним ядерным взрывом и удерживаемый от обрушения только трением между составляющими его кусками породы.
       Этот  фотоснимок сделал Рудольф Сергеевич Блинов, признанный среди испытателей ядерного оружия первым сталкером http://ogolovok.livejournal.com/38537.html. На втором снимке  автограф его стихотворения, созданного в тех условиях, под впечатлением интерьера полости подземного ядерного взрыва. Рудольф, как творческая натура, более остро чувствовал романтику подобных обследований и в этом мы с ним расходились в впечатлениях. Думаю, что впечатления Кузьмича ближе к моим.
    
            

       Я всё ещё надеюсь, что Владимир Кузьмич расскажет нам подробности этой экспедиции, это необходимо сделать в память об её участниках, так как она обрастает мифами на страницах интернета и фамилии участников постепенно вытесняются непричастными.



Ветеран ПОР

Наши за бугром

                                                                                                  Реакция на круиз Кузьмича

        Владимир Кузьмич (Ключников) вернулся из морского круиза по Средиземноморью и осыпал меня фотографиями. Для меня домоседа дачеседа странно узнавать, что мои друзья, такие же как я носители государственных секретов, свободно, в удобное для себя время, отправляются познавать, а в некоторых случаях покорять забугорный мир. В своё время, даже выехать из зоны на рыбалку в недальнюю пойму Иртыша, для нас была проблема. Когда все поводы не выпускать с Полигона были исчерпаны, служба режима придумывала эпидемическую опасность. Пугали, в основном, распространением ящура среди крупного рогатого скота. И люди отказывались от поездок из-за боязни заразиться, как будь-то бы до этого там, за колючей проволокой, уставшие от ганизонного промискуитета, собирались предаться греху скотоложства
       Воспитанный на жёстоких страшилках, отточенных фантазией серьёзного окружения Лаврентия Павловича, я до сих пор удивляюсь, почему моих путешествующих сослуживцев не пытаются утащить куда-нибудь типа Гуантанамо, чтобы вытрясти из них ещё не состарившиеся военные секреты,  даже попыток не делают.  Выходит, зря я провёл лучшие свои годы на зоне, испытав все трудности и лишения секретной профессии?! Огорчаюсь этому, но радуюсь тому, что мои сослуживцы и друзья увидели большой мир и показали себя. Последнее здорово получается у Владимира Кузьмича.
       Я же нахожу удовлетворение в разглядывании чудес и красот иного для меня мира,  раскрываемого фотоработами Кузьмича.
       Из присланных  фотоиллюстраций средиземноморского турне мне больше всего пришлось по душе сдержанное по сюжету, но яркое по колориту фото иллюминатора каюты круизного лайнера. Такая работа достойна оптики большого мастера!
 
                 
     А это вид средиземноморского городка, который нельзя было рассмотреть из-за слепящих лучей заходящего солнца. Не хочется верить, что в этих красочных жилищах разыгрываются обычные человеческие трагедии как и в наших крытых шифером избах. Здесь должны жить только счастливые люди А как у военого возникает вопрос, неужели может найтись нелюдь, кто даст отмашку на вылет бомбардировщиков в сторону этого земного рая?!
                 
         На фоне таких декораций не могло не развиваться сказочное действо и на борту лайнера. Вот мизансцена той сказки. Кузьмич насыщается коротким круизным счастьем в обществе прекрасной  бразильской певицы  Раи Амаду.

                 
        Но почему так сосредоточен его взгляд? Основная причина - скорое расставание. И ещё потому, что полному ощущению счастья мешают сопровождающие красотку лабухи группы OCEAN BAND.
                 
        Заканчиваю совсем короткий комментарий зарубежного круиза Владимира Кузьмича, еще не зная его реакции на мою самодеятельность. Надеюсь, что наконец-таки он расправит своё красноречие и сам ознакомит нас со своими впечатлениями.

Это я

Ветераны вспоминают. Александр Николаевич Щербина

 
А.Н.Щербина выступает с ответным словом на той товарищеской встречена товарищеской встрече в связи с присуждением Государственной премии (ноябрь 1975 г.). Рядом: слева А.В.Бородулин, справа Г.П.Ломинский, спереди (повернул голову Ю.А.Зысин)


                                            Георгий Павлович Ломинский.

      Когда готовилось  издание книги воспоминаний о Г.П. Ломинском \2\, у
меня была встреча с автором - составителем Татьяной Новиковой. Мы
вспоминали события, связанные с общением с Георгием Павловичем. Но я
тогда оказался не обязательным, и не передал Татьяне бумагу с текстом
нашего разговора. Недавно, просматривая фрагменты воспоминаний из
книги, я еще раз убедился, что годы не меняют, более того усиливают
достоинства личности Георгия Павловича. Относительно меня в своё время
Георгий Павлович принял несколько поддерживающих житейских решений,
сохранивших меня на работе в родном институте.
     Из жизни в Сарове я не могу вспомнить первую встречу с Георгием
Павловичем. Помню несколько встреч на работе с Марией Ивановной
Ломинской,  которая была инспектором по кадрам. Через неё проходили
различные документы типа отпускных и др. Возможно, что первая встреча
с Г.П. произошла на участке в цеху, когда готовилась  отправка изделия
202 в Багерово, когда К.И. Щелкин учинил суровую проверку стенду СШИ и
его авторам.
Из первых лет в Снежинске вспоминаю,  что несколько раз мы с Володей
Дубицким в квартире его родителей попадали на застолья с участием
А.Д.Захаренкова, Г.А .Цыркова, Г.П. Ломинского. Мы не являлись
участниками тех встреч, которые в большинстве проходили на кухне. При
нашем с Володей появлении, Валентин Викентьевич приглашал выпить по
рюмке. На одной из таких встреч с участием Г.П. Ломинского,
А.Д. Захаренков в шутливой форме "настучал" на меня иcполняющему­
обязанности директора института В.В. Дубицкому,  что я нарушил
инструкцию,  и возвращался из командировки в международном поезде
Москва - Пекин.
     Интересный  эпизод произошёл,  когда Г.П.Ломинский вызвал нас с Нечаем
по вопросу изготовления на заводе конструкции автозатвора для
физической  установки облучатель ного опыта ФО-42-3. Евгений Иванович
Парфенов стал представлять нас директору. Георгий Павлович улыбнулся и
прервал Парфенова словами: "Ты думаешь, я не знаю, кто чем занимается
у меня в хозяйстве?"  Вспоминаю,  что инициативу  более активного
проведения  институтом  облучательных опытов проявил директор, после
чего нам с В.З.Нечаем было поручено подготовить предложения. В
результате, была утверждена  программа из двух опытов: "предФО-100" и
ФО-100. Первый состоялся в 1987 году. Второй был полностью
подготовле­н, но не состоялся из-за развала державы СССР.
Приведу некоторые воспоминания о посещении Г.П. Ломинским и
Б.В.Литвиновым Семипалатинского полигона летом 1978 года. В тот период
я был руководителем большой экспедиции  (более 80 человек) от нашего
предприятия на облучательном опыте 200АСМ, в котором головным был
ВНИИЭФ. По составу испытуемых  образцов техники и распределению площади
светового пятна, участие в опыте двух институтов было примерно равным.
Физическую  установку проектировали в Сарове, а заряд-облучатель  был
нашего предприятия, В.З.Нечая.
     Обстановка  на полигоне сложилась тяжелая. Гостиницы переполнены и
начались перебои с водой. Постоянные  аварии на водоводе от Курчатова
до площадки "Г"  Дегелен. Утром, в один из самых напряженных дней
перед началом забивочных работ, у меня в комнате зазвонил аппарат
ВЧ-связи. Я услышал голос Бориса Васильевича Литвинова: "Щербина,
встречай нас с Георгием Павловичем,  мы через час будем на Дегелене на
вертолетной площадке". На двух "газиках" встречаем гостей и едем в
гостиницу.
Георгий Павлович в кителе с двумя звездами на погонах. Поздравляем
директора с присвоением очередного воинского звания "генерал -
лейтенант" и интересуемся, чем вызван его визит на полигон. Оказалось,
что они возвращались из Усть-Каменогорска, и решили посмотреть на
месте, как идут работы на полигоне. Докладываю директору  третьи
сутки нет воды в гостинице, даже не могу предложить гостям умыться с
дороги. Спрашивают, как же мы выходим из положения? Отвечаю, моемся у
горняков, у них же заправляем канистры. Вода из скважины, но
ограниченное поступление, расплачиваюсь "шилом" (спиртом).
Георгий Павлович говорит: "...теперь ясно, почему начальник полигона
генерал - майор Ступин перед самым приездом гостей куда-то улетел со
своего хозяйства". Директор тут же позвонил Г.А. Цыркову и А.А. Осину о
положении с водой на полигоне. В выражениях  не стеснялся. Видимо
обращения сработали,  уже вечером на площадке включили воду. Далее
Георгий Павлович с Борисом Васильевичем взяли меня и сопровождающих
Банникова и Шидловского на вертолет, и мы прибыли на площадку, где
готовился опыт 200АСМ. Прибытие таких высоких гостей, руководителей
нашего предприятия, вызвало у сотрудников ВНИИЭФ естественное чувство
зависти. Руководители экспедиции ВНИИЭФ так мне и сказали: "Тебе
хорошо, вот как твои командиры интересуются этой работой, нашли время
прибыть на полигон".
     Одна из наших рабочих позиций располагалась на торце вакуумной
физической  установки. С наружной стороны установки на приваренной к
торцу ферме были подвешены две цилиндрических сборки солидных
размеров. Подвешены они были с помощью монтажной (киперной)  ленты
белого цвета, с целью электрической развязки от земли, по требованиям
методики измерений. Экспедиционные "юмористы" тут же окрестили сборку
как "яйца Демачева" - научного сотрудника,  ведущего методиста,  в
будущем кандидата наук. Георгий Павлович заинтересовался необычной
сборкой, на которой производился монтаж, и произнес  "похоже здесь
работает большая наука".
     К сожалению,  мы не имели возможности показать руководителям, что и как
расположено внутри вакуумной физической установки,  поскольку в то
время шла пробная откачка воздуха. Руководители прошли по
измерительным позициям, расположенным в бункерах вдоль физустановки,
заглянули в наши фургоны. Убедились,  что наличие бытовых отсеков в
приборных фургонах на "рабочем месте" является решением проблемы
питания части персонала,  при минимуме затрат времени. Горная дорога в
одну сторону от штольни до столовой занимает час. Пока едешь обратно 
забудешь, что обедал.
     После посещения рабочей площадки опыта 200АСМ руководители и их
сопровождающие на вертолете вернулись на площадку "Г". Осмотрели
недавно построенный монтажно-лабораторный корпус, после чего решили
пообедать в столовой на площадке. Перед обедом я предложил гостям
выпить по несколько граммов коньяка. Неделей раньше у меня был день
рождения. И именно в тот день для участия в нашей работе на полигон
прилетел Валентин Григорьевич Рукавишников, в ту пору начальник отдела
физического сектора, будущий Главный инженер нашего предприятия. Когда
он уезжал на полигон, то по неписаному  правилу обзвонил семьи тех, кто
был на полигоне, собрал письма, а от Ирины любезно согласился  взять
для меня две бутылки армянского  коньяка "Отборный". Одну бутылку мы
распили по событию, а вторая лежала в "заначке".
Когда я достал бутылку, Георгий Павлович удивился, откуда на полигоне
такое "чудо". Я рассказал историю бутылки, содержимое  которой выпили и
закусили арбузом. После обеда Георгий Павлович принял решение
возвращаться в Курчатов, я попросил взять меня в группу на вертолет.
     Перед взлетом Георгий Павлович предложил экипажу возвращаться в город
не коротким маршрутом,  а с облетом боевого поля, где проводились
испытания первых атомных и водородных  бомб. Экипаж выполнил задание,
пройдя на малой (30-50 метров) высоте над боевым полем, распугав
несколько степных лис. Во время пролета над бывшим командным пунктом,
Георгий Павлович попросил приземлиться рядом. Когда мы вышли из
вертолета,  естественно попросили Георгия Павловича вспомнить события
тех дней. Он подробно отвечал на наши вопросы так, что бывший в группе
полковник Шидловский­, в будущем генерал, только повторял слова: -
"Живая история".
     События тех дней описаны достаточно  подробно, см., например, \1\. Хочу
привести лишь некоторые детали, услышанные  непосредст венно от Георгия
Павловича. Последний электродетонатор, самый неудобно расположенный
снизу сборки, установил на заряд Георгий Павлович. Он же был
аттестован  как лифтер. Таким образом, ключ от лифта, только через
который можно было оказаться на башне, остался у Георгия Павловича.
Сейчас эта реликвия хранится в музее ядерного оружия нашего института.
Когда группа К.И.Щелкина вернулась на командный пункт после
окончательной подготовки заряда, там невдалеке находился шатёр с
различными  закусками и выпивкой, но в него никто не заходил. На
площадке у командного  пункта никто ни с кем не разговаривал, не
смеялся, не шутил, стояла гнетущая тишина.
     После взрыва заряда состоялся взрыв эмоций. Те, кто находился на КП,
поздравляли друг друга, обнимались, целовались. Со слов Георгия
Павловича,  Курчатов разрыдался. Через некоторое время облако взрыва
стало вытягиваться в сторону командного  пункта. Была объявлена
эвакуация. Колонна двигалась медленно, машины в колонне располагались
по субординации эвакуируемых лиц. У Георгия Павловича вместе с
Виктором Ивановичем  Жучихиным был в распоряжении самосвал, по рангу
они находились  в хвосте колонны. Когда почувствовали, что облако
подбирается к ним, решили выйти из колонны и погнали машину прямо по
степи, только следили, чтобы поднятая самосвалом пыль не направлялась
на колонну. В итоге параллельной гонки они почти поравнялис­ь с головой
колонны и испугались последствий. Остановились в степи, а облако
взрыва ветер благополучно подправил с севера, где располагался город
Курчатов, на северо-восток.
     По возвращении с полигона в Снежинск, у меня была короткая встреча с
Юрием Ароновичем  Зысиным, который сказал: "Наслышан, как вы
принимали руководителей на полигоне, Георгий Павлович рассказал на
оперативке. Воды на площадке нет, но коньяком Щербина угостил
отменным".
     До сих дней память хранит детали той встречи на полигоне. Свой китель
в гостиничной комнате Георгий Павлович повесил на спинку стула, на
который полковник Шидловский не посмел сесть -  "живая история".
Это я

Памяти Рудольфа Блинова

                  18 марта День Памяти Рудольфа Сергеевича Блинова.     В этот день Родные, друзья, ученики, каждый по-своему, вспоминает этого замечательного человека, долгое время служившего, как теперь говорят, лицом полигона.
          Преданнейшим другом Рудольфа, искренне заботившимся о его памяти, остаётся Валерий Яковлевич Семёнов, сотрудник Федерального ядерного центра ВНИИЭФ . К скорбной дате, 20-летию кончины Рудольфа, Валерий Яковлевич прислал мне свои воспоминания о друге, которые я с благодарностью публикую. Особенно меня тронуло стихотворение Татьяны Алексеевны,супруги Валерия Яковлевича. Такие строки могла сотворить только настоящая боевая подруга, уважающая друзей мужа и хронящая о них память!

День памяти Р.С.БЛИНОВА

              Эта дата (18 марта) для меня очень значима. У нас с Виктором сложилась традиция отмечать этот день. Ежегодно собирались вместе с женами, поминали его рюмкой водки и вспоминали все, что было связано с ним.

           На 5-летие со дня смерти Рудольфа отпечатал его завещание (http://ogolovok.livejournal.com/2590.html) и вывесил в нашем отделе. 
          На 10-летие подготовил из своего архива минисборник его стихотворений (включая уже оба завещания, "Здравствуй, мама...", "ЗИЛ вывозил собак из эпицентра...", Зону, Евтерпе) и фотографии его с Федотовым и Турапина с питомцами.  Ознакомил отдел, раздал  Виктору, Чернышеву А.К., отправил по э/почте Смагулову С.Г., Дубасову Ю.В.

         Виктор (увы!) не дожил (http://ogolovok.livejournal.com/34828.html) до 15-летия со дня смерти Р.С. И мы с женой  уже поминали вдвоем.
        Рудольфа Сергеевича многие {C}{C}(из выживших) представителей  {C}{C}советского экспедиционного корпуса ВНИИЭФ помнят, не смотря на то, что прошел огромный срок: 20 лет!
{C}{C}         Наши с Виктором жены (Татьяна и Наташа) хорошо знали и уважали Рудольфа. Посвящение от Татьяны:

Памяти Блинова Рудольфа

20 лет спустя…

В нем, черт возьми, была загадка,

В глазах - природный тонкий свет.

Пусть жизнь прошла не очень гладко.

Блинова помнят 20 лет!

    Оставил след – большой и яркий.

    Он словно спутник пролетел

    И – разбросал нам всем подарки

    И душу каждого задел.

Он разбросал живые строки,

Посеяв их по всей Земле.

И жестом - щедрым и широким

Их подарил тебе и мне.

    Слова в них – мощные, живые

    Сияют пламенным огнем

    В те годы, в те года былые,

    Рождались эти строки в нем.

Любил он женщин, Жизнь, Работу.

Незаурядный был мужик!

Всегда во всем искал чего-то

Но доверять не всем привык.

           Блинов был сталкер на работе,

           В быту – проказник и артист.

           Всё, что хотите, в нем найдете

           И знайте – энциклопедист

Он среди нас, живой и близкий.

Он – навсегда оставил след.

Ему поклон, и очень низкий.

Он – друг, соратник и поэт!

          

                             __-- *** -- __

 

Он не был, в общем, знаменит,

Но слава 20 лет гремит.

Он 20 лет живет средь нас.

ВНИИЭФ. Саров. (был Арзамас).

 

ТАСС

18 марта 2012

Архив вСя

 

        С  Блиновым у меня связано очень многое.  О всех сторонах этой неординарной личности, к сожалению, не смогу рассказать в этом сообщении.           

           Главное.

           В 148/5 Рудольф  впервые проявил себя как сталкер, стремящийся к котловой полости по раскрывшимся взрывом тектоническим трещинам,  кавернам, шхерам. При этом исследовалось состояние горного массива, отбирались уникальные пробы. На схеме, составленной Рудольфом по результатам только двух посещений отсека ЗХР, можно оценить условия обследования массива. При первом мы были втроем (еще Юрий Федотов) и   достигли «залу для танцев». Дальше я не разрешил продвигаться. Но уже после моего отъезда Рудольф организовал достижение отмеченных пикетов другой бригадой, за что я его отругал. Однако добытый материал был чрезвычайно ценным. И как говорится, победителей не судят.
                                                             

Схема ближней зоны взрыва в исполнении Р.С.Блинова. Опыт 148\5 по автозахоронению радиаоктивных продуктов ядерного взрыва в специальной горной выработке.(ogolovok).

           В технологии пробоотбора он освоил и возглавил целое направление сталкерского пробоотбора. Мне не известны примеры добычи техногенного материала таким способом на северном полигоне и заграницей. Я думаю, что такое подвижничество (если не сказать, отчаянный, почти неосознанный героизм) было возможно только в то советское время, при том коллективном сознании {C}{C}{C}{C}и при той тяге к непознанному. Заграницей, да и у нас в настоящее время сомневаюсь, что найдутся такие отчаянные смельчаки. Рудольф сам довольно образно и доходчиво описал труд сталкера  в прилагаемом стихотворном поздравлении своего ученика с днем рождения.

Юрию Борисовичу

Федотову

Прошел огонь…

Стрелковой подготовки;

Прошел сквозь воды-

                               Флотская судьба.

Теперь не медная,

                               победная чертовка,

А чертова ударная труба

Тебя влечет и безотчетно

                                        манит

В свои заржавленные,

                                        драные бока…

                                                 И рвет штаны,

И белу кожу ранит,

И тощие теснит окорока.

 

Камо грядет Юра?!

                               В исступленье,

Куда ты раком во семи потах?!

На роже ржавчина,

На чреслах глинка тренья…

Колени в ссадинах

И бабки в синяках.

 

А жизнь тебя готовила для бала

В мундире, в кортике,

В сиянии наград…

 

Куда же ты…

                      СО глотаешь

Как последний гад?

«Лепеска» подняв забрало,

От мирных колбачек

И белого халата

Ты, как удила, закусив губу,

Во чрево гор ползешь

Трещиноватых

                               не со звездой…

А с фонарем во лбу.

И дышишь альфой,

Жадно жрешь рентгены.

Во тще добраться,

Доползти – не пасть

Во эпицентре…

 

Слезу роняют гены,

Как спирт дезактивирующий                                                                                                                    пасть.

Ты выбрал сам себе такую

                                                 долю.

Поплачь жена и Ярик пореви

На ту охоту, что страшней

                                                 неволи,

Набатом бьется в мужниной                                                                                                                      крови.

 

Желаем счастья

И удач желаем в твоих делах,

Свершений и любви.

Расти большой

С рожденьем поздравляем.

                                                 ЖИВИ!!!

Блинов Р.С.

~1978 год

Архив вСя

            В дальнейшем Рудольф воспитал целую плеяду соратников, открыл несколько котловых полостей, внес неоцененный руководством вклад в отработку различных технологических систем, оборудования. Был незаменимым руководителем бригад сотрудников различных организаций МО, МСМ при послевзрывном обследовании горных выработок.

            

           Благодарен судьбе, что мне довелось работать, общаться с таким человеком. С большим желанием выезжал в свои длительные и частые экспедиции, командировки на полигон, тем более зная, что там встречу Рудку и мы будем проводить длительные беседы на разные темы. Когда он пропадал подолгу, дома перед женой, Людмилой Ивановной, оправдывался: «Ты, что не знаешь, Семенов приехал…» 

   {C}{C}{C}{C}  Низкий поклон и добрые пожелания Людмиле Ивановне и Инге.

          В этот день предлагаю встретиться в skype –сеансе, помянуть его водочкой и вспомнить самые яркие события. Наш с женой Татьяной skype <semenova_1942> 18 марта будет доступен для поминального общения.

15.03.2012

 

  

 

 

 

Это я

Байки из прошлого

                                                 Вышка

      Вид герба Азербайджанской ССР, а именно, вышка, напомнил один случай из 80х прошлого столетия.
      В семипалатинском аэропорту распрощался я с женой и Оксанкой, гостивших у меня всё лето. Ну, как гостивших? Собственно гостила Оксанка, а её мама, Ирина была на Полигоне в экспедиции от Института прикладной геофизики и, заодно, в гостях у своего мужа, то есть у меня.
      Убедился, что с билетами и багажом всё в порядке, нашёл им уютное место на лавочке, где они могли коротать несколько часов до отлёта в Москву, и поспешил в сторону лётного поля, на котором стоял наш борт 08, на котором его командир майор Медведский обещал доставить меня обратно на службу.
      По пути меня перехватил Валерий Семёнов, который в составе части экспедиции ВНИИ ЭФ собирался возвратиться в Арзамас-16 через Москву на рейсовом самолёте. В стороне стояли и раскланивались со мной остальные члены этой части экспедиции: Володя Вертоградов, Толя Дружинин, Вадим Суматохин и ещё несколько человек. Эта была те члены экспедиции
испытателей института, которые непосредственно работали с нашим отделом на пробоотборе при ядерном испытании в скважине.
     Валера на ходу сунул мне какую то газету: "Передай от нас Рашиду!" Рашиду - это значит полковнику Агаеву, начальнику нашего радиохимического отдела. Я сунул газетку во внутренний карман форменной тужурки и вспомнил о ней только тогда, когда наш самолёт набрал высоту и, повторяя изгибы русла Иртыша, направился в недолгий полёт в сторону  полигонного аэродрома с таким родным позывным "Планктон".
     Развернул газету и удивился её названию -"Вышка". Дальше названия моё знакомство с газетой не продлилось. Летевшие со мной молодые офицеры предложили сыграть в карты, чтобы сократить время полёта. Пытался убедить их, что здесь-то и сокращать нечего, полёт не более получаса, но они уговорили меня. Из-за дефицита времени стали играть не в какой-нибудь долгоиграющий преферанс или покер, а в самую интеллектуальную игру в подкидного дурака. Почему интеллектуальную? Да потому что в ней сведён к минимуму случайный фактор и выигрыш зависит только от мастерства игрока.
      С аэродрома сразу направился на сектор. По дороге соображал, что это за газетёнка с таким странным названием- "Вышка"? Эмигрантская, что ли? Или из лагерной зоны? Но не удосужился посмотреть на ходу. Спешил в отдел, время то было рабочее.
      Доложил Рашиду Агаеву о своём благополучном прибытии и передал ему презент от соисполнителей. Он развернул газету и, необычно для его сдержанного характера, оживился. Я не удержал своего любопытства: "Рашид, что это за газета с таким странным названием?" " Ничего странного, смотри!" 
      В титуле я прочитал обычный эпиграф  советской печати:  "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!" Ниже названия "Орган Центрального Комитета Коммунистической партии, Совета Министров  и Президиума Верховного Совета Азербайджанской ССР". И то, что у меня вызвало особое удивление "Тираж 120 000 экземпляров".

    
Это я

Путь в испытатели

                                                                            Начало пути. Подписка

                                                           
                                                                               Штаб войсковой части 52605

         Утром раздался застенчивый стук в дверь. Я к тому времени уже проснулся. Сержантская привычка просыпаться за полчаса до подъёма. Отозвался на стук: " Да!". Дверь приоткрылась, в комнату заглянула Валя Гердий:
     - Вы ещё не встали? А я пришла позвать вас попить чайку. Я уже приготовила. Поднимайтесь к нам!
     - А что у тебя к чаю?
     - Беляши.
     - От куда? - удивился я.
     - Я в Семипалатинске прихватила. Всё же мужняя жена и кормить мужа, кроме всего прочего, моя обязанность.
     - А что "прочее"?
     - Женишься - узнаешь, я смотрю, ты уже проснулся! Буди Толика и скорее к нам на чай.
         Я начал будить соседа. Пока удалось его привести в приемлемое состояние, я успел одеться до половины с низу. Убедившись, что Толик в состоянии спланировать свои дальнейшие действия, я направился в конец корридора в туалет.
         Возникла первая проблема на новом месте. В кране небыло горячей воды. Вот когда я пожалел, что не пользуюсь уже распространёнными в то время электробритвами. как оказалось, горячей воды в гарнизоне небыло ещё более 10 лет. Когда проектировали теплоцентраль не учли опережающий рост жилого фонда. На отопление горячей воды хватало, а на бытовые нужды - простите! До ввода в эксплуатацию новой котельной в начале семидесятых годов в квартирах пользовались дровяными водогрейными колонками, некоторые воровали горячую воду из отопительной системы.
          Кое как привели себя в порядок. Конечно, надо бы было выгладить измятую в долгом пути форму, но на это уйдёт много времени. Прежде всего необходимо было предъявить командованию своё прибытие в часть.
          Дежурная по гостинице подробно объяснила как найти бюро пропусков:
     - Выходите из гостиницы и идёте на лево вдоль будущего Комсомольского парка, огороженного низеньким бетонным заборчиком. В конце заборчика будет проём, поверните в него налево и вдоль бетонного забора солдатского городка пройдёте до калитки. За калиткой будет военная комендатура и в ней бюро пропусков.
     - Спасибо, всё понятно.
         Вышли в первое наше утро в этом городке, которого ещё не знали даже названия. Морозное утро, газоны и не тронутые пешеходами и автомобилями места на бетонных тротуарах и проезжей части покрыты тонким слоем снежка, почти изморозью. Лучи солнца ещё не смогли пробиться через серую дымку, обычную для неба начала осеннего дня. На против гостиницы пустынный парк, как потом узнали "Пионерский", на право уходила пустынная улица, застроенная красивыми трёхэтажными зданиями. Вдалеке виднелось несколько прохожих, по проезжей части кто-то в военной форме ехал на велосипеде.
          В той стороне, куда нам следовало идти, за перекрёстком начиналась невысокая побелённая бетонная изгородь, далее высокий бетонный забор, над которым виднелись верхние этажи зданий казарменного типа. С правой стороны дороги простирался пустырь, который резко заканчивался, по-видимому, обрывом. Далее до самого туманного горизонта открывался необозримый простор.
          Я подробно описываю это утро потому, что оно вот уже пятьдесят лет до мельчайших подробностей всплывает из глубины моей памяти как первое утро моей настоящей взрослой жизни. И хотя на этой земле у меня было ещё более 7000 утр ( или утров?), это осталось самым памятным.
В комендатуре нам указали на класс, где нам предстояло дождаться офицера службы режима. Кроме нас в классе было ещё несколько человек. Молодые офицеры, как и мы, прибывшие после окончания военных училищ, несколько женщин, как они потом объяснили, прибывших к, служившим здесь в гарнизоне, мужьям. Гражданские товарищи, направленные сюда в командировку.
         Через несколько минут в класс вошёл капитан, представился Виктором Родионовым, и объяснил, что он проведёт вводный инструктаж и возмёт с присутствующих подписку о неразглашении сведений, составляющих государственную и военную тайну. После этой процедуры мы получим на руки свои документы, изъятые при въезде на территорию гарнизона, и все смогут явиться в части и организации, в которые были направлены.
         Читаю в интернете воспоминания ветеранов Полигона и удивляюсь, откуда они взяли срок подписки 25 лет. За всю службу я это число не встречал, и не давал, как вспоминают другие, десятки подписок. Видно, не повезло! Хватит и того, что эта подписка о неразглашении, листок в пол странички, которую с меня взяли в то утро, определяла моё отношение к хранению государственной тайны всю мою жизнь. И даже сейчас, когда я делаю свои записи в ЖЖ, она довлеет надо мной. И если бы в девяностых годах, с лёгкой руки Виктора Никитовича Михайлова, учёные-ядерщики не развязали языки и следом за ними офицеры Генерального штаба, не было бы и моих записок. Сами сведения о наличии подписки являлись государственной тайной.
Подписка обязывала нас в переписке и личном общении никому не сообщать где расположена войсковая часть 52605, какие ближайшие населённые пункты её окружают, о климате и географических особенностях её территории. Нельзя упоминать о задачах, выполняемых частью, и и характере проводимых на её территории работ. Не называть, находящиеся на её территории пункты "П","О", "М", "Н", "Ш", "Г", "Д".
         Запрещалось входить в контакт с гражданами иностранных государств, и если всё же такой контакт состоится по причинам, не зависящим от давшего эту подписку, немедленно доложить в письменном виде по команде . Кроме этих, подписка включала ещё несколько менее значимых условий.
         Парадоксально, что в процессе подобного инструктажа и ознакомления с текстом подписки человек, который мог жить долгое время в гарнизоне не зная никаких тайн, становился носителем государственных секретов. Так, моя тёща Лидия Михайловна, прожив в неведенье несколько месяцев, и каждое испытание воспринимавшая как землетрясение, после вызова на инструктаж забросала меня вопросами, где находятся упомянутые пункты и что там делается. Пришлось соврать, что там специальные метеостанции, которые следят за погодой в космосе. Ей, как работнику Гидрометцентра, стало понятно и больше вопросов не задавала.Только возмущалась, что у нас часто землетрясения. Пришлось "признаться" под большим секретом, что это те же метеостанции посылают сигналы для зондирования космоса.То было время, когда космосу прощали любые чудеса.
В заключение инструктажа капитан Родионов перечислил несколько ресторанов в Москве, это, прежде всего, "Прага", Савой", "Арарат", "Узбекистан", которые не следует посещать из-за весьма вероятного контакта с иностранцами и предупредил, в этих ресторанах жесточайший контроль госбезопасности. Некоторые офицеры в этом убеждались на собственном опыте. Сведения об их посещении поступали в часть ранее, чем виновные успевали возвращаться из отпуска или командировки.
         После завершения процедуры нам было предложено к 15 часам прибыть в отдел кадров войсковой части 52605. На мой вопрос, почему в эту часть, если в предписании указано в/ч 32397, Родионов объяснил, что эта часть находится в Семипалатинске, в Жана Семей, и её наименование и адрес используется для внешней переписки. Я не вытерпел:
     - Товарищ капитан, так чем же занимается часть, в которую нас направили? И получил уже привычный для нас ответ:
     - В своё время вам всё объяснят!
          Наша сложившаяся команда возвратилась в гостиницу и оставшееся время использовала для приведения в порядок внешнего вида. Утюгом, оказавшимся в вещах запасливой Валентины (хорошо иметь с собой женщину, хотя бы одну на троих!), и вторым, взятым у дежурной, отгладили брюки и тужурки, сменили рубашки, предварительно тщательно помывшись до пояса холодной водой. Выяснили, что баня работает в определённые дни с 15 часов, как и отдел кадров. Расспросили местных товарищей как найти столовую и отдел кадров. Оказывается, что эти интересующие нас учреждения находятся в паре сотен шагов от нашей гостиницы. Кто-то посоветовал, что целесообразно идти в столовую в 14 часов, так как к этому времени схлынет очередь тех, кто пришёл на обед в свой перерыв.
         Глотая слюну дождались рекомендованного времени и, выйдя из гостиницы, направились теперь уже на право по той же улице, как нам сказали Советская её название. Слева тот же Пионерский парк а справа, отделенное проездом красивое трёх этажное здание с колонами у входа. На нём две стандартные армейские вывески с красной звездой и обязательным указанием ведомственной принадлежности: МО СССР. Ниже - жёлтым по красному: "Штаб тыла в/ч 52605" и "Управление в/ч 31516". На крыльце стояли и курили офицеры в такой же как у нас форме с эмблемами инженерных войск. Это вызвало дополнительный интерес к в/ч 31516. Как потом выяснили, это было управление военных строителей - УИР 310. К стати о вывесках. Особенно меня умиляла вывеска на одном из госпитальных зданий:" МО СССР. Родильное отделение".
Далее, за перекрёстком, стоял двухэтажный дом с балкончиками, судя по окнам, жилой. За ним примерно такое же здание с вывеской:"Военторг 200. Магазин №..._". К счастью для нас, закрытый на обед. К счастью, потому что у нас не было времени на ознакомление с его ассортиментом, а соблазн ознакомиться бал огромным.
          Парк на левой стороне улицы закончился теннисными кортами и волейбольными площадками. Далее стояло длинное двухэтажное здание, расположенное фасадом в сторону сквера с фонтаном посредине. Самый подвижный из нас Толик Губанов не поленился и сбегал к центральному входу в это здание. "Дом офицеров, - прокричал оттуда нам, а возвратившись, доложил, - кино "Когда деревья были большие", а в воскресенье танцы под военный оркестр."" Надо же!, -удивилась Валя, - новячий фильм!"
          Перешли на перекрёстке улицу, опирающуюся на сквер с фонтаном, а с другой стороны уходящую куда то далеко в степь. На углу здания увидели табличку:"Улица Ленина". Кажется, вчера по этой улице мы ехали в автобусе с железнодорожной станции. Со стороны улицы, по которой мы шли висела табличка "Советская". А здание, на котором мы прочли таблички с названиями улиц, оказалось столовой.
          За дверью, у входа в обеденный зал стояла касса. Возле неё было вывешено меню, которое изучали несколько посетителей. Подобрав состав своего обеда посетитель оплачивал его стоимость и с чеком занимал место за столом. По залу сновали две официантки, которые брали чеки и согласно им разносили блюда. Некоторые нетерпеливые завсегдатаи сами получали блюда на раздаче. В меню значились два-три блюда первых, столько же вторых. Два салата, кисель и компот, сметана в стаканах, полных и наполненных на половину, свежая выпечка и чай. Я выбрал любимое харчо, зразы по-татарски, потому, что не знал, что это такое, компот и полстакана сметаны. Сели за свободный стол и в ожидании официантки, по укоренившийся привычке посетителей учреждений общественного питания, начали разминку хлебом, намазанным горчицей. За соседними столами ожидающие также жевали хлеб.
          Обед оказался вполне съедобным. Конечно, присутствовал характерный привкус общественной столовой, но в меру. В отличие от того, чем нас накормили в Семипалатинске в столовой возле железнодорожного вокзала. Сделать второй попытку отобедать в той столовой мы уже не рискнули. Оставшиеся дни мы питались в пельменной, налегая на блюда казахской кухни - беляши, манты и лапшу по-дунгански. Эти блюда у них вполне удавались. Особенно под сто грамм арака. Правда, на эти сто грамм у нас уже не было денег.
          Вышли из столовой, остановились на крыльце. Мы с Толиком Губановым закурили, Толик Гердий не курил. Он как семейный человек и прижимистый белорусский крестьянин в прошлом, не мог позволить себе такого баловства. Обсудили вкусовые качества употреблённых на обед блюд. Все остались довольны. Так заинтересовавшие меня зразы по-татарски оказались вкусными котлетками с начинкой из лука.
          Чтобы попасть в отдел кадров нам нужно было пройти в левое крыло видневшегося за фонтаном здания штаба войсковой части 52905. Мы пошли по правой стороне сквера, противоположной Дому офицеров. Стоявшее с этой стороны двухэтажное здание оказалось гостиницей № 1. Тогда на нём ещё не было памятной доски: "В этом здании жил и работал И. В. Курчатов", сохранившейся до настоящего времени.


                                                                                                     Будет продолжение...
Пишу!

Воспоминания Галины Павловны


                                                                              Negin EA.jpg                             
Евгений А. Негин не Евгений Онегин.                                                 

       Мой профессиональный праздник совпадает с днём рождения моей свояченицы Галины Павловны Литвиновой.
Галина Павловна не только моя родственница но и коллега. С юных лет до пенсионного возраста работала в Институте прикладной геофизики им. Академика Е. К. Фёдорова. Участвовала в испытаниях ядерного оружия на  ядерных полигонах и Семипалатинском и Новоземельском, Ходила на геофизических судах в составе экспедиций, контролировавших ядерные испытания США,             Великобритании и Франции.  Участвовала в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Примерно по такому же пути она провела и свою младшею сестру Ирину - мою жену. Следовательно, когда мы собираемся за столом нам есть что вспомнить.
В этот раз вспоминали общих знакомых из Арзамаса-16, теперешнего Российского федерального ядерного центра ВНИИЭФ. Вдруг оказалось, что мы не можем вспомнить имя-отчество, можно сказать, бессменного руководителя ВНИИЭФ академика Негина. Конечно, вспомнили быстро. При этом Галина Павловна вспомнила и свои встречи с Евгением Аркадьевичем в те времена, когда она ещё была Галочкой.

Collapse )
Это я

Фольклор

Никогда не употреблял матерные слова при женщинах, на публике и в письменном виде. Но сейчас позволю себе, что бы передать сочность армейского фольклора.
Прапорщик Жора Рубанников мог бы быть прототипом Олега Николаевича Шматко из бесконечного сериала "Солдаты".
Он стал известным в узких кругах широкой научной общественности после такого случая. После опыта "КОМПЛЕКТ" возле гостиницы на площадке "Г" стоял разношерстный гражданский народ в ожидании автобуса. В толпе были женщины, весьма редко присутствующие на испытаниях. Из гостиницы солдаты выносили кровати и прикроватные тумбочки и небрежно бросали в кузов грузовика. И вот из-за угла, со стороны столовой, появляется Жора Рубанников. Критически оценив усилия солдат, откашлявшись, он разродился удивительной тирадой: "Нахуя дохуя нахуярили. Выхуяривайте к хуям на хуй." Толпа замерла, а затем взвыла в восторге. Присказка разлетелась по ядерно-проблемным организациям со скоростью, в то время неизвестного нам, интернета.