Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Пишу!

Комментарии друзей

                      Привет из 29 корпуса

 Ничего нет трогательней получить весточку от человека схожей с твоей профессией,  может быть сейчас смотрящий через приборные сооружения Полигона на закат, подобный которому ты наблюдал пол века назад!

    Здравствуйте, Олег Константинович!
С упоением 2 дня перечитывал странички Вашего ЖЖ. До этого еще не встречал более "живых" мемуаров. Хочется выразить большое спасибо за Ваш труд!
Поскольку в данный момент мне приходится работать практически на тех же объектах (Балапан, Опытное поле, Дегелен) что и Вы несколько десятилетий назад, то эти объекты раскрываются совершенно по новому.
К великому сожалению из инфраструктуры Полигона сегодня не сохранилось. Нет ничего (спилены даже оголовки) на Балапане, вывезен весь металл из гор Дегелена, Опытное поле - череда канав от кабелей.
Вообщем еще раз спасибо, что "оживили" места где так часто бываешь и чего уже не увидишь(
И если интересно то заглядывайте ко мне на страничку, там выложены снимки некоторых площадок (правда не все самое интересное:)
А еще существует сайт Института (ИРБЭ) - irse.kz
--
 С уважением,
Роман Нефедов, с приветом из 29-го корпуса
моб. +7 705 461 -- --  
     
    В 29 корпусе я проработал 10 лет и из него ушёл в эту до сих пор не понятную мне жизнь. Всматриваюсь в интеръер одной из рабочих комнат радиохимической лаборатрии и кажется, что только из неё вышел. Те же вытяжные шкафы, судя по ржавчине на люках, те же! Сколько раз приходилось просовывать в них руки, что бы выполнить элементарные правила гигиены при манипуляциях с радиоактивными веществами.         Правда, новые красивые столы, но на них те же привычные колбы,пипетки и штативы.
      Не перечислить количества страниц, которые были исписаны в этом корпусе отчётами об испытаниях и несколько меньшее научно-исследовательскими отчётами.
      Да, что я всё о работе! А сколько было застолий после нескольких дней бдений  без сна и отдыха и при завершении работ! С какими интересными людьми делили сэкономленным в анализах спирт и закусывали голубями-табака, отловленными на чердаке 29 корпуса. Не возьмусь теперь перечислить от каких научных учреждений сотрудники участвовали в наших застольях и, конечно же в экспериментальных исследованиях. Почему-то, прежде всего, вспомнились сотрудницы НИИ Гигиены морского транспорта. Наверное потому, что мы их ласково называли "ниижопочки", потому как в то время, когда мы начали с ними сотрудничать, их институт назывался НИИЖОПА - жизнеобеспечения плавательных аппаратов.
      Сколько было у нас соисполнителей (и собутыльников) из наших военных институтов, военных академий, Радиевого института , Института биофизики, Института прикладной геофизики - это я только начал перечислять. Но те, кто теперь работают в этих лабораториях превзошли нас немерено! Теперь наши казахские последователи сотрудничают с учёными США и Японии. Больших им научных успехов!












Это я

ОПАЛЕННЫЕ В БОРЬБЕ ПРИ СОЗДАНИИ ЯДЕРНОГО ЩИТА РОДИНЫ

               МЕДИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
             НА СЕМИПАЛАТИНСКОМ ЯДЕРНОМ ПОЛИГОНЕ

     
        Реальные планы США применения атомного оружия против Советского Союза вызвали
необходимость  изучения  поражающих факторов ядерного оружия, разработать индивидуальные и коллективные
средства защиты, выработать способы минимизации последствий масштабного
применения ядерного оружия противником. Информация о поражающих факто-
рах, которой располагали ученые СССР, была ограничена и носила отрывочный
характер. Сведения, полученные американскими учеными при испытаниях пер-
вых атомных изделий в полигонных условиях и результаты бомбардировок япон-
ских городов Хиросимы и Нагасаки, были недоступны для наших специалистов.
      Необходимые сведения можно было получить только в широкомасштабных поли-
гонных исследованиях, включающих медико-биологические эксперименты на
животных с переносом результатов наблюдений на человека с учетом анатомо-
физиологических особенностей человека и животных.
       Задолго до первого испытания РДС-1 началась подготовка спе-
циалистов. Основными базами подготовки медиков и биологов был Главный во-
енный госпиталь имени академика Н.Н. Бурденко и Институт биофизики Минз-
драва. В их подготовку большой внесли А.П. Егоров, Н.А. Куршаков,
И.С. Глазунов, М.П. Домшлак, П.Д. Горизонтов и др. Подготовка продолжа-
лась и непосредственно на полигоне с учетом планируемых широкомасштабных
медико-биологических исследований действия поражающих факторов ядерно-
го взрыва на животных, защитных свойств различного рода фортификацион-
ных сооружений, боевой техники (танки, бронетранспортеры, самолеты и др.),
гражданских и промышленных сооружений. Для проведения занятий привле-
кались такие видные ученые, как О.И. Лейпунский (физика гамма-излучений),
 А.А. Ямпольский (физика нейтронного излучения), М.С. Зикаев (дозиметрия),
Д.С. Гродзинский (радиобиология), В.Б. Фарбер (гематология).
        В составе формировавшихся научных подразделений полигона было органи-
зовано медико-биологическое направление. В его структуре четко определились
направления предстоящих исследований поражающих факторов ядерного
взрыва. Направление включало клинико-гематологическое (начальник В.Б.
Фарбер), физиологическое (начальник Д.Е. Гродзинский), микробиологическое
(начальник Н.И. Александров), патоморфологическое (начальник М.И. Беля-
нин), фармакологическое (начальник П.П. Саксонов), рентгенологическое (на-
чальник И.Н. Иванов), дозиметрическое (начальник К.М. Конюхов) отделения,
клинику и виварий (начальник Ф.П. Булимов). Руководителем направления
был утвержден профессор С.С. Жихарев (физиотерапевт), имевший опыт про-
ведения экспериментальных исследований, а его заместителем – профессор
Л.М. Богин (клиницист).
       Численный состав направления достигал около 150 человек. Научный со-
став формировался в основном из офицеров-фронтовиков, обладавших фронто-
вым организаторским и лечебным опытом, что имело определяющее значение в
решении сложных задач, особенно в начальный период. К исследованиям так-
же постоянно привлекались ученые из других военных и гражданских научно-
исследовательских институтов (Военно-медицинской академии, ИБФ Минз-
драва в др.), а также врачи и фельдшеры из войсковых частей. При проведении
исследований большую помощь постоянно оказывало руководство полигоном и
вышестоящих организаций. Особенно следует отметить заместителя министра
здравоохранения СССР А.И. Бурназяна.
       За время существования полигона медико-биологического исследования
проводили в том или ином объеме при многих взрывах. Особенно они были ма-
штабными при первых испытаниях. В опытах было использовано много тысяч
разных животных. С каждым опытом повышалась глубина проводимых иссле-
дований, рос научный потенциал коллектива. По материалам исследований за-
щищалось много кандидатских и докторских диссертаций. Следует отметить,
что и к началу испытаний научная подготовка медицинского направления была
наиболее высокая среди других направлений. Руководители направлений были
кандидатами и докторами наук.
    Медикобиологический
     Офицеры медико-биологического отдела образца шестидесятых - семидесятых годов 20-го века.
На фотографии слева на права в первом ряду:   Козыра А.К., В.А., Василенко И.Я. - начальник отдела,
Классовский Ю.А.,-  зам. начальника отдела, Дрозд А.И., Барсуков Б.Н..
Второй ряд: Кабишев Эдуард, Бронников Алексей, Ильченко Евгений, Евдокимов, Вялых Василий,
Горлов. В третьем ряду: Харьков Юрий, Краснокуцкий Владимир, Белецкий, ?, Жидков Владимир,
Каганов Валерий.
     Из этого коллектива закончили службу на Полигоне  с учённой степенью "Кандидат медицинских наук"
девять человек и "Доктор медицинских наук" Василенко И.Я. и Классовский Ю.А. - достойный  результат для
любого научного коллектива.  Иван Яковлевич , Юрий Алексеевич и уволенный в запас до этого фотографирования доктор медицинских наук Рядов Виктор Георгиевич продолжили научные исследования уже в  должностях
начальников отделов Института биофизики, который теперь Федеральное государственное учреждение науки "Государственный научный центр - Институт биофизики Федерального медико-биологического агентства"
       Я, в свою очередь, имел честь принимать участие в исследованиях этого коллектива в части проведения измерений активности биологических образцов и расчёта дозных полей в месте выставления опытных животных. В 1967 году
в течение всего периода подземных испытаний по заданию начальника отдела сопровождал дозиметрическими и радиометрическими измерениями исследования соотношения между внешним и внутренним облучением собак,
расположенных в подземных горных выработках после ядерных взрывах в штольнях. В этих работах был милейший
человек майор ветеринарной службы Малахов Алексей Яковлевич. Кроме того, у меня есть авторское свидетельства в соавторстве с Владимиром Краснокуцким и Василием Вялых, засвидетельствовавшее наш приоритет в разработке модуля размещения опытных животных в облучательных опытах.
       Так как я не достаточно владею медико-биологическим словарём для того, что бы в полной мере смог бы донести до читателей историю и заслуги этого научного коллектива, воспользуюсь воспоминаниями Ивана Яковлевича Василенко,
доктора медицинских наук, профессора, академика РАЕН, лауреата Государственной премии СССР,
полковника медицинской службы, начальника отдела в 60-х, 70-х годах прошлого века.
Collapse )
Пишу!

Страницы истории ядерных испытаний

                       Не ждали

       В своих детско-юношеских воспоминаниях я, кажется, зашёл слишком далеко. Пора возвращаться на Полигон. В задних рядах уже раздаются возгласы: — Давай про испытания! Но мне, почему-то, легче рассказывать о людях, с которыми меня сводила жизнь, чем о технологии испытаний. Может быть потому, что все те несколько сотен испытаний на Полигоне, в которых я участвовал, схожи по технологии подготовки,
внешних эффектах и внутренним ощущениям. Наверное, я не настолько романтичен и слишком заземлён, чтобы как начальник физического отдела полковник Мстислав Павлович Кузнецов за минуту до взрыва в штольне №11, признаться : —  Который раз я жду этого момента и всё рано волнуюсь как в первый раз! Я своё отволновался 24 декабря 1965 года, когда сделал первые несколько десятков шагов по приустьевой площадке штольни З-3 навстречу радиоактивной пробе, которая выползала из канала в забивке. Унять волнение не могли даже благоприятные показания дозиметра ДП-1-Б, висящего на моей шее.Как ни странно, в этот момент я был более взволнован, чем при наблюдении воздушных и наземных ядерных взрывов. Может быть потому, что те взрывы были от меня за десятки километров, а эта горячая проба в нескольких шагах.
     
Collapse )




Это я

Организаторы советского атомного проекта

        История создания памятника И.В. Курчатову
Рассказывает Леонид Павлович Волков, профессор, доктор технических наук, лауреат Государственной премии, заслуженный конструктор РФ.
C 1955г., т.е. практически с момента организации нового ядерного центра, в течение почти 25 лет Л.П.Волков в РФЯЦ-ВНИИТФ.  Участвовал  к разработке методов регистрации быстропротекающих процессов в экспериментах с использованием химических ВВ и при ядерных взрывах. Лично  разработал оригинальную технологию  лабораторных газодинамических экспериментов по изучению возможности использования маломощного ядерного взрыва для организации сходящихся течений. С переходом в 1965г. из газодинамического в испытательный, а в 1968г. в физико-экспериментальный сектора способствовал  в разработке основного метода определения энерговыделения ядерного взрыва, за создание которого в 1968г.  был удостоен звания Лауреата Государственной премии СССР.
       В декабре 1979 года из «закрытого» города Снежинск переехал в Обнинск. Несколько лет проработал заведующим кафедры физики в Обнинском филиале МИФИ. Однако преподавательская деятельность ему наскучила, и он снова вернулся в экспериментальную (техническую) физику.
       В 1985 году окончательно перешел на работу в НИКИМТ и занялся созданием техники для контроля и ремонта оборудования АЭС.
       В старинном уральском городке Касли на берегу озера жил скульп­тор Александр Семенович Гилев, обладающий счастливым сочетанием таланта художника и умением потомственного литейщика. Любовь к металлу, чутье литого чугуна перешли к нему от отца. Постепен­но росло мастерство молодого скульптура, приходило признание. Гилев прошел путь от каслинской миниатюры к монументальной скульптуре. Металл стал для него средством выражения образов со­временников.d35a7318f11be2c97d9b09c21c2d4cc8
Весной 1968 года случай привел меня в стены Каслинского ГПТУ (экскурсия со школьниками). Там, в литейке, мое внимание привлек­ла подготовка к заливке сложной модели. В ее руководителе сразу чувствовался мастер своего дела. Разговорились. Выяснилось, что скульптор готовится к первой отливке своего нового произведения. Затем художник пригласил в свою мастерскую. Так я познакомился с уральским скульптором, членом Союза художников СССР Алексан­дром Семеновичем Гилевым.
В то время он работал над бюстом Гагарина-юноши. Скульптурный портрет поражал своей простотой — обычный задорный парниш­ка-ремесленник, и вместе с тем художник хорошо передал светлые гагаринские черты. Позднее автор рассказывал, что отец космонавта, увидев портрет сына, был до слез растроган — именно таким он помнил своего Юру...
В мастерской скульптора я обратил внимание на маленький бюстик И.В. Курчатова. Разговорились об ученом. И здесь до сих пор очень сдержанный и немногословный, Александр Семенович начал расска­зывать... Чувствовалось, что он жил образом этого человека.Гилеву посчастливилось встречаться с И.В. Курчатовым. По роду своей деятельности Игорь Васильевич часто приезжал на Урал, на комбинат «Маяк» (Челябинск-40), бывал в мастерской Гилева, про­являя большой интерес к самобытному искусству каслинского худо­жественного литья. Гилев подарил ученому несколько своих работ. Для художника эти встречи не прошли бесследно, к тому времени он создал несколько бюстов Курчатова. Но эти работы не могли удо­влетворить А.С. Гилева — образ Курчатова завладел воображением скульптора.
В ту первую нашу встречу Александр Семенович высказал свою заветную мечту — создать монументальный памятник академику Кур­чатову, в котором он хотел показать колоссальность этого человека, подчеркнуть его связь с Уралом.
Идею создания памятника горячо поддержал и во многом со­действовал ее осуществлению директор ВНИИТФ Г.П. Ломинский. Кстати, камень для постамента выбирал он.
Официально оплатить работу создания памятника в то время было невозможно, поэтому Гилева по решению Ломинского оформили в 5-й сектор инженером, предоставив для работы над памятником большой зал на площадке ПТ-500, и процесс пошел.
pamjatnik_kurchatovuПонадобились годы титанического труда, прежде чем скульптор смог осуществить свою заветную мечту — воздать должное пионеру советской атомной техники академику И.В. Курчатову. В эти годыАлександр Семенович работал и как скульптор, и как архитектор, и как слесарь, и как литейщик, и делал еще многое другое, без чего не может родиться скульптура. В этой работе ему помогали физики 5-го сектора и работники 1-го завода, своими воспоминаниями делились Ломинский и Зысин, лично знавшие «Бороду» многие годы. Наконец, образ выкристаллизовался в семиметровую фигуру (с пьедесталом высота композиции составляет 8,5 м), которая воспринимается как монументальный памятник. Найдено характерное — ученый задумался, замер на мгновение, с тем чтобы снова ринуться вперед. Ни минуты покоя — таким, судя по многим воспоминаниям, был Курчатов. До­стигнуто не просто портретное сходство, хотя эта деталь очень важна для монумента, — скульптор, по общему мнению, сумел передать характер, внутреннюю сущность и мощь этого человека, его связь с родным Уралом. Отливали фигуру памятника на 1-м заводе. Всего было изготовлено три экземпляра: первый — для города, второй — для «сороковки», третий — для Семипалатинского полигона. Затем, по решению Г.П. Ломинского, форма фигуры была уничтожена, тем самым исключалось дальнейшее тиражирование.
120px-RIAN_archive_440214_A_monument_to_Kurchatov_on_the_background_of_the_Semipalatinsk_nuclear_test_site's_Central_StaffПамятник в г. Снежинске был открыт 20 июня 1975 года на тер­ритории физического сектора — место его установки в то время было выбрано из соображений режима.
Заканчивая рассказ об уральском скульпторе А.С. Гилеве, сле­дует сказать, что он выполнил для города бюст первого директора ВНИИТФ Д.Е. Васильева и надгробие Ю.А. Зысину (1979).

    А это небольшое дополнение от меня. С этим памятником я познакомился ещё до его появления на Полигоне. В начале 80-х годов прошлого века я участвовал в заседании Межведомственной пробоотборной комиссии,  которое проходило  в зале заседаний коллегии Министерства среднего машиностроения. В правом углу за рабочим столом министра стояла уменьшенная копия этого памятника на всю высоту помещения. Это заседание запомнилось мне тем, что я вступил в острый спор с будущим Министром атомной энергетики Виктором Никитовичем Михайловим, который пренебрежительно высказался о разрабатываемой радиохимиками методике определения энерговыделения ядерного взрыва по газообразным продуктам деления. Виктор Никитович был ярким приверженцем той методики, за которую получил Государственную премию Л.М.Волков. Я спорил несмотря на то, что сидящие рядом начальник радиохимического отдела ВНИИФ  Александр Александрович Лбов и представитель Министерства обороны Юрий Владимирович Шипко были готовы оттоптать мне ноги. Потому, как они мне потом объяснили, в этом зале так не принято себя вести.  Закончив спор я приступил втихую отвинчивать монеткой шильдик с торца стола заседаний с фамилией кого-то из академиков. Этими шильдиками места академиков зав столом закреплялись навечно.

Это я

Ядерные испытания

                                                Мумия
  mummies06 Мумией называется специально обработанное химическим веществом тело живого существа, у которого замедляется процесс разложения тканей
     Не только фильмы ужасов про ожившие мумии, нападающие на людей, но и случайные встречи с этими объектами, некогда бывшими человеками всегда будоражили человеческое воображение. Мумии хранятся сотни и даже тысячи лет, становясь «окном» в древний мир. С одной стороны, мумии выглядят жутковато, у некоторых мурашки по коже пробегают от одного взгляда на эти сморщенные тела, но с другой стороны — они представляют невероятную историческую ценность, храня в себе интереснейшую информацию о жизни древнего мира, обычаях, здоровье и рационе наших предков.
          Сегодня я расскажу о своей встрече с мумией, не настолько древней, чтобы она представляла археологическую ценность, но история о ней раскрывает одну из страничек  ядерных испытаний.
   
Collapse )     15P666_001_OZ_s_raketou_15Z66

   
Это я

Мы о себе

                    Наша атомная бомба




Сквер перед главным корпусом ННЦ «ХФТИ» с установленным памятником учёным, впервые в СССР расщепившим атомное ядро

Collapse )
Пишу!

Масс-спектрометр

                                            На пути к мечте
Моя мечта о масс-спектрометре возникла в те далёкие времена начала семидесятых, когда я занимался исследованиями выноса рабочим телом осколков деления их тепловыделяющих элементов ядерных ракетных двигателей.
Collapse )
Это я

Свидетели ядерных испытаний

                                                                    Ядерные артефакты                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                           
         Это бесценные свидетели "Атомного проекта СССР". Признаюсь, я о них забыл.    Камень спокойно лежал среди нескольких десятков камней моей коллекции агатов, яшмы и малахитов, не выделяясь из-за своей ординарности.   Плексигласовая  коробочка затерялась на книжной полке среди ярких корешков книг. Но вчера, блуждая взглядом по книжным полкам, я наткнулся на эту коробочку. Присмотрелся. Узнал. Эта коробочка впервые попала в мои руки в далёком 1966 году. Я её использовал для хранения набора алюминиевых пластин, которые служили в качестве поглощающих фильтров для измерения средней энергии бета-частиц радиометрическим методом. В скором времени мы настолько продвинулись в познании радиационных характеристик продуктов, загрязняющих окружающую среду, что в в этом методе отпала необходимость. Пластины ушли на какие-то поделки, а коробочку я прикарманил - пусть будет! Так она двадцать лет перемещалась  из кабинета в кабинет, из ящика одного рабочего стола в другой, пока не встал передо мной вопрос: что взять с собой на память о Полигоне покидая его навсегда? Хотелось бы выбрать мелочи, которые  могли бы свидетельствовать о моём участии в ядерных испытаниях.      
    Напомню, что это был 1986 год, когда и в страшном сне нам, воспитанным в условиях жесточайшего режима, не могли присниться, что на прилавки частных книжных магазинов с лёгкой руки  Министра Российской Федерации по атомной энергии выльются секреты работы над советским ядерным проектов, которые раньше не принято было обсуждать даже в среде его участников.
        Такая лёгкость расставания с прошлыми тайнами как будь-то бы и с нас, рядовых испытателей, сбросила копившейся годами груз секретности. Если раньше только моей младшенькой Надюшке я позволял называть себя неизвестно откуда возникшим в её умишке прозвищем "военный физик", то теперь о характере своих занятий на Полигоне можно было рассказать всей родне. Может быть, потомки будут гордиться своим отцом и дедом. Но не тут-то было! Изменилось отношение к нашему прошлому и к нам, последним носителям памяти о нём. Даже та же Надюшка, теперь мать семейства Надежда, за своими повседневными заботами не находит времени, чтобы ознакомиться с воспоминаниями отца, которые он оставляет в своём Живом Журнале.
       А в то время, перед расставанием с Полигоном, мне хотелось отобрать несколько мелких, но ярких по значимости артефактов, свидетельствующих об участии их владельца в ядерных испытаниях.
       Как принято у всего человечества  я посчитал, что лучшей памятью служит горсть земли, отобранная там, где прожил больше половины своей жизни. Но учитывая специфику этой   жизни, роль горсти земли я отвёл образцу гранита, из которого слагаются горы Дегелен, в глубине которых при моём участии было проведено порядка сотни ядерных взрывов.
       Яркий пористый образец на фотографии - это такой  же гранит, только испытавший воздействие ядерного взрыва. Это застывший вспененный расплав, в основе которого окружающая ядерный заряд порода, а по сути искусственно  образованная  литологическая формация, сходная с вулканической, но отличающаяся повышенным содержанием металлов и других химических элементов,  из которых состоит ядерное взрывное устройство, актиноидов - остатка не разделившегося ядерного горючего и образовавшихся в результате ядерных реакций в момент взрыва. Кроме того, расплав содержит  осколки деления урана и плутония, синтезированные элементы, образованные в результате термоядерных реакций и продукты активации породы и конструкционных материалов нейтронным потоком. Вот такой набор образованных при взрыве продуктов и обуславливает высокую радиоактивность застывшего расплава.
        Представленный образец принадлежит периферийному  расплаву, заполняющему трещины и пустоты на расстоянии более 10 метров от центра энерговыделения,  эквивалентному взрыву 1000 тонн тринитротолуола.  На более близком расстоянии, в пределах котловой, или взрывной, полости, застывший расплав имеет сплошную стекловидную структуру, сродни обсидиану - магматической горной породе, но отличающаяся теми же привнесёнными ядерным делением и синтезом особенностями.
        Примером такого искусственного обсидиана служит небольшая чёрная капелька в моей коллекции. Правда, она была образованна в совершенно в других условиях - при наземном ядерном взрыве изделия РДС-6с мощностью 400 КТ. Первой советской термоядерной бомбы.
        Эта капелька - знаменитый "харитончик", как называли советские ядерщики радиоактивные частицы, выпадающие из радиоактивного облака ядерного взрыва. Они и сейчас встречаются вблизи эпицентров ядерных взрывов на территории Опытного поля бывшего Семипалатинского испытательного ядерного полигона. Наши американские коллеги называют их  “atomsite” или “trinitite.” Правда, они расширяют это понятие, относя к ним любой образец радиоактивного шлака.
        В числе моей коллекции и два образца оплавленных ядерным взрывом кусочков металла. Маленький образец, на фото рядом с "харитончиком", - это обычная конструкционная сталь, второй, на столе, - более тугоплавкий по сравнению со сталью титан. Для тех температур, которые создаёт ядерный взрыв, понятие "тугоплавкий" не существует.
        Завершает коллекцию простая свинцовая пломба, одна из таких, какие вы неоднократно встречали. Чем же она заслужила почёта состоять в коллекции ядерных раритетов? На ней чётко проступает надпись "Семипалатинск" и "Алм ЖД. Она была сорвана со спец вагона, в котором оборудование  доставлялось на ядерное испытание.
        Когда-то, в эпоху гонки вооружений, эта коллекция представляла  огромную ценность для инженерно-технической разведки вероятного противника.








                                                                                      
Пишу!

К 80-летию С. П. Весновского

Международное сотрудничество ВНИИЭФ в области радиохимических исследований и производства высокообогащенных актинидных изотопов для научных и прикладных исследований и ядерной медицины
                                  (Продолжение. Начало http://ogolovok.livejournal.com/91372.html)
                                     
                                                                                     С.П.Весновский,

                                                    Экс-начальник радиохимического отдела отделения 04 ВНИИЭФ,

                                                          ныне ведущий научный сотрудник отдела 0471 ИЯРФ


II. Сотрудничество в области производства и применения высокообогащенных актиноидных изотопов.

Collapse )
Пишу!

К 80-летию С. П. Весновского

Международное сотрудничество ВНИИЭФ в области радиохимических исследований и производства высокообогащенных актинидных изотопов для научных и прикладных исследований и ядерной медицины

                                                                                           С.П.Весновский,

                                                     Экс-начальник радиохимического отдела отделения 04 ВНИИЭФ,

                                                           ныне ведущий научный сотрудник отдела 0471 ИЯРФ

           Международные связи радиохимиков ВНИИЭФ, успешно развивавшиеся начиная с 1990 года, осуществлялись по нескольким тематическим направлениям, которые представлены ниже.

I. Контроль загрязнений окружающей среды и разработка методик очистки загрязненных территорий.

        Collapse )

                                                                                            Продолжение следует.