Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Малыш

Как в детстве побывал!

                                                                                              Горбушка
       Тронул бесхитростный рассказ , в котором Любовь Павлова делится своим детским впечатлением о вкусе простого серого хлеба за 16 копеек.

ГОРБУШКА
Я ещё помню, как в году 1947, после отмены хлебных карточек, тётеньки ставили меня впереди себя в очередь, что бы купить вторую буханку хлеба. За это отламывали мне горбушку. Какой вкусный был тот хлеб! И всегда свежий.
Это я

Весна идет!

                                          Яблонька от яблока...

      Попалось как-то мне на завтрак вот такое яблочко. По всему видно, что уже в возрасте. А когда разрезал - удивился! За всю свою долгую продолжительную жизнь видел такое впервые: семена в яблоке проросли! Такие черненькие крупненькие семечки и с беленькими ростками длиной с пол сантиметра.




   
      Отобрал я два самых приятных на вид семечка и посадил
в стаканчик с землёй из парника. Не забывал поливать тёплой
водичкой и стал ждать появления ростков. Через две недели
вылезли из-под земли росточки с кожурой от семечек на
концах. По мере роста сбросили кожуру и раздвоились на два
листика.
    К сожалению, на этом этапе один из росточков тормознул в
росте и тихонечко завял.
     У второго в рост пошёл стволик и выпустил
два уже настоящих  листочка. Потом ещё два и вот за месяц
моя яблонька приняла вид уже настоящего деревца.
Это я

Вот моя деревня...

                                                                      Кормушка
         Вот который год кормятся мои сожительницы из этой, оформленной на скорую руку, кормушки. Висит она за окном, у которого мой рабочий стол, за которым я строчу этот пост. Получается, слева в двух метрах кормушка, справа на таком же расстоянии, только в комнате, телевизор. Вот у меня сразу три удовольствия.Роскошно живу!
         Внимательного читателя прошу не всматриваться в даты на фотографиях. Да, они были сделаны год назад. Сегодня перефотографирова - ничего не изменилось. Лень было заниматься форматированием фотографий под интернет.

                
         Основные посетители моего бистро, а для птичек это действительно "бистро" в первоначальном значении, конечно, вездесущие синички. Вот только теперь, в конце жизни, узнал насколько они разнообразны. Стыдно, ведь вырос на природе! Большинство обычные, как на фотографии. Встречаются серенькие, а некоторые цветные с белой головкой. Вторые по численности посетители - снегири. Краснопузые, ну, не совсем краснопузые, а с пузиком от малиного до розоватого, - самцы. Самочки серенькие, но с более развитыми бёдрами, как и пологается. И аппетит у них соответствует здоровым особям женского полу. В воскресенье мы с Ксюшей веселились, наблюдая, как такая дородная снегириха перекрыла лётку в кормушку и снегирь отлетел в сторону,  уставот попыток проникнуть в кормушку в обход подруги. А она не уступала места за столом пока не насытилась. Синицы во время завтрака снегирей в нетерпении перелетали с ветки на ветку.
        Сегодня кормушку посетил редкий гость в нашем садовом товариществе - воробей. Эту сугубо городскую птицу в наши края не заманишь. За двадцать лет освоения этих угодий воробей попался мне на глаза первый раз. Сегодня на завтрак прилетели лесные жаворонки. Быстро подкрепились и подались дальше в поисках свободных от снега земель. Исчезли так быстро, что я не успел схватить фотокамеру, а прокричать, что в ближайших нескольких километрах их никто, кроме меня не накормит, пришлось вдогонку.
         Эти жаворонки - первые вестники приближающейся к нам весны. Ох и тяжко перелётным птицам придётся в её ожидании!
Это я

Дети Полигона

                                          Чем пахнет детство

                                                                                                                               Наталья УСЕНКО

                                                                                                                           
Детство не может быть плохим. Оно может быть разным. Таков уж народ - эта неугомонная детвора, не отягощенная политикой, проблемами
государственного масштаба и ежедневной заботой о хлебе насущном. Взгляд их не замутнен, чувства остры, а сердце открыто и хорошему, и
плохому. Самые сильные впечатления - детские, а самая первая, и пожалуй, неизменная любовь - любовь к своей Родине, месту, где ты
появился на свет.
Так уж получилось, что мое детство закончилось в тот момент, когда наша семья покинула городок, где я родилась, и перебралась жить в
Литву, маленький городок Снечкус. Конечно, этот город я люблю, но все же мое сердце будет отдано навсегда Конечной - Семипалатинску-21.
Для кого-то это знаменитый ядерный полигон, а для меня - самый чудесный город на свете, который запечатлен навеки в памяти десятилетней
девочки, которую увозил поезд ранним морозным, ноябрьским утром 1981 года прочь из детства, навсегда...

Collapse )
Это я

Дети Полигона


                            Когда начинается бархатный сезон

                                           Баязитов Рашит Шарифович

Пролог.

Тему рассказа я задумал на «старый новый год», в ночь с 13 на 14 января 2007г. Придя на следующий день на работу, в кулуарной беседе с Александром Владимировичем Дьяченко, мы обсуждали наш курчатовский сайт. Я спросил его, не пробовал ли он, что-нибудь написать в страницу «проба пера». Он привел пример с воспоминананиями г-на Ижгулова «Арбузы». Дъяченко очень похвалил рассказ за юмор. Меня как обухом по голове ударили: «украли тему». Захотел найти и прочитать рассказ, но не нашел его (наверное удалили). Стал думать, стоит ли мне публиковаться, но затем решил, что у Ижгулова свои воспоминания, а у меня свои. И вот выношу на суд читателей свой «опус». Не судите строго.

                                                                                             Дом, где жил автор рассказа


    Когда начинается бархатный сезон, и на лотках базарных торговцев появляются первые арбузы, я прохожу мимо них и на меня находят воспоминания детства. Добрую часть их составляют именно арбузы, эта самая большая ягода в мире (об этом я узнал уже в зрелом возрасте).
Collapse )

   

Немного лирического отступления. Мой отец, начинал служить срочную службу до войны в 1939г. В то время наркомом обороны был маршал Тимошенко. Так вот он готовил армию к войне в походных условиях, и одним из ее условий было существование войск в полевых условиях на сухом пайке. И вот в мирное время бойцов сажали месяца на три, то на один продукт, то на другой. Отцу запомнились рыбные консервы в томатном соусе. Он до того их «перекушал», что на всю жизнь возненавидел их. Позже, году в 1944, у него во фронтовой жизни случился эпизод, когда он с двумя друзьями-сослуживцами, в часы затишья между боями, достали где-то спирт, а закусить было нечем. Выменяв у местного населения мыло, выдаваемое по пайку, на ведро свежих яиц, укрывшись от командования, они начали «гулять, запивая спирт сырыми яйцами. На каждого брата, вспоминал отец, пришлось где-то по тридцать яиц. После этого случая, у отца лет на двадцать было отвращение к яйцам, в любом виде. 

       Возвращаясь к теме рассказа. Я не скажу, чтоб у меня по отношению к арбузам, было что-то похожее, но то, что и я, переел этой спелой ягоды в детстве – это точно. Вокруг нашего полигона было много бахчей. Практически у каждой войсковой части была своя бахча. С середины августа и почти до конца сентября, по вечерам по городку разъезжали бортовые машины, груженные под завязку арбузами. Их доставляли семьям офицеров (каждой семье по 1-2 мешка, в зависимости от ранга и должности). Развозили арбузы, как правило, старший машины (молодой лейтенант, сидящий в кабине с  военным водителем), и с ними два солдатика в кузове. 

      Самое первое воспоминание. Мне 5-5,5 лет. Мы живем по ул. Октябрьская, д.9 (Сейчас здесь находиться налоговая служба г. Курчатова).  В конце улицы, перед комплексом детских садов, разгружают машину с арбузами. Я попросил у солдат арбуз. А они, видимо в насмешку, дали мне самый большой, совершенно неподъемный  для меня арбуз, диаметром, наверное, где-то в 30 см. Положили его на землю и наблюдают, что с ним будет делать малолетка. Я не растерялся и под хохот бойцов смело покатил арбуз по асфальту по направлению к дому, благо улица прямая. Такой же хохот взрослых сопровождал меня по всему пути следования и особенно около дома. 

     Основные воспоминания относятся к 1964-1966г.г. Мы, ребятня, облепив во время стоянки около дома, машину со всех бортов, висели как гроздья винограда и канючили у солдат арбузы. Попадались добрые ребята и давали сами арбуз в руки. А где-то, нарвавшись на окрик, хватали первый, попавшийся под руку, и спрыгивали с борта. За вечер, мы добывали со старшими сестрой и братом до мешка арбузов. Сестра, как правило, стояла «на стремени», караулила уже добытый «урожай» и укладывала его в мешок. Этих арбузов у нас была полная квартира. Дело в том, что наш отец, был служащим СА и работал зам. командира по административно-хозяйственной части в Гарнизонном Солдатском Клубе (был, попросту говоря, завхозом) и его отправляли по осени старшим машины за арбузами для семей сотрудников ГСК. (Однажды, отец взял меня с собой на бахчу. Сначала я бегал по поляне и выбирал самый большой и спелый арбуз, затем аккуратно его разрезал и поедал. К концу сбора урожая, я просто подбегал к понравившемуся арбузу, пинал его со всей силой ногой как по футбольному мячу; арбуз с треском разваливался. Выбрав самую середину, я поедал только ее). Хозяин «себя не обидит», и отец привозил домой по нескольку мешков, плюс наша детская добыча, которая была для нас спортивным азартом. Арбузы валялись по всей нашей  трехкомнатной квартире, мы буквально ходили и запинались об них.

        Да, потом детьми, мы бегали в так называемые временные столовые, у строительных площадок, строящихся жилых домов (справа от ул. Первомайская., д. 15, 17, и т.д.). Там, военным строителям доставляли на обед, в качестве десерта, горы арбузов, и они приглашали нас, пацанов, после обеда поесть арбузов. Класса до 5-го, 6-го, я и мои друзья детства ходили в коротких штанишках, и все ноги ниже колен и руки ниже локтей, после поедания безмерного количества арбузов, были в сахарных подтеках, а в условиях, где негде помыть руки, на них оседала грязь и песок и образовывалась своеобразная короста и мы ходили «как чуни». Если не успевал сбегать на Иртыш искупаться, то, приходя, вечером домой в таком виде, получал нагоняй от матери. И вот теперь, у меня нет никакой потребности поесть этот сладкий плод (да и качество арбузов не то; в наше время был сорт «астраханских» арбузов, где мякоть была бархатистая-бархатистая и сладкая до приторности). Я удовлетворяю свою потребность одним-двумя арбузами за сезон.


за вклад

Друзья вспоминают...

                                                                        Сходка авторитетов
       Так назвал нашу встречу Владимир Кузьмич Ключников. Первая встреча, после 25 лет разлуки, состоялась почти год назад. В этом году круг участников значительно расширился. Не столько количественно, как качественно.Мой скромный уголок Подмосковья посети долгожданный Валерий Александрович Щетинин и совсем неожиданный гость генерал-майор, предпоследний руководитель науки и организатор испытаний на Полигоне Герман Георгиевич Шидловский.
  Эта фотография запечатлела первые минуты встречи. С Александром Фёдоровичем Кирюхиным знакомить моих читателей не нужно.
В красной рубашёночке, хорошенький такой, Валерий Александрович Щетинин. Он нам дорог нам, как испытателем тем, что получив от бога пытливый ум и золотые руки, долгие годы тащил на себе всю электронику радиохимического отдела, да и связан кое с кем из моих гостей родственными узами. Выделяющийся демократической одеждой Герман Георгиевич Шидловский. Самый уважаемый мной генерал из встреченных на моём служебном пути. Да не только я, любой ветеран Полигона не осмелится бросить в сторону его служебной деятельности и отношения к подчинённым камень, он не найдёт такого камня. Единственные придирки, которые Герман Георгиевич допускал в мой адрес, были замечания на неправильно поставленные запятые в документах, которые я иногда представлял ему на подпись. Морфологическими ошибками я, помнится, не грешил! Ещё один гость, то же известный посетителям моего журнала, Владимир Кузьмич Ключников выёживается с фотоаппаратом, чтобы запечатлеть этот миг. Я же, как хозяин сходки, бросился разливать по тарелкам горячий борщ, которым, несколько не традиционно, решил начать застолье.                                                                                                               
           
Collapse )
                                                                                                           
                                                                                                                                                                               
                                                                                                                                                                                










                                                                                                                                                                                                
                                                                                                                                                                                  
                                                                                                                                                                             


                                                                                                                                                                             

                                                                                                                   
          
Это я

Я родился

                                                                              Исконное имя   
  
10

   Мои друзья замучили меня вопросами: Почему я в Live Journal назвался Егором Гребенюком. Странно, но ни у кого не возникло вопроса почему в Live Journal я известен как "ogolovok".  Чтобы предупредить дальнейшие вопросы ставлю в известность - Егор Гребенюк моё исконное имя!
            Я родился в семье Гребенюка Филиппа Евгеньевича, совслужащего. Отец моего отца, дед Евгений  при царе имел мелкую торговлю, а при советской власти подрабатывал жестянщиком и приторговывал москательными товарами и всяческой фурнитурой,  зачастую подобранной на мусорке и восстановленной собственными руками. Я с малого детства помню врезанную в забор амбразуру дедовой торговой точки, расположенной на оживлённом перекрёстке самого высокого места Лысой горы в г. Харькове.
            Дед был глубоко верующий православный христианин и ещё более глубоко пьющим. Закончил жизнь, по словам бабушки Поли, " сгорев от водки". Так тогда деликатно называли то, что потом стало "загнулся с перепою".
            Так вот, дед, как истинный христианин, не мог принять в свою семью внука с иностранным именем "ОЛЕГ" Небыло и не будет в моём роду мужиков с собачьим именем!- стукнул по столу кулаком дед. Будет именоваться россейским именем "ЕГОР", - порешил дед, сам хохол до мозга костей.
Думаю он меня и крестил под этим именем. Но факт крещения по тогдашней моде скрывали от властей и от самого
именинника.
             Так я и пошёл по жизни под двумя именами. В миру, по метрике, ОЛЕГ и в глубоком подсознании ЕГОР. В подсознании потому, что вскоре называть меня этим именем стало некому.
             Отец при эвакуации своего предприятия попал под бомбёжку Luftwaffe, сеящего новый порядок на просторах Украины, и умер от полученных ран в далёком Оренбурге. Письмо о его смерти нашло адресата, мою маму Александру Яковлевну только после освобождения Харькова в конце 1943 года. Мама, мотивируемая собственными сомнениями и доброжелательным подстрекательством родственниц и соседок, как тольто было восстановлено регулярное пассажирское движение на восток, отправилась за две с половиной тысчи километров в Оренбург, что бы убедиться, что приславшая письмо медсестра не удерживает её красавца Филю в своих лечебно-профилактических объятьях. Погоревав над братской могилой на территории госпиталя, мама отправилась восвояси доращивать повзрослевшую за время оккупации дочь Аллу и выращивать малолетнего сына Олега.
             Примерно через год в доме появился давешний квартирант Гавриков Константин Матвеевич. Не просто квартирант но и друг отца с парубкового возраста. Жить стало легче. Константин Матвеевич занимал приличную должность в Управлении строительно-восстановительных работ Южной ж.д. Из частых служебных поездок возвращался то с ящиком душистой антоновки, то с мешком вкуснейшего комбикорма, из которого в те голодные годы получалась наваристая каша, не только для козы но и ребятёнка. Рос я на комбикорме как на дрожжах. Об этом свидетельствует верхняя фотография.
             По мере своего развития я стал прислушиваться, а потом и понимать смысл постоянно повторяющегося разговора между бабушкой и мамой. Сблизилась бы ты с Костей, Шура, -  советовала бабушка, - ты же знаешь какой он хороший человек. Смотри, как заботится о твоих детях. Алик совсем для него, как родной!  Не уговаривайте меня, мамо! - упиралась дочь, - если суждено, то само придёт! Еще через год я стал замечать, что мама и дядя Костя по утрам иногда выходят  из одной комнаты. Ещё через некоторое время мамя затеяла со мной серьёзный разговор, суть которого сводилась к тому, что у мальчика должен быть папа и лучше дяди Кости нет кандидатуры на это почётное звание. Вскоре дядя Костя стал уговаривать меня называть его "папой". Но у меня не поворачивался язык произнести незнакомое мне слова. Под его уговорами я стал даже наедине тренироваться в его произношении. Впервые я назвал Константина Матвеевича "папой" когда в одну из прогулок по лесу он достал пистолет и сказал:- Вот если бы ты называл меня папой, я дал бы тебе пострелять!. Такой возможностью не мог не воспользоваться мальчишка военного времени! И я переломил себя: - Папа, дайте пострелять!  Вот так , благодаря оружию, я в пять лет обрёл отца и выбрал прямой путь в армию.
             Когда пришло время записывать меня в школу, родители решили упорядочить и свои взаимоотношения и решить вопрос с моим дальнейшим наименованием. Я стал Гавриковым Олегом Константиновичем. А исконной фамилией "Гребенюк" меня называли работницы фабрики-кухни  паровозного депо "Красный октябрь ", которой до войны руководил мой родной отец. Я часто забегал к ним в голодное время 1946-1947 годов, что бы получить от них в память отца буханку хлеба или французскую булку,  которая почему-то вскоре стала "городской". И ещё долгие годы эти добрые женщины пытались убедить меня, что  никакой я не "Гавриков",  а "Гребенюк" и "Филиппович" по отчеству. Теперь уже когда я заходил к ним в буфет после тренировки на стадионе "Локомотив", что бы купить бутылку лимонада и свежую хрустящую, теперь уже "городскую", булочку.      
                                                         

10        Вот на этой фотографии я под своим новым именем вместе со своим вновь обретённым отцом Гавриковым Константином Матвеевичем, который меня вырастил и, на мой взгляд не плохо воспитал. Не правда ли?!
        Когда я стал перед выбором, как назваться в социальной сети, я проиграл в памяти всё то, что сейчас выложил в сем посте и решил обратиться  к своему исконному имени, что бы сохранить его в памяти потомков. Чтобы они знали, что продолжают род Филиппа Евгеньевича Гребенюка.
         Да простит меня Константин Матвеевич Гавриков, вечная ему память и благодарность за его труд по моему взращению и воспитанию!
Пишу!

Мои воспоминания


                         Эфир-2 и крах моей карьеры.  

 

          После первичной обработки экспериментальных данных о параметрах радиационной обстановки, сопровождавшей опыт «Эфир-1», радиологи убедились, что она действительно соответствовала запланированной модели воздушного ядерного взрыва и отличалась минимальной концентрации радиоактивных  частиц в приземном слое и величинами плотности остаточного загрязнения местности, близким к фоновым. Радиационное воздействие на организм подопытных животных был обусловлен дозой импульсного проникающего излучения. Не были выявлены проявления сочетанного поражения от внутреннего поступления радиоактивных продуктов взрыва.

          Думаю, достаточно нагружать читателя фразеологией научно-технического отчёта. Больший интерес вызовет возникшая  коллизия, ставшая причиной очередного надлома моей карьеры.

        


Collapse )
Это я

Пиария

  
                                                                                                        Аборигены, Ау!

       Вот такой шедевр PR-творчества красуется на заборе нашего садового товарищества, а ниже фото последнего результата труда этих рекламодателей.


     А чем же заняты аборигены? Задался целью хотя бы поверхносчтно ознакуомиться с этим вопросом. Пргулялся среди бела дня в нашу дазовую деревню, или как теперь называется в сельское поселение Таширово. Посреди этого самого поселения, на самом солнцепёке, за грубо сколофенном столом собрала група мужчин увавжительного возраста, обречённо выпивающие водку из стакана, ритмично перемещающегося по кругу. Раньше хоть в козла стучали. Теперь у них и на это не хватает сил. Начал с невинного вопроса, спросил как найти квартиру молочницы и Нины Васильевны. "А, эти кулаки Тютюнники вон в том доме на третьем этаже живут. Во втором подъезде, квартиру не помню. Да днём их не застанешь. Они на своей ферме вкалываю или молоко мосчквичам развозят",  - получил ответ от самого разговорчивого, уже успевшего отдышаться от проглочяенного без закуси полстакана. Самого мелкуого и сморщенногои, как всчегда среди деревенскуих, савмого рказговорчивого. Знал я ту ферму! Полуразвалившийся сарай, окружённый валом из свежего навоза, сохраняемый двумя - тремя цепными собаками и оживляемые дюжиной снующих под ногами коров кошек и котят. Коров сейчас две, до кризиса их было восемь. Вытеснило пакетное неизвестно-из-чего молоко качественный продукт отечественного производителя. Москвичи - дачники, от тяжёлой жизни пересевшие поголовно все на личный транспорт, везут с собой долгоиграющее молоко от "Ашан". Их утончённые зарубежными суррогатами желяудки уже не в состоянии переварить экологически чистое натуральное молоко. Поселяне молоком своих соседей брезгуют. Не настолько брезгуют, насколько не хотят обогащать своими деньгами соседей, ведь придётся завидовавть! Отсюда и ярлык "кулаки".Люмпенское презрение к тем, кто хорошо зарабатывает своим, прямо скажем, непосильным трудом.
     Приступаю к задуманному мной опросу:"Не подскажете, кто бы мне на участке баньку соорудил?" Солидный мужик, насколько я знаю в те времена был прфоргом в совхозе "Ташировский", кормившем со своих полей Кантимировскую танковую дивизию, внимательно всмотрелся в меня, что-то соображая. Я уже вздрогну, думакл согласится, придётся мне табанить назад. Но мой собеседник нашел для меня удачный выход: "Пройди в "Стойматериалы". Там толкутся таджики, они не то, что баню, храм тебе воздвигнут! Видкал какую нам церкву поставили?" Церьковь действительно великолепна."А что, православный храм мусульмане строили", - прикинулся я несведущим."А кто ж её строить будет, провославные теперь не при делах!, - последоввал ответ, - наши все трудоспособные в столицу отправились. Кто в молицию,(отметьте,-не в полицию!) кто в МЧС, кто в частную охрану. Мой на скорой медбратом устроился, пригодилась армейская квалификация!" Вот так, в двух предложениях удаклось выяснить  срез рынка труда в Подмосковье.
   Следовательно, безспрописочные, безгражданственные и, отсюда, бесправные гости Подмосковья создают недвижимость, а аборигены её сторожат. Зато их легко найти по известным телефонам 02, 05 и 211.
Это я

Путь в испытатели

                                                                            Начало пути. Подписка

                                                           
                                                                               Штаб войсковой части 52605

         Утром раздался застенчивый стук в дверь. Я к тому времени уже проснулся. Сержантская привычка просыпаться за полчаса до подъёма. Отозвался на стук: " Да!". Дверь приоткрылась, в комнату заглянула Валя Гердий:
     - Вы ещё не встали? А я пришла позвать вас попить чайку. Я уже приготовила. Поднимайтесь к нам!
     - А что у тебя к чаю?
     - Беляши.
     - От куда? - удивился я.
     - Я в Семипалатинске прихватила. Всё же мужняя жена и кормить мужа, кроме всего прочего, моя обязанность.
     - А что "прочее"?
     - Женишься - узнаешь, я смотрю, ты уже проснулся! Буди Толика и скорее к нам на чай.
         Я начал будить соседа. Пока удалось его привести в приемлемое состояние, я успел одеться до половины с низу. Убедившись, что Толик в состоянии спланировать свои дальнейшие действия, я направился в конец корридора в туалет.
         Возникла первая проблема на новом месте. В кране небыло горячей воды. Вот когда я пожалел, что не пользуюсь уже распространёнными в то время электробритвами. как оказалось, горячей воды в гарнизоне небыло ещё более 10 лет. Когда проектировали теплоцентраль не учли опережающий рост жилого фонда. На отопление горячей воды хватало, а на бытовые нужды - простите! До ввода в эксплуатацию новой котельной в начале семидесятых годов в квартирах пользовались дровяными водогрейными колонками, некоторые воровали горячую воду из отопительной системы.
          Кое как привели себя в порядок. Конечно, надо бы было выгладить измятую в долгом пути форму, но на это уйдёт много времени. Прежде всего необходимо было предъявить командованию своё прибытие в часть.
          Дежурная по гостинице подробно объяснила как найти бюро пропусков:
     - Выходите из гостиницы и идёте на лево вдоль будущего Комсомольского парка, огороженного низеньким бетонным заборчиком. В конце заборчика будет проём, поверните в него налево и вдоль бетонного забора солдатского городка пройдёте до калитки. За калиткой будет военная комендатура и в ней бюро пропусков.
     - Спасибо, всё понятно.
         Вышли в первое наше утро в этом городке, которого ещё не знали даже названия. Морозное утро, газоны и не тронутые пешеходами и автомобилями места на бетонных тротуарах и проезжей части покрыты тонким слоем снежка, почти изморозью. Лучи солнца ещё не смогли пробиться через серую дымку, обычную для неба начала осеннего дня. На против гостиницы пустынный парк, как потом узнали "Пионерский", на право уходила пустынная улица, застроенная красивыми трёхэтажными зданиями. Вдалеке виднелось несколько прохожих, по проезжей части кто-то в военной форме ехал на велосипеде.
          В той стороне, куда нам следовало идти, за перекрёстком начиналась невысокая побелённая бетонная изгородь, далее высокий бетонный забор, над которым виднелись верхние этажи зданий казарменного типа. С правой стороны дороги простирался пустырь, который резко заканчивался, по-видимому, обрывом. Далее до самого туманного горизонта открывался необозримый простор.
          Я подробно описываю это утро потому, что оно вот уже пятьдесят лет до мельчайших подробностей всплывает из глубины моей памяти как первое утро моей настоящей взрослой жизни. И хотя на этой земле у меня было ещё более 7000 утр ( или утров?), это осталось самым памятным.
В комендатуре нам указали на класс, где нам предстояло дождаться офицера службы режима. Кроме нас в классе было ещё несколько человек. Молодые офицеры, как и мы, прибывшие после окончания военных училищ, несколько женщин, как они потом объяснили, прибывших к, служившим здесь в гарнизоне, мужьям. Гражданские товарищи, направленные сюда в командировку.
         Через несколько минут в класс вошёл капитан, представился Виктором Родионовым, и объяснил, что он проведёт вводный инструктаж и возмёт с присутствующих подписку о неразглашении сведений, составляющих государственную и военную тайну. После этой процедуры мы получим на руки свои документы, изъятые при въезде на территорию гарнизона, и все смогут явиться в части и организации, в которые были направлены.
         Читаю в интернете воспоминания ветеранов Полигона и удивляюсь, откуда они взяли срок подписки 25 лет. За всю службу я это число не встречал, и не давал, как вспоминают другие, десятки подписок. Видно, не повезло! Хватит и того, что эта подписка о неразглашении, листок в пол странички, которую с меня взяли в то утро, определяла моё отношение к хранению государственной тайны всю мою жизнь. И даже сейчас, когда я делаю свои записи в ЖЖ, она довлеет надо мной. И если бы в девяностых годах, с лёгкой руки Виктора Никитовича Михайлова, учёные-ядерщики не развязали языки и следом за ними офицеры Генерального штаба, не было бы и моих записок. Сами сведения о наличии подписки являлись государственной тайной.
Подписка обязывала нас в переписке и личном общении никому не сообщать где расположена войсковая часть 52605, какие ближайшие населённые пункты её окружают, о климате и географических особенностях её территории. Нельзя упоминать о задачах, выполняемых частью, и и характере проводимых на её территории работ. Не называть, находящиеся на её территории пункты "П","О", "М", "Н", "Ш", "Г", "Д".
         Запрещалось входить в контакт с гражданами иностранных государств, и если всё же такой контакт состоится по причинам, не зависящим от давшего эту подписку, немедленно доложить в письменном виде по команде . Кроме этих, подписка включала ещё несколько менее значимых условий.
         Парадоксально, что в процессе подобного инструктажа и ознакомления с текстом подписки человек, который мог жить долгое время в гарнизоне не зная никаких тайн, становился носителем государственных секретов. Так, моя тёща Лидия Михайловна, прожив в неведенье несколько месяцев, и каждое испытание воспринимавшая как землетрясение, после вызова на инструктаж забросала меня вопросами, где находятся упомянутые пункты и что там делается. Пришлось соврать, что там специальные метеостанции, которые следят за погодой в космосе. Ей, как работнику Гидрометцентра, стало понятно и больше вопросов не задавала.Только возмущалась, что у нас часто землетрясения. Пришлось "признаться" под большим секретом, что это те же метеостанции посылают сигналы для зондирования космоса.То было время, когда космосу прощали любые чудеса.
В заключение инструктажа капитан Родионов перечислил несколько ресторанов в Москве, это, прежде всего, "Прага", Савой", "Арарат", "Узбекистан", которые не следует посещать из-за весьма вероятного контакта с иностранцами и предупредил, в этих ресторанах жесточайший контроль госбезопасности. Некоторые офицеры в этом убеждались на собственном опыте. Сведения об их посещении поступали в часть ранее, чем виновные успевали возвращаться из отпуска или командировки.
         После завершения процедуры нам было предложено к 15 часам прибыть в отдел кадров войсковой части 52605. На мой вопрос, почему в эту часть, если в предписании указано в/ч 32397, Родионов объяснил, что эта часть находится в Семипалатинске, в Жана Семей, и её наименование и адрес используется для внешней переписки. Я не вытерпел:
     - Товарищ капитан, так чем же занимается часть, в которую нас направили? И получил уже привычный для нас ответ:
     - В своё время вам всё объяснят!
          Наша сложившаяся команда возвратилась в гостиницу и оставшееся время использовала для приведения в порядок внешнего вида. Утюгом, оказавшимся в вещах запасливой Валентины (хорошо иметь с собой женщину, хотя бы одну на троих!), и вторым, взятым у дежурной, отгладили брюки и тужурки, сменили рубашки, предварительно тщательно помывшись до пояса холодной водой. Выяснили, что баня работает в определённые дни с 15 часов, как и отдел кадров. Расспросили местных товарищей как найти столовую и отдел кадров. Оказывается, что эти интересующие нас учреждения находятся в паре сотен шагов от нашей гостиницы. Кто-то посоветовал, что целесообразно идти в столовую в 14 часов, так как к этому времени схлынет очередь тех, кто пришёл на обед в свой перерыв.
         Глотая слюну дождались рекомендованного времени и, выйдя из гостиницы, направились теперь уже на право по той же улице, как нам сказали Советская её название. Слева тот же Пионерский парк а справа, отделенное проездом красивое трёх этажное здание с колонами у входа. На нём две стандартные армейские вывески с красной звездой и обязательным указанием ведомственной принадлежности: МО СССР. Ниже - жёлтым по красному: "Штаб тыла в/ч 52605" и "Управление в/ч 31516". На крыльце стояли и курили офицеры в такой же как у нас форме с эмблемами инженерных войск. Это вызвало дополнительный интерес к в/ч 31516. Как потом выяснили, это было управление военных строителей - УИР 310. К стати о вывесках. Особенно меня умиляла вывеска на одном из госпитальных зданий:" МО СССР. Родильное отделение".
Далее, за перекрёстком, стоял двухэтажный дом с балкончиками, судя по окнам, жилой. За ним примерно такое же здание с вывеской:"Военторг 200. Магазин №..._". К счастью для нас, закрытый на обед. К счастью, потому что у нас не было времени на ознакомление с его ассортиментом, а соблазн ознакомиться бал огромным.
          Парк на левой стороне улицы закончился теннисными кортами и волейбольными площадками. Далее стояло длинное двухэтажное здание, расположенное фасадом в сторону сквера с фонтаном посредине. Самый подвижный из нас Толик Губанов не поленился и сбегал к центральному входу в это здание. "Дом офицеров, - прокричал оттуда нам, а возвратившись, доложил, - кино "Когда деревья были большие", а в воскресенье танцы под военный оркестр."" Надо же!, -удивилась Валя, - новячий фильм!"
          Перешли на перекрёстке улицу, опирающуюся на сквер с фонтаном, а с другой стороны уходящую куда то далеко в степь. На углу здания увидели табличку:"Улица Ленина". Кажется, вчера по этой улице мы ехали в автобусе с железнодорожной станции. Со стороны улицы, по которой мы шли висела табличка "Советская". А здание, на котором мы прочли таблички с названиями улиц, оказалось столовой.
          За дверью, у входа в обеденный зал стояла касса. Возле неё было вывешено меню, которое изучали несколько посетителей. Подобрав состав своего обеда посетитель оплачивал его стоимость и с чеком занимал место за столом. По залу сновали две официантки, которые брали чеки и согласно им разносили блюда. Некоторые нетерпеливые завсегдатаи сами получали блюда на раздаче. В меню значились два-три блюда первых, столько же вторых. Два салата, кисель и компот, сметана в стаканах, полных и наполненных на половину, свежая выпечка и чай. Я выбрал любимое харчо, зразы по-татарски, потому, что не знал, что это такое, компот и полстакана сметаны. Сели за свободный стол и в ожидании официантки, по укоренившийся привычке посетителей учреждений общественного питания, начали разминку хлебом, намазанным горчицей. За соседними столами ожидающие также жевали хлеб.
          Обед оказался вполне съедобным. Конечно, присутствовал характерный привкус общественной столовой, но в меру. В отличие от того, чем нас накормили в Семипалатинске в столовой возле железнодорожного вокзала. Сделать второй попытку отобедать в той столовой мы уже не рискнули. Оставшиеся дни мы питались в пельменной, налегая на блюда казахской кухни - беляши, манты и лапшу по-дунгански. Эти блюда у них вполне удавались. Особенно под сто грамм арака. Правда, на эти сто грамм у нас уже не было денег.
          Вышли из столовой, остановились на крыльце. Мы с Толиком Губановым закурили, Толик Гердий не курил. Он как семейный человек и прижимистый белорусский крестьянин в прошлом, не мог позволить себе такого баловства. Обсудили вкусовые качества употреблённых на обед блюд. Все остались довольны. Так заинтересовавшие меня зразы по-татарски оказались вкусными котлетками с начинкой из лука.
          Чтобы попасть в отдел кадров нам нужно было пройти в левое крыло видневшегося за фонтаном здания штаба войсковой части 52905. Мы пошли по правой стороне сквера, противоположной Дому офицеров. Стоявшее с этой стороны двухэтажное здание оказалось гостиницей № 1. Тогда на нём ещё не было памятной доски: "В этом здании жил и работал И. В. Курчатов", сохранившейся до настоящего времени.


                                                                                                     Будет продолжение...