Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Пишу!

Мезальянс с КГБ

                          Штрихи знакомства
  Заботу о политическом и моральным состоянием военнослужащих Советской Армии;
выявлением  лиц, чья деятельность могла быть  квалифицирована  как государственное преступление — измена, шпионаж, диверсия, терроризм; выявлением контрреволюционных организаций и групп лиц, ведущих антисоветскую агитацию; ведение следствия по государственным преступлениям  осуществляли Особые отделы, подчинённые Третьему главному управлению КГБ. В войсках они существовали параллельно с войсковыми соединениями уровня дивизии. Особо не рекламируя своё присутствие, особисты ненавязчиво вмешивались во все стороны службы и повседневной жизни . Я долго не мог понять, почему всеми разборками, возникающими по инициативе особого отдела, занимались политработники без участия командиров. Понял только тогда, когда обнаружил, что согласно Устава внутренней службы, только  заместителю командира части по политчасти вписано: -  воспитывать у личного состава сознание необходимости высокой политической бдительности, безупречного выполнения своего воинского долга, строгого сохранения военной и государственной тайны...
  На Полигоне Особый отдел занимал половину этажа в здании Штаба тыла, впоследствии Управления военных строителей. Возглавлял начальник в звании подполковник. Основной силой были особые уполномоченные в званиях майоров и капитанов. Каждый уполномоченный имел свой участок контроля: научно-испытательные подразделения, подразделения тыла, подразделения жизнеобеспечения, военные строители и т.д. Их службу у нас между собой называли "Молчи, молчи!" и не каждый офицер, тем более солдат знал особистов в лицо. Мне посчастливилось вплотную сойтись с несколькими из них по той причине, что я имел несколько пролётов и был трижды судим товарищеским судом чести. Естественно, каждый мой проступок оценивался Особым отделом насколько он представляет опасность для Советского государства. Судя по тому, что после каждой такой оценке я получал допуск к всё большим секретам, связанных с испытаниями ядерного оружия, тесты на лояльность я успешно проходил!
 Кроме того,  мне были доверены некоторые секреты собственной службы особистов и изъяны их безукоризненного поведения. Через мои методики шло списание спирта, которым радиохимический отдел спонсировал Особый отдел. Несколько раз в месяц, обычно во второй половине последнего рабочего дня рабочей недели, в наш отделе появлялся курирующий нас опер с флягой в коричневой папочке. Я обычно встречал его вопросом: - На отдых собрались товарищи чекисты?, - и не дав открыть рот, продолжал, - Молчу, молчу! Это был один из моих  шаблонов общения с товарищами такого рода. Вторым был заготовлен для замполита начальника Управления, который редко баловал нас своим общением, пропадая в политотделе или в рядом расположенной с ним лодочной станции: - Ба! Большевики вышли из подполья! На что подполковник Диденко возмущался: - У тебя юмор висельника!
   Первое знакомство с опером Особого отдела у меня состоялось ещё в 1961 году перед выпуском из военного училища. Последняя встреча в чернобыльской зоне в 1988 году во время участия
в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС.
   Я собирался одним постом рассказать о всех своих интимных встречах с КГБ, но передумал. Конкретные примеры взаимоотношений с Особым отделом покажу в случае проявления интереса к этой теме.
Это я

Будни Полигона

                  Из преисподней - в баню  
     Те пустоты в земной коре, которые нам приходилось обследовать "преисподней" назвали не мы. Это плоды воображения журналистов, которым охотно давал интервью именовавший себя "первым сталкером" Анатолий Михайлович Матущенко.   Мы же к этим мрачным подземельям, возникших в результате взрывов ядерных зарядов относились, возможно, без должной патетики. Только Рудольф Блинов, он был поэт по натуре, придавал своим творчеством некий ореол романтики.
     Было упоительно любопытно и жутковато пролазить по узким многометровым трубам в стенках забивочного плекса , чтобы миновав их расправиться во весь рост и в свете шахтёрских фонарей увидеть следы воздействия неотвратимой силы ядерного взрыва.  Время в подземельи, заполненное измерениями, описанием и отбором проб, пролетало не заметно.        Предстояло ещё несколько неприятных минут обратного пути к земной поверхности, опять, обдирая колени и бодая сталь труб головой,выползать в обратном направлении. И только глотнув свежего воздуха, отхаркавшись и  выплюнув радиоактивную пыль на устье штольни, вспоминаешь - впереди ждёт вознаграждение за несколько часов нечеловеческого труда - баня! Не та "баня" которой называли помывку тёпленькой солоноватой водой в санпропускнике, на настоящая - гибрид финской сауны и русской бани. Почему гибрид? Потому что это помывочное сооружение было построено по проекту сауны, но тепловой режим выдерживался присущим только русской бане. И ещё потому, что помывка сопровождалась необходимым  для русской бани застольем. Таким образом, оно получало двоякие свойства - сангигиенические и культурноотдыхательные.
     Содержали этот объект горноспасатели. Горноспасатели это особые люди организованные в военизированное подразделение в составе Центральной экспедиции в то время Лениногорского горно-обогатительного комбината. Задача этого подразделения - обеспечение горной безопасности рабочих, занятых на сооружении штолен, в которых размещались испытываемые изделия, и ликвидации аварий в них, не дай Бог это произойдёт. Мы, дорожа своей жизнью и соблюдая требования горной безопасности, состояли с ними в теснейшем контакте. В таком, что каждый из нас    признавались, что готовы вместе пойти в разведку. И в самом деле ходили. Они с стальными пиками в руках впереди. Внимательно осматривали стены и кровлю обрушенной взрывом штольни. Выколупывая или оббивая многоцентерные глыбы, удерживающиеся на весу за счёт только трения в раскрытых трещинах. Шли сдабривая опасную работу  садистской шуткой: "Если и обрушится, то не в нашу смену", когда подозрительная глыба не сразу поддавалась.
Остались в памяти Геннадий Ларин, который своей могучестью внушал уверенность, что он лидер команды. Противоположный ему по внешности но опытнейший и бесстрашный Стас  Фирстов ,  совсем свой в офицерской среде. Его брат Валерий Иванович,  был полковник ,  начальник оптического отдела Полигона. Надёжнейший и безотказный Василий Белозор. С ним я был знаком с первых дней своей лейтенантской службы. Я был командиром взвода, а он заместителем командира соседнего взвода старшим сержантом. Кроме того нас объединял интерес к одной и той же девушке, на которой Вася женился после увольнения в запас. К сожалению, век Василия оказался не долгим. Он умер с оружием в руках - на охоте  от сердечного приступа на следующий год после этой бани, о которой я пытаюсь рассказать. Пусть простят другие члены команды горноспасателей, которых я помню, но затрудняюсь назвать по именам. Память моя не беспредельна!
        Приведя себя в порядок в офицерской гостинице мы пересекли небольшой пустырь, отделявший нас от административного здания Центральной экспедиции. Дежурная часть горноспасателей, их общежитие и вожделенная баня - сауна располагались с отдельным входом с левого торца здания. Наше появление вызвало оживление, сопровождающиеся довольным потиранием рук при виде пятилитровой канистры с надписью "Закрепитель" в руке Рудольфа. Содержимое канистры соответствовало надписи тогда, когда она была на балансе оптического отдела. Что в ней сейчас не надо называть. Её содержимое было известно всем испытателям и тем, кто с ними входил в тесный контакт.   В центре заботливо сервированного  горняками  стола благоухал заяц-табака, который пару часов назад ещё соревновался в скорости с автобусом горноспасателей.   Процедуру обретения блаженства описывать я не буду. Она мало чем отличалась от обычной для суровой мужской компании. Правда в средине мероприятия нас посетила одна из нескольких женщин, имевшихся в составе горняцкого коллектива. Внезапно раздался грохот со двери, отделявшей удел горноспасателей от остального помещения конторы. Все насторожились. Объяснение дал вновь назначенный командиром взвода выпускник горного техникума Толя:  - Это моя лягушонка в коробчонке едет! Дверь распахнулась и удивлённым мужикам предстала дородная дама в два раза габаритнее своего юного супруга. Не выбирая выражений она сообщила своё мнение о нашем застольи и пригрозилась увести,её словами, "своего козла за рога". Мощным горноспасателям с трудом удалось отбить своего командира. Страсти улеглись только тогда, когда Гена вывел Толика на улицу. На мой вопрос, куда он его увёл, мне ответили - учить молодолго житейским мудростям.
      Не обошлась баня без приключений  и для меня  с Рудольфом. Мы как офисные москвичи вырвавшиеся на природу распарившисьголыми выскочили на снег и пытались в нём зарыться. Не тут-то было! Забыли, что это Казахстан и снег только для видимости. К синякам, заработанным при преодолении гермолазов забивочного комплекса, добавились от припорошенных снегом камней.
       Следующим утром возвращались домой в приподнятом настроении. Рудольф шутил, модулируя молодёжь: - Только теперь, побывав в полости подземного ядерного взрыв, вы можете называть себя мужчинами, даже если ощутите последствия! Я молчал. Где-то в глубине души шевелился  зародыш чувства ответственности, пробуженое заключительными словами тирады Рудольфа.
Это я

Месть старого моста

             
Мост

 Я уже не помню, когда ТАСС последний раз принесло благую весть. Вот опять сообщение о техногенной катастрофе. Утром 13 января в Калининграде произошло самопроизвольное обрушение опоры Берлинского моста и падение пролёта строения. На этой части моста стоял экскаватор, и рядом находились рабочие, которые проводили подготовительные работы (проводили разметку, готовили инструмент).Из-под завалов рухнувшего моста извлечены тела четырех человек. Два человека госпитализированы в тяжелом состоянии. Следователи и криминалисты выясняют причины случившегося.
      С
старый Берлинский (Пальмбургский) мост находился в Московском районе города. Он был построен в 1938 году, еще когда город был немецким. Во время войны мост был взорван по распоряжению командования осаждённого советскими войсками Кёнисберга. В последнее время часть проезжей части использовалась в составе окружной дороги. Остальные участки были признанные не подлежащими восстановлению. Разборка мостовых сооружений велась до   времени катастрофы.
Особенностью моста являлось то, что на опорах, расположенных на берегах Старой и Новой Преголи, размещались удлинённые пролётные строения, консолями направленные в сторону русел. На консолях размещались специальные вставки. Узлы моста находились в устойчивом равновесии, однако в опорах были предусмотрены минные каморы, куда можно было заложить взрывчатку, что позволило бы в нужный момент вывести мост из строя[1][2].
zmBKLM5PKgg    Таким мост я увидел впервые в 1958 году, когда нас, курсантов Калининградского краснознамённого военно-инженерного училища вывели на него для проведения практических занятий.
     Мост был в трёх километрах от посёлка Борисова, в котором располагалось наше училище и волей судеб служил наглядным пособием и полигоном для обучения будущих офицеров инженерных войск.
     По минно-взрывной подготовке мы отрабатывали приёмы минирования и разминирования, используя имеющиеся в опорах моста зарядные каморы. Рассчитывали необходимое количество взрывчатого вещества и средств взрывания для разрушения бетонных сооружений и практически проверяли результаты расчёта на валявшихся под мостом обломках пролётного строения.
       При изучении тактики и инженерного обеспечения боя учились планировать боевые действия и составлять боевые приказы.
       Особую ценность руины моста представляли для обучения по курсу "Военные мосты". Энтузиазмом преподавателей будущие мостостроители осваивали не только технологию строительства деревянных войсковых мостов, но и получали представление о возведении фундаментальных мостов из железобетона. При выдаче заданий на дипломное проектирование в числе тем всегда участвовали задания на восстановление нашего моста. Таким образом, не одно поколение курсантов проработало вопросы подъёма  разрушенных пролётов
и восстановления повреждённых опор. Но как теперь стало понятным, более пятидесяти лет не хватило для осуществления проектов. Кощунственно это сказать, но старый мост отомстил за попытку стереть его с лица земли. И, как всегда, субъектами мести стали простые работяги. Вечная им память!

Пишу!

История испытаний ядерного оружия

                              Вывал

      Продолжим знакомство с технологией испытаний ядерных взрывных устройств в скважинах а закончим, как всегда, занятным случаем из истории Полигона.
      Установленный срок очередного испытания срывался. При контрольном шаблонировании боевой скважины шаблон застрял на отметке 375 метров, то есть на половине глубины, на которую планировалось спустить изделие. Вначале шаблон шёл вниз в ритме, который ему задавали бурильщики свинчивающие бурильные трубы  спускной колонны. Потом механик бурильной установки как будь-то бы своим хребтом прочувствовал удар на глубине скважины. Из фургона, где стояла аппаратура дистанционной тензометрии  нагружения спускной колоны, выскочил Саня Барсуков, криком и  скрещивающимися руками предупредил, что спуск надо прекратить. Тензодатчики показали, что  нагрузка возросла на 1700 кг.
      У устья  скважины мгновенно собралась  комиссия в составе бурового мастера, куратора авторского надзора от ПромНИИ Проекта Люси Никоновой , начальника объекта, майора из отдела капитального строительства и председателя приёмной комиссии, подполковника из НИП. Обсудив ситуацию, пришли к выводу, что
причина могла быть только одна - произошёл вывал породы из стенки скважины выше опущенного шаблона.
      Можно было потянуть шаблон в верх, спускная колонна имеет запас прочности достаточный, чтобы выдержать добавленную породой нагрузку. Попробовали - но безуспешно. Тензометристы предупредили, что дальше увеличивать нагрузку опасно. Могут не выдержать замки буровых труб. Тогда решили попробовать спустить шаблон немного вниз, в надежде, что  обрушенная порода сместится  и позволит сдвинуть  её вверх вместе с шаблоном. Попробовали! Шаблон сдвинулся  на полтора метра и стал в положение, что называется, ни туды, ни сюды!

 .    Дальнейшее обсуждение сложившейся ситуации проходило в такой специфичной лексической оболочке, что я мог различать только отдельные вылетающие из неё термины: помпаж, тампонаж, турбобур, бурильный раствор, экстрактор, элеватор....Советы давали все, включая бурил, причём одновременно. Только военные строители, работающие у буровиков на подхвате, присели в тенёк навеса, который должен будет скрывать изделие от вражеских спутников, и облегчённо закурили. Наконец, кто-то властно сказал "Ша!" и я из дальнейших команд понял,  что решили перво-наперво подвесить спускную колонну на фланце оголовка скважины на подкладную вилку и доложить руководству.  Буровики взялись за подкладную вилку,  буровой мастер схватил телефон и стал дозваниваться до главного инженера МСУ-24, а господа офицеры ,простите, тогда ещё "товарищи", бросили на пальцах кому из них выпадет честь доложить заместителю начальника Полигона по НИИР, тогда ещё полковнику, Малунову Альберту  Владимировичу, что срок спуска изделия сорван!
      Не прошло и трёх часов, как вокруг скважины стали собираться начальники. Чем мог изменить ситуацию тот же зам. по НИИР или начальник экспедиции ВНИИЭФ Владимир Петрович Жарков, когда успех операции всецело в руках бурового мастера? Единственный, чье присутствие могло ускорить работу, это явившийся собственной персоной начальник МСУ-24 Павел Кутилкин, который имел солидный опыт восстановления аварийных скважин и мог привлечь все необходимые силы и средства. Это он и сделал. Привёз с собой сменную буровую бригаду, сняв с какого-то очередного объекта.
А50М      Работа велась посредством агрегата А-50 на базе КрАЗ-250, который был установлен над скважиной  для спуска испытываемых изделий , а в данном случае его были вынуждены использовать по  прямому назначению - для  ремонта  скважины с проведением спускоподъемных операций с насосно-компрессорными и бурильными трубами.
  Я не стану рассказывать о технологии восстановления скважины, тем более я её не до конца  понимал. Ведь работы велись на глубине 375 метров и, если бы можно было заглянуть в скважину, то ничего бы не увидел. Она до оголовка была заполнена буровым раствором. Да и сами буровики не заглядывали в скважину. Со стороны казалось, что они только то и делали, что поднимали и опускали став бурильных труб. Но присмотревшись, можно было заметить, что при каждом подъёме на нижней бурильной трубе менялся какой-то замысловатый инструмент.
  Когда я наблюдал работу буроовой бригады, то вспоминал, на сколько права  пословица - на три вещи можно  смотреть не отрываясь: как горит огонь, как течёт вода и как работают профессионалы!
   Темп работ здавал механик, который, манипулируя рычагами на пульте управления, устанавливал необходимую склрость подъёма или спуска става труб. Двое рабочих манипулировали возде устья скважины свинчивая или развинчивая трубы трубы. Двое  подхватывали конец свинченного звена  и оттаскивали его вдоль полка, на котором укладывались трубы, и освобождали крюк с элеватором. При спуск действовали в обратном порядке. Подтягивали крюк к трубе, захватывали начало трубы элеватором и давали отмашку на подъём. Даже при хорошо отработанном ритме на подъём - спуск одного звена из двух предварительно свинченных восьмиметровых труб требовалось порядка двух минут. Много времени уходило на смену инструмента, на вымывание раздробленной над застрявшим шаблоном породы.
   Ко времени ужина присутствующие на площадке начальники и сочувствующие и типа меня разъехали, оставив буровиков продолжать свою работу по восстановлению скважины.
    Утром следующего дня председатель приёмной комиссии оповестил всех руководителей испытательных групп, что Малунов назначил спуск изделия на 15 часов. Когда после завтрака народ подтянулся к своим рабочим местам бурильщики с военными строителями грузили на грузовик не участвующее в спуске оборудование. Начальник режима экспедиции и офицер службы режима Полигона Игорь Муромцев поторапливали рабочих, по ходу сверяя оставшихся на приустьевой площадке со списком допущенных к работам на приустьевой площадке. Я, мой помощник Боря Чумаков и два солдата входили в число допущенных. Нам предстоялопо мере спуска изделия устанавливать на спускной колоне датчики дистанционных дозиметрических измерений системы "Сплав". Первый датчик планировалось установить в стапятидесяти метров от центра взрыва, поэтому даже после начала спуска у нас было достаточно времени для подготовки. Убедившись, что барабаны с нашими кабелями никто не укатил с кабельной рампы, я переместился поближе к фургону в котором распологались должностные лица, ответственные за организацию работ на спуске, перечисленные мной в начале поста как принявших участие в создавшийся аварийной ситуации. Меня интересовали особенности работы этих должностных лиц, поскольку на любом очередном опыте мог оказаться в их составе. Правда, из-за постоянной занятости во всех испытаниях со своей методикой меня пока ещё никогда не назначали в какие-нибудь комиссии и не навешивали не свойственные мне обязанности.
      Было заметно, что Альберт Владимирович был в хорошем настроении - опасность срыва плана испытаний миновала! Пытался даже шутить своими своеобразными шутками. Увидев вдали приблежающуюся транспортную колонну  с изделиями, он поднял глаза в небо и кинул Муромцеву: - Посмотри, американские спутники пролетели? Но Игорь, тёртый калач, не задрал голову вверх,а открыл папочку и, заглянув в документ, доложил: - Ещё есть окно продолжительностью 140 минут! Малунов ухмыльнулся, поняв что не удалось поймать Игоря на шутке со спутником. Подъехаль уазик, из него выскочили Юлий Лебедев и Гриша Зайцев, представители проекта. Я прокоментировал: -  Вот и Зайцев с Лебедевым приехали! Малунов уточнил: - Нет, Лебедев на полшага раньше!
      Опередив колонну с изделиями, подъехал миниавтобус с главными виновниками действа - сотрудниками ВНИИЭФ во главе с членом-корриспондентом АН СССР  Юрием Алексеевичем Трутневым. Последним из салона вышел майор в авиационной форме. Вероятно, военпред. А может быть чекист. И те и другие любили выглядеть авиаторами.
       Подъехала колонна с изделиями. Следовавшая во главе машина ГАИ остановилась не доезжая до промплощадки. На неё ей путь был закрыт! Размещением транспорта занялся кто-то из сотрудников экспедиции ВНИИЭФ. Он показал место грузовику с технологической оснасткой и стал управлять действиями водителя КрАЗа с термостатическим кузовом, направляя его задним ходом к маскировочному навесу, под которым будет разгружено, а потом подготовлено к спуску испытываемое изделие.
       Я посмотрел на часы. Если разгрузка первого изделия считается началом спуска, то он начался точно в назначенное Малуновым время!
Пишу!

История испытаний ядерного оружия

                                  Скважина

  Не хочу  расстраивать тех, кто потерял надежду прочитать ещё что-нибудь, вышедшее из под моих рук,, но у меня всё хорошо! Немного забуксовал на крайнем посте. Давно уже подготовил материал для  этого поста, но никак не мог решить - стоит ли его публиковать. Вызовет ли он какой-либо интерес у сформировавшегося круга моих читателей и будет ли способствовать расширению этот круга?  Кроме того, работу над этим постом, как красиво говорят, преследовал злой рок. Три раза из черновика исчезала половина готового текста.  Вот и сейчас, предыдущее предложение удалось напечатать с третьей попытки - браузер переключал ЖЖ на другую страницу, правда сохранив не законченную фразу. У меня уже возникла конспирологическая версия, что кто-то в интернете отфильтровывает темы, содержащие ключевые слова "испытания ядерного оружия". Надо будет проверить используя условные наименования из прошлого типа "изделие".
  Наконец-таки решился продолжить, но значительно урезав содержания, отправив читателя, заинтересовавшегося подробностями, к материалом, изложенным в открытой печати нашим атомным министерством во времена, когда и продавались и раздаривались все секреты, которые мы сами старались не произносить в слух.
 Известны два вида подземных испытаний ядерного оружия на полигонах , отличающиеся условиями заложения ядерного взрывного устройства: в штольнях и в скважинах. О подготовке испытаний в штольнях я уже рассказал.  Теперь о скважинах.
 Скважина — горная выработка круглого сечения, пробуренная с поверхности земли  без доступа человека к забою , диаметр которой намного меньше ее глубины. Эта особенность в технологии строительства - без доступа человека к забою - служит отличием скважины от штольни. Тот, кто однажды заглядывал в колодец круглого сечения уже имеет представление о скважине. Остаётся только включить воображение и представить, что этот колодец уходит в глубину на несколько сотен метров.
Скважина Скважина, в которую помещали ядерное взрывное устройство, в терминологии испытателей, называлась "боевой или зарядной скважиной".  При её проектировании требовалось выполнить два основных условия. Её диаметр должен был позволять беспрепятственно опустить ядерный заряд на глубину взрыва и её глубина должна была соответствовать условию соблюдения камуфлетности взрыва.  То есть, продукты взрыва не должны были выйти из горного массива на дневную поверхность. Для ядерных взрывов, допустимой по соглашению с США максимальной  мощностью 150 килотонн ,  для площадке "Балапан" Полигона глубина заложения должна была находиться в пределах  500-700 метров в зависимости от конкретного горно-геологического строения и минералогического содержания пород в близи центра взрыва.
Типовая конструкция боевой скважины подготовленной к взрыву  на   рисунке слева.
Скважины диаметром порядка полутора метров и глубиной до километра проходили ударно-вращательным методом, который обеспечивал строгую вертикальность проходки. Начальный участок скважины в рыхлых грунтах укреплялся стальной обсадной трубой длиной в несколько десятков метров. На торце обсадной трубы устанавливался оголовок в виде фланца, который служил опорой для удержания спускаемого изделия.
 На Семипалатинском полигоне строительство боевых скважин выполняли бурильщики МСУ-24, структурного подразделения треста "Гидроспецстрой", который существует и в настоящее время. Долгое время это подразделение возглавлял Павел Кутилкин, который, лишившись привычного занятия  по понятным обстоятельствам, организовал на производственной базе в  в г.Селятино Московской области частное предприятие по бурению скважин для водоснабжения.   Его кампания процветает, выполняя  заказы дачников нашего Наро-Фоминского района и всей области.
После завершения буровых работ и промывки полости скважины  проверялась её проходимость с помощью шаблона, имеющего габариты контейнера в котором будет спускаться испытываемое  ядерное взрывное устройство.   Собиралась экспериментальная сборка, состоящая из одного или нескольких контейнеров с зарядами и приборных штанг, на которых устанавливались датчики для измерения параметров взрыва. Эта связка выглядела так, как показано на фото справа.
Установка 830
На фото показаны  контейнеры диаметром 830 мм, предназначенные для  помещёния в них ядерных взрывных устройств. Приборные штанги не показаны. Они представляли из себя ферменные конструкции из стального профиля или в виде алюминиевых труб длиной 10-12 метров.  Экспериментальная сборка  крепилась к фланцу, приваренному к начальному торцу бурильной трубы, служащей спускной колонной, и   опускалась в скважину посредством бурильного агрегата. По мере спуска колонна бурильных труб наращивалась сверху. Вместе с зарядными контейнерами  в скважину спускались идущие от них кабели подрыва, измерительные и контрольные кабели.
Считаю, что этих букв достаточно чтобы создать представление о технологии проведения подземного испытания изделия при заложении в скважине. Подробности смотрите в главе ТЕХНОЛОГИЯ ПРОВЕДЕНИЯ ПОДЗЕМНЫХ ЯВ
Оставшийся в моих пальцах пишущий зуд я лучше использую  для разрядки серьёзности обсуждения, рассказав как я отдыхал во время подготовки к очередному испытанию.
 На следующей фотографии мы видим как выглядел  участок местности вблизи эпицентра  спустя  несколько лет. Самая толстая труба это кондуктор, который задаёт направление бурения и предохраняет начальный участок скважины от обрушения в рыхлой породе. Из кондуктора выступает обсадная труба, уходящая вглубь на 50-200 метров в зависимости от устойчивости стенок скважины. Рядом с смотрящим в даль аборигеном из оголовка скважины торчит  168 миллиметровая трубаспускной колонны. Вот именно на ней и был спущен ядерный заряд с приборным оснащением на глубину взрыва.
Спускная колонна

      Абориген, вероятно, сотрудник  Института ядерной физики Академии наук Республики Казахстан. Этот институт возглавил работы по демилитаризации Полигона после его закрытия на гранты, выделенных госдепом США. Его фривольный вид на фоне выжженной солнцем степи вызвал у меня видения почти полувековой давности.
        Во время испытаний на расстоянии 5-7 километров от этой скважины располагалась площадка командного пункта автоматики, на которой, помимо собственно аппаратурного комплекса автоматики подрыва, находились фургоны  руководства испытанием, приборные сооружения средств связи, дизельные электростанции и некоторых методик. В том числе приборное сооружение ППС-29 методики дистанционных дозиметрических измерений "Сплав", ответственный за которую был ваш покорный блогер.
         В средине дня, когда наступало обеденное время, я отправлял своих офицеров и солдат на площадку Балапан в столовую, а сам оставался в фургоне. Когда затихал гул отъезжающих маши я раздевался до плавок и с высокого порога приборного сооружения оглядывал степь, выбирая направление очередной прогулки. Степь простиралась до синевшего вдалеке хребта Чингиз. Слева на жёлтом фоне чернела штриховая линия отвала воронки "Атомного озера". Ближе можно было различить торчащие из земли ржавые оголовки старых отработанных скважин. Расстояние между ними были примерно один километр. Вот по ним я и намечал свой маршрут. Удалившись от площадки КПА на две сотни метров, я повязывал голову плавками, чтобы защититься от солнечного удара  и с дозиметрическим прибором в руке, прихваченным по профессиональной привычке, обходил четыре - пять оголовков. Возвращался к фургону покрытый колером свежего загара и вволю надышавшись терпким запахом полыня и другого степного разнотравья. Это были незабываемые минуты оздоровительных прогулок , другие было трудно выбрать в насыщенный период испытаний. Благодаря этим прогулкам удавалось избежать признаков "армейского загара", когда загорелыми становились только голова до воротничка и кисти рук.
     
Это я

Байки из прошлого

                                      Кирпич


      Эта картинка из цикла солдатской шутки юмора вызвала у меня ассоциативный рядсобытий зимы 1963 года.
      Как всегда, в предверии нашего большого праздника - Дня Советской Армии и Военно Морского Флота, в те годы действительно большрго для армейцев праздника, так как в отличии от всего народа у нас был праздничный день, омрачаемый только торжественным построением, проводился гарнизонный смотр художественной самодеятельности.кирпич
Войсковые части по очереди на сцене Гарнизонного солдатского клуба демонстрировали свои таланты. Вот пришла и наша очередь.
    Четырёхпятидесяти местный зал заполнен до предела. В партере установлены покрытые кумачём столы за которыми восседает жюри. В его составе командир части, замполит, секретарь комсомольской организации, начальник клуба части, председатель женсовета части - кто-то из жён начальников, предствитель политотдела и представители, так сказать, солдатской общественоости - кто-то из солдат и сержантов. Во главе жюри, как всегда, не знаю почему, на мой взгляд, совершенно далёкий от искусства начальник АХО подполковник интендантской службы  Мясников. Ведёт конкурсный концерт свежеиспечённый, но уже проявивший себя активностью, лейтенант Иван Рожков.
         Иван выходит на сцену и объявляет: - Выступает инструментальный оркестр первой роты в составе...По мере объявления  музыканты выходят по очереди из-за кулис  со своими инструментами в руках. Первым, конечно, весь увешанный своими прибамбасами ударник. Наконец, Иван объявляет последнего участника оркестра: - Мальчик с балалаечкой рядовой Шунин! Из-за кулис с невозмутимым лицом выплывает маленький солдатик  с треугольным контрабасом вдвое выше его ростом. Солдаты в зале вскакивают с аплодисментами! Члены жюри качают головами сдерживая улыбки. Не понятно, то ли одобряя шутку, то ли осуждая её. Иван продолжил: - Инструментальная композиция Джонни Грина "Солнце зашло за угол"!  Зал взревел! Члены жюри схватились за головы, но на этот раз усидели на своих стульях.

         Иван продолжал объявлять номера: - Шуточная компазиция "Кирпич" в сполнении коллектива второй роты.... Поднимается занавес. На сцене горка из нескольких десятков кирпичей. К кирпичам два солдата подвозят тачку и начинают их на неё укладывать. Терпение зала , наблюдающего эту унылую трудовую картину, на исходе. Звучат язвительные советы, робкий свист и редкие хлопки в ладоши. Наконец на полу остался послекдний кирпич. Но он никак не хочет ложиться на тачку. После нескольких попыток его уложить, не справившийся с кирпичом солдат, махает с огорчением рукой и, широко размахнувшись, бросает его в зал. Кирпич плавно описав крутую траекторию планирует на место председателя жюри. Грузный Жора Мясников в мгновение оказывается под столом, который двинулся в направлении от сцены, поднятый спиной подполковника. Некоторые члены жюри последовали примеру своего руководителя.Секунда - и кирпич мягко приземлился на место, предназначенное председателю, несколько раз подпрыгнул и замер. Мёртвая тишина, сопровождавшая полёт кирпича, взорвалась восторгом!
        Подполковник Мясников, что-то нечленораздельно бормоча, вылез из под стола, отряхнул колени и, с обидой взглянув в сторону сцены, направился к выходу из зала. За ним поспешил командир части майор Юрьев.  Замполит майор Василий Иванович Карелкин посмотрел им во след и подумав, сделал отмашку: - Продолжаем!
        Результаты смотра были неожиданными. В итоговом приказе начальника Полигона, подготовленном политотделом, были особо отмечены те намера, которые вызывали наши опасения: "Солнце зашло за угол" и "Кирпич". Надо помнить, что этот конкурс  проводился в период хрущёвской оттепели и самые дремучие ретрограды опасались принимать не популярные решения.
 
Это я

Актуальные новости

                   

             Как будут воевать с Россией?

                  Опубликовал Владимир Сварщиков, 29.10.2014 в 21:16
         http://mirtesen.ru/url?e=pad_click&announce=1&pad_page=0&utm_campaign=newsletter_main&blog_post_id=43645332228

  Статья не только познавательная, но и поучительная. Я наблюдаю как элитные российские подразделения бывшей Кантемировской дивизии обрастают боевыми группами, которые сейчас прикидываются гастарбайтерами и размещаются на садовых участках и в поселениях с поощрения дачников. Ни местные власти, ни полиция этими группами не интересуется. Даже внешним видом и физической подготовленностью, не говоря уже о ваххабитским фанатизмом они превосходят российских солдат, которых я могу наблюдать. И захватить бронетехнику некогда знаменитой танковой дивизии для них не проблема. Я не раз говорил, что поверю в то, что в стране наводится порядок, тогда, когда ко мне придёт для знакомства участковый уполномоченный полиции. За двадцать лет гражданской жизни я такое должностное лицо не встречал. Нет, простите, в Чернобыле имел даже неприятную встречу!
 

            Гастарбайтеры в россии. Не настораживает? http://tanjand.livejournal.com/1155556.html
Это я

Женщины Полигона

                                            В одном строю.

             Моё знакомство с прекрасной долей российской армии началось с Шурочки Азаровой. С тех пор милая мордашка Ларисы Голубкиной, создавший образ девицы-гусара всегда вырисовывался в моём сознании, когда заходила речь в мужских компаниях о солдатках. Не о тех солдатках, которые ждали мужей с полей сражений, а о тех, которые с винтовкой в руках, за штурвалом самолёта и за рычагами танка уничтожали врага, или с санитарной сумкой на боку выносили на своих руках раненых бойцов.
              Это история, а в реальной жизни с женщинами- я впервые встретился в стенах Харьковского высшего командно-инженерного училища, которое в год моего поступления на учёбу было преобразовано из Харьковского высшего военно-инженерного училища. Два преподавателя-женщины служили на вновь организованном факультете систем боевого управления ракетно-космических комплексов. Одна из них  инженер-полковником авиации Нона Сергеевна
преподавала нам теорию связи.  Перед таким преподавателем мычать на экзамене, вместо чёткого доклада, не позволяло мужское самолюбие.
Солдатки        Здесь я покажу вам наших сослуживцев, которые рядом с нами принимали участия в испытаниях ядерного оружия на Полигоне. Конечно, они, как и мы, не защищали Родину с оружием в руках. В лабораториях, машинном зале вычислительного комплекса, у препараторских столов медико-биологического отдела и в служебных кабинетах безукоризненно выполняли свои служебные обязанности. Своей ответственностью и старательностью зачастую дисциплинировали офицеров.
         К сожалению, я могу их только показать, но не всех в состоянии представить, так как память сохранила их образы, но не удержала имён. Могу только назвать некоторых из сотрудниц НИП. Прежде всего, выскажу общий для всех боевых подруг комплимент - с возрастом, достигши женской зрелости, они стали ещё интересней!
         Слева на снимке, рядом с главным нашим фотографом Геннадием Ивановичем Жаворонковым, сидит Лариса Кириленко. К счастью, она активно участвует в сети"Одноклассники" и я надеюсь с её помощью восстановить имена всех участниц съёмки. Над Ларисой стоит с голливудской улыбочкой Вера Скотаренко (Хворост). Она была единственной девушкой в нашей дозиметрической лаборатории. С её приходом ускорилась обработка результатов измерений и потеплели отношения в коллективе.К сожалению, я сейчас не обнаружил её в числе своих друзей в "Одноклассниках" Надеюсь, что это просто недоразумение!
       Во втором ряду вторая справа Люба Асташенко. Мы с ней были знакомы ещё с тех пор, когда она работала в детском садике и не уследила за моей дочкой Ксюшей, которая сбежала на Иртыш и свалилась с обрыва, сломав руку. В последствии Люба закончила институт и заняла место программиста в медико-биологическом отделе. Когда впервые надела военную форму прибежала ко мне в отдел, что бы я оценил её новую внешность на правах старого знакомого. Кроме восторга другой оценки я не нашёл! Рядом с Любой слева Вера Дашкина. Её и её мужа Виктора Дашкина тоже можно увидеть в "Одноклассниках". Самой высокой в этой живописной группе оказалась Ольга Волкова.
Круг нашего знакомства расширил В.К.Ключников. Он рассеял мои сомнения относительно солдата, сфотографировавшегося с нарушением военной формы одежды: крайняя слева - Наташа Шкурина. В этом году уволилась из ВС в звании прапорщика контрразведки 12 ГУ. У нас она работала радиохимиком по специальности. А во время учёбы в ТПУ в 70-х годах вместе с Кузьмичом участвовала в народном оперном театре.
Я мог бы назвать и некоторых других девушек на этой фотографии, но боюсь переврать имена и исказить фамилии.Будем надеяться на ответную реакцию читателей.
Узел связи Речник 88      На следующей фотографии личный состав центрального коммутатора связи. К сожалению, я не знаю ни одного имени этих милых девушек, так как к ним было принято  обращаться по позывному коммутатора - "Плечо", или "Речник" или "Удалённый".  Вот эти военнослужащие по-настоящему несли боевое дежурства, так как связь не знает перерывов и выходных!
      На Полигоне женщины в погонах появились где-то в начале 80-х годов прошлого столетия при очередной армейской реформе. Командование, помимо решения демографической проблемы, решило создать рабочие места для жён и дочерей военнослужащих.Желающих поступить на службу было много. Не только среди не имевших работу, но и среди занимавших  гражданские должности. Так ка оклад денежного содержания женщины-военнослужащей в звании рядового превышал зарплату инженера. Не говоря уже о пайковых, надбавке за выслугу лет, воинское звание и бесплатную одежду. В которой даже женщины с излишками дородности выглядели стройными.
Это я

Боевые подруги

          Проектно-Конструкторское Бюро

   
В ряде публикаций  в моём ЖЖ я рассказывал об испытателях Полигона - офицерах и испытательницах, служащих Советской Армии, в частности, о радиохимиках. Сейчас познакомлю вас с работниками второго эшелона, оказывавших неоценимую помощь испытателям своим кропотливым высокопрофессиональным трудом. Они были незаметными труженицами на фоне масштабных задач испытаний, но  служили украшением  мужского коллектива  и, во многих случаях, дисциплинирующим фактором.
      Фотография была сделана где-то в 1967 - 1968 г.г. чтобы увековечить коллектив Коммунистического труда. Была в то время такая оценка достигнутых трудовых успехов.

File0398
  В центре начальник ПКБ инженер-подполковник Иванов Игорь Александрович. Не стоит думать, что он вырос до руководителя этого коллектива в кабинетах условиях. Назначение на эту должность было вызвано тем, что Игорь Александрович выбрал свою норму радиоактивного облучения на опытных площадках полигона и дальнейшая его служба могла продолжаться только в канцелярских условиях или за пределами Полигона. Он выбрал продолжение службы на Полигоне.
   Справа от начальника сидит Лиля Струкова, слева - Лилия Матвеевна Хуснутдинова. Стоит майор Иван Балясов, заместитель начальника ПКБ, стоящую рядом с ним женщину хорошо помню, но имя не сохранилось в памяти. За ней Тамара Шёголева, рядом с ней брюнетка Лилия Семчук и блондинка в центре Светлана Павловна Гаврикова. Офицер на правом фланге капитан Валерий Мазуров.
    К сожалению, имена остальных милых женщин на этой фотографии я уже не помню, но надеюсь, что найдутся ветераны Полигона, которые помогут назвать все имена.
На дежурстве

Педагогический анекдот

          Армейская педагогика

Запись, созданная naina555 на тему "Жестокий педагогический анекдот :)", напомнила мне случай из моей армейской жизни.
В последний месяц моего командирского прошлого я исполнял обязанности командира первой роты эксплуатационно-технического батальона. Начало октября - начало нового учебного года. Естественно, и период наибольшего внимания со стороны вышестоящего командования, проявляющегося в мелочных придирках, которые должны были демонстрировать участие старших начальников в учебно-воспитательном процессе.
На этот раз в части "работала" московская комиссия политработников, изучавшая состояние политико-воспитательной работы среди личного состава. В моей роте в сопровождении представителя политотдела Полигона появился полненький, лысенький полковник с ленинским прищуром в глазах. Мне казалось, что этот ленинский прищур, который политработники демонстрировали при рукопожатии, делая такое движение на встречу собеседнику, как будь-то бы пытаются проникнуть в душу,
отрабатывают у них на спецподготовке.
После нескольких вопросов, из моих ответов на которые профессиональный политрабочий мог составить впечатление о моральном климате в подразделении и состоянии воинской дисциплины, полковник предложил мне назвать фамилии злостных нарушителей воинской дисциплины. Я назвал с дюжину фамилий и в их числе двоих Прокофьевых. Это пара заинтересовала полковника:
— Это что, братья?
— Никак нет, товарищ полковник! Даже не земляки, - ответил я.
— Представьте мне одного из них!
Через дежурного по роте я вызвал того Прокофьева, который в это время не был на вахте. В канцелярию ввалился Прокофьев-большой. Амбал с согнутыми в локтях руками и выдающейся в перёд челюстью. Я его всегда видел в такой позе. Мне казалось, что мышцы не позволяли разогнуться его рукам. Вот такой воин предстал перед лощённым ликом московского начальника.
— Как тебя зовут, солдатик?, - начал с ним полковник задушевный разговор, - Садись, пожалуйста!
— Николай, - ответил солдат как-то боком устроившись на табурете, оставив на весу половину своих могучих чресел.
— Командир роты мне доложил, что у тебя не всё благополучно с воинской дисциплиной. Это так?
— А чо? Я ничево!
— Тебе, наверное, было бы стыдно, если бы о твоём поведении узнал твой !
— У меня нет отца. Его убили!, - растрогался наш реципиент.
— Вот видишь, он погиб под такой же звездой, какая на твоей пилотке!, - полковник кивнул в сторону головного убора солдата, - ты не знаешь, на каком фронте он воевал? Может быть мы были с ним однополчанами!
— Его зарезали в лагере!
Полковник в растерянности развёл руками:
— Ну, что же, иди солдатик, и не нарушай дисциплину!
Когда Прокофьев вышел из канцелярии, полковник с сочувствием обратился ко мне:
— Как вы с ними справляетесь?
Я молча кивнул в сторону висевших на стене справа от портрета маршала Р.Я.Малиновского боксёрских перчаток. Полковник понимающе усмехнулся и после этого я признал в нём настоящего офицера.