Tags: Испытания ЯО

Это я

Замечательные люди. Леонид Семёнович Майоров

                              ВОСПОМИНАНИЯ О СЛУЖБЕ НА СЕМИПАЛАТИНСКОМ ЯДЕРНОМ ПОЛИГОНЕ
                                   
                                                          Л. С. Майоров . Продолжение.

          7. В интересах обороны.

К числу нестандартных испытаний следует отнести и испыта­ния зарядов для противоракетной обороны. Для начала зададим­ся вопросом: чем можно поразить баллистическую ракету с ядер­ным зарядом, летящую на цель? Баллистическая ракета основной путь к цели преодолевает на высоте около 100 километров от по­верхности Земли, где практически нет атмосферы (давление там не более 10" мм рт. ст.). Ударная волна в этой среде отсутствует, световое и тепловое излучение действуют только на близком рас­стоянии, к тому же от него может защитить специальное покры­тие боеголовок. Остается один поражающий фактор - проникаю­щие излучения, которые в обычных зарядах, описанных в вой­сковых наставлениях, составляют 10-15 % общей энергии взрыва заряда. Это обстоятельство заставило разработчиков ядерных за­рядов создавать такие изделия, в которых бы основная энергия приходилась на проникающие излучения, в основном на высоко­энергетические нейтроны и рентгеновское излучение.

Collapse )

                                                                 Продолжение следует.

Это я

Ветераны вспоминают. Шидловский Герман Георгиевич

   Да простит Герман Георгиевич меня за невнимательность. Признаю свою вину. Эти записки пролежали у меня более года, а я неоднократно отсылал их автору электронные письма с просьбой поделиться своими воспоминаниями. Не получив ответа, ещё и обижался. Подвела меня память и безалаберность размещения материалов в своих компьютерах. Простите меня, Герман Георгиевич! Сделайте скидку на то, что я тоже давно не юноша с твёрдой памятью.
    Я несколько перекомпонировал  подлинники ,  подогнав их под формат ЖЖ, надеясь, что автор не предъявит претензий.
        

      Генерал-майор Шидловский Герман Георгиевич родился в Москве 12 августа 1933
года.    
                                                                                     

      В  1951 г.с золотой медалью окончил 2 Московское артиллерийское подготовительное училище и был направлен в Рязанское артиллерийское училище, которое окончил в 1953 г.

       В 1953-56 г.г. служил в г. Черняховске Калининградской области в Корпусной артиллерийской бригаде. В 1956-61 г.г. слушатель Военной академии им. Ф.Э. Дзержинского.

       В 1961-86 г.г. проходил службу на 2 Государственном Военном центральном научно-исследовательском полигоне МО (Семипалатинский ядерный испытательный полигон), в 1961-79 г.г. на должностях от МНС до начальника В 1управления обеспечения испытаний, в 1979-84 г.г. – начальник штаба полигона, в 1984-86 г.г. – заместитель начальника полигона по испытаниям и НИР.

В 1986-87 г.г. – заместитель, в 1987-92 г.г. – начальник Службы Специального Контроля, заместитель начальника 12 ГУ МО.

                                                              Начало карьеры

          На полигон я прибыл в августе 1961 года после окончания Военной Инженерной Академии им. Ф.Э.Дзержинского.
         В начале сентября после выхода СССР из моратория 1958-61 г.г. и начала испытаний на Опытном поле (ОП) полигона ядерных зарядов в атмосфере я был прикомандирован к группе полковника Н.В.Парамонова из ЦНИИ-12. Перед опытом группа укрывалась на ОП  в подвале сооружения 2ПВ-5000 
Северо-Восточного радиуса. После прихода воздушной ударной волны от взрыва мы выбегали из сооружения и производили стрельбу прямой наводкой по поднимающемуся радиоактивному облаку взрыва. Стрельба велась из реактивной установки "Стриж" ПВО модернизированными снарядами с парашютом и головной частью, содержащей  аппаратуру для радиационных исследований.  В этой группе я работал до окончания испытаний в декабре.
         В начале 1962 г. прошел подготовку на курсах учебного центра 12 ГУ МО, располагавшегося на территории полигона, по 2-ой (компоновка и автоматика ядерных зарядов и боеприпасов) и 1-ой (заряд, центральная часть) специальностям. Начальником учебного центра был полковник Б.А.Крыжов, позже заместитель начальника полигона по испытаниям и НИР, генерал-майор. По окончании курсов получил удостоверение сборщика ядерных боеприпасов.


Collapse )


 

 

 

 

Пишу!

К юбилею Юрия Алексеевича Трутнева

                                                                                                                   
2 ноября 2012 года выдающемуся физику-теоретику, академику РАН Юрию Алексеевичу Трутневу исполнилось 85 лет. Трутнев вместе с Дмитрием Сахаровым и Яковом Зельдовичем создал первый термоядерный заряд. На его счету много званий и наград, о которых не писали газеты. Академик Юрий Алексеевич Трутнев совсем недавно вышел из тени, большая часть его жизни и творческой биографии по-прежнему недоступны, закрыты.
      Сегодня в 85 лет, как и 60 лет назад, когда делались важнейшие открытия, Юрий Алексеевич полон творческих сил и готов выдавать новые идеи. Трутнев является первым заместителем научного руководителя Российского федерального ядерного центра – Научно-исследовательского института экспериментальной физики. Он лауреат Ленинской и Государственной премий, Герой Социалистического Труда. В 2002 году он был награжден золотой медалью имени И.В. Курчатова «за совокупность закрытых работ, имеющих важнейшее научное, военно-стратегическое и народнохозяйственное значение и обеспечивших стране современный надежный ядерный щит».
        
Первая в мире термоядерная бомба РДС-37 была испытана 22 ноября 1955 года на Семипалатинском ядерном испытательном полигоне. Был создан боеприпас невообразимой мощности
        Для Трутнева этот триумф оказался не более чем прелюдией к еще более замечательной идее. Юрий Алексеевич Трутнев и Юрий Николаевич Бабаев стали разработчиками физической схемы нового заряда. Испытания состоялись 23 февраля 1958 года, в День Красной Армии. Новая конструкция  себя полностью оправдала, после чего  в институте была полностью перепланирована работа, которая не только обеспечила стране полный арсенал ядерного оружия, но заложила основы того самого паритета, который сделал его использование невозможным.                                                                                                       

Collapse )
40 лет

Радиационная безопасность

                                                                       УАНРО

         
В своих воспоминаниях о посещении Невадского ядерного полигона США Самат Смагулов восхищается используемой у них организацией системы контроля радиационной обстановки: «Так же нам показали сеть радиационного контроля радиационной обстановки за пределами территории испытательного полигона. Отличие системы радиационной безопасности Невадского полигона заключается в том, что за территорией полигона имеются автономные пункты контроля со всей аппаратурно-методической базой.

      У нас же на Семипалатинском полигоне таких пунктов нет, и долгое время объяснялось это режимными соображениями».

      Действительно, в 1995 году, когда состоялось это приглашение в Неваду её не было, как и не было уже и самого нашего Полигона. А вот за тридцать лет до поездки в США она существовала.

    


Collapse )
Пишу!

Мои воспоминания


                         Эфир-2 и крах моей карьеры.  

 

          После первичной обработки экспериментальных данных о параметрах радиационной обстановки, сопровождавшей опыт «Эфир-1», радиологи убедились, что она действительно соответствовала запланированной модели воздушного ядерного взрыва и отличалась минимальной концентрации радиоактивных  частиц в приземном слое и величинами плотности остаточного загрязнения местности, близким к фоновым. Радиационное воздействие на организм подопытных животных был обусловлен дозой импульсного проникающего излучения. Не были выявлены проявления сочетанного поражения от внутреннего поступления радиоактивных продуктов взрыва.

          Думаю, достаточно нагружать читателя фразеологией научно-технического отчёта. Больший интерес вызовет возникшая  коллизия, ставшая причиной очередного надлома моей карьеры.

        


Collapse )
40 лет

Радиационная безопасность

         
         На сайте бывших жителей поселка Чаган, жилого городка авиаторов  дивизии дальней авиации, трепетно хранящих память о своей прошлой жизни и интересующихся, как на неё повлияло близкое соседство Семипалатинского ядерного испытательного полигона, встретил интересное интервью. http://chagan.ru/forum1/viewtopic.php?p=30151
          В нём неизвестному интервьюеру под псевдонимом AIKA на довольно острые вопросы по организации радиационной безопасности на Полигоне давал откровенные   ответы Самат Смагулов.
          Я посчитал необходимым опубликовать это интервью, чтобы интересующиеся читатели, часто задающие вопросы на эту тему, могли получить
исчерпывающие ответы.


                                                                                                                     aika                                                                                                                    Смагулов Самат Габдрасилович
Зарегистрирован: 22.02.2006
Сообщения: 412
Откуда: г.Норильск                                                                                        

Мне ранее пришлось посетовать, что в заочном разговоре начальник Службы радиационной безопасности Полигона Смагулов С.Г. отказал в интересующей нас информации.
Однако,беседа все же состоялась. И я благодарю Самата Габдрасиловича за ответы на вопросы, которые, как я полагаю, могут быть интересны форумчанам. С согласия автора передаю их без купюр.

Вопрос:
1. Велся ли учет доз облучения населения сопредельных с Полигоном населенных пунктов ?
2. Куда направлялись на лечение военнослужащие и граждане при облучении 1-3 степени?
3. Фиксировала ли Ваша Служба данные факты?

Цитата:
ОТВЕТ:
Учет доз населения близлежащих нас.пунктах велся 4-м Диспансером МЗ СССР.
За весь период деятельности полигона было всего несколько случаев переоблучения, на полигоне было специальное отделение, а если нужно было, то люди отправлялись в Москву. Карточки чета доз этих людей отправлялись месте с ними.
Вообще по книгам учета через полигон прошло более 45000 участников испытаний. Военнослужащие Чаганского гарнизона в число испытателей не входили, если их не привлекали к специальным работам, в этом случае они отдавались приказом в/ч 52605 и эти данные должны находиться в/ч 51105 (г. Сергиев Посад-7)


Вопрос:
1. Какие дозиметрические приборы, в т.ч. индивидуальные, применялись для контроля на Полигоне?
2. Применялись ли, помимо приборов, технологии расчета получаемых доз облучения.
3. Знаете ли Вы сотрудников 4-го Диспансера МЗ СССР? Был данный диспансер или его подразделение на самом Полигоне?


Цитата:

Ответ:
1. На вооружении службы радиационной безопасности Полигона был почти весь комплекс дозиметрической аппаратуры и методик, вплоть до ССИЧ-80 ( спектрометр излучения человека для определения внутреннего содержания отдельных радионуклидов). С этой установкой в 1986 году при аварии на Чернобыльской АЭС, сотрудник нашего отдела проводил измерение людей в зоне, всего было проанализировано свыше 20000человек.

2. Методики расчета доз облучения у нас тоже были. Эти методики были утверждены МЗ СССР, разработаны Институтом БИОФИЗИКИ. По этим методикам и на основании доз внешнего облучения рассчитывались дозы внутреннего облучения. Кроме того, у испытателей, которые получили дозы свыше 2 бэр отбирались пробы мочи и они проходили измерения на ССИЧ. При каждом испытании составлялся приказ, в котором указывалась предельно-допустимая доза внешнего облучения на это испытание

3. Бывший главный врач 4-го диспансера - Гусев Борис Иванович, он кажется сейчас находится в Семипалатинске. Дозовые нагрузки, которые фиксировал 4-й диспансер подчинялся 3ГУ МЗ СССР, в частности Институту БИОФИЗИКИ и данные, в том числе и архивные материалы по населенным пунктам передавались в Институт Биофизики.


Вопрос:
1. А как Вы можете прокомментировать информацию о дозах облучения для Чагана, которая была использована дивизией Дальней Авиации в Чагане для оформления индивидуальных карточек?

Цитата:

Ответ:
Сообщаю, что Чаганскому гарнизону были преданы данные по траекториям радиоактивных облаков, которые возможно проходили над этим районом и предполагаемым дозам излучения на открытой местности на все население, без учета специфики, т.е. где и кто в каких условиях находился (в помещении, на улице и т.п.), а доза облучения на каждого человека рассчитывается исходя из специфики. Если они и рассчитали дозы облучения, то они должны были согласовать с нашей службой и утвердить в Центральным военно-медицинским управлением (ЦВМУ).
В свое время мы составили радиационные паспорта на 711 населенных пунктов, в том числе н.п.Чаган и передали их главному радиологу Казахстана Айтмагамбетову Ризаттаю и в Минэкологии Казахстана Славгородскому, где были указаны периоды и данные по дозам облучения до полного распада в период прохождения радиоактивных облаков и выпадения радиоактивных продуктов.
Остальные сопроводительные документы были переданы в 12ГУ МО


Вопрос:
1. Я знаю, что никаких профилактических мероприятий по уменьшению последствий облучения с населением гарнизона Чагана не велось. А были ли такие мероприятия в Курчатове?


Цитата:

Ответ:
Население Курчатова за весь период деятельности полигона, включая и подземные ЯВ составляет 4,5бэр. Поэтому особых мероприятий в Курчатове не проводились, а с испытателями, которые были подвержены облучению, с ними проводились мед. обследования и лечение.


Вопрос:
Скажите, пожалуйста, Ваше личное мнение, без оглядки на официальную позицию: разве последствия ядерных испытаний на СИЯП для граждан, проживавших в сопредельных с Полигоном населенных пунктах, оценены на сегодняшний день в полном объеме и достоверно? Разве могут быть радиационнозначимыми только 2 взрыва 1949 и 1962 гг. ? Разве не абсурд, пытаться убеждать население в отсутствии облучения от СИЯП и одновременно строить онкологические центры?


Цитата:

Ответ:
В этом я полностью с Вами согласен, но этим Постановлением занимался МЧС, вот поэтому такая картина и приложили руку Загорчане, а мы уже были на ДМБ, хотя бы собрали нас.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль
Это я

История Полигона. Взгляд с той стороны.

                                                                                                               
                                                                                                                                 Кешрим Бостаев
                                                                                            Первый секретарь Семипалатинского обкома КПСС,
                                                                                                          депутат Верховного Совета СССР
  
                                                                                   Источник: 62.zip                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                          
                                  ПРОТИВОСТОЯНИЕ

… Шифротелеграмма в ЦК КПСС была отправлена много 20 февраля, а 28 февраля в Курчатов прибыла правительственная комиссия. В ее составе были: Букатов В.А., заместитель председателя военно-промышленной комиссии при Совете Министров СССР, председатель комиссии; Михайлов В.Н., заместитель министра атомной энергетики и промышленности, ведает вопросами создания и испытаний ядерного оружия; Герасимов В.И., генерал-полковник, начальник 12 Главного управления Министерства обороны СССР, ведает вопросами создания и испытаний ядерного оружия; Дадаян А. С, заместитель председателя Госкомприроды СССР; Стрехнин В.П., ответственный работник отдела оборонной промышленности ЦК КПСС; Шульженко Е. Б., начальник III Главного управления Минздрава СССР, ведает закрытыми учреждениями Минздрава СССР; Булгаков Л.А., академик Академии медицинских наук СССР.

Это была первая комиссия за сорок лет работы полигона. Два дня она работала на полигоне. Мы организовали в трудовых коллективах встречи с членами комиссии. Они сами убедились, каковы мнение и настрой людей. 3 марта состоялось заседание бюро обкома партии с участием членов правительственной комиссии. Вот некоторые моменты из стенограммы:


Collapse )
            
Это я

Ветераны вспоминают. Аркадий Данилович Ильенко





                                                                          Последние годы на Полигоне
                                                                                                  

     В стране началась никому не понятная перестройка. На этой волне, вновь избранный, а точнее
назначен, первый секретарь Семипалатинского обкома партии Бозстаев К.Б. начал вести разговоры
о том, что область заслуживает большего внимания со стороны Центра, так как она испытывает
большие трудности в результате деятельности полигона.
      Он дал указание своим службам следить за каждым испытанием и собирать любые отрицательные,
по его мнению, факты. После каждого проведенного на полигоне испытания к нам начали поступать,
часто не обоснованные, претензии о порыве труб, о трещинах зданий и т. д.
      Двенадцатого февраля 1989 года на площадке испытаний «Балапан» был произведен подземный
ядерный взрыв достаточно большой мощности. Погода была благоприятная, направление ветра было
в сторону от населенных пунктов, истечение радиоактивных, так называемых «благородных» газов,
через образовавшиеся трещины было минимальным.
      По истечении 5 суток, 17 февраля выход газов усилился, а направление ветра сменилось на 180
градусов. Ситуация была не стандартная и наши службы (метеорологическая и радиационной безопасности)
этот момент упустили. Хотя надо прямо сказать, что на таком полигоне, служба дозиметрического
контроля таких просчетов допускать не должна. Радиоактивное облако захватило часть нашего города,
поселок Чаган, где стояла дивизия дальней авиации и несколько других населенных пунктов. На короткое
время уровни радиации повысились в несколько раз от допустимых норм. И сейчас, по истечении
многих лет, я ответственно заявляю, что ни какой опасности для окружающего населения это не
представляло. Это значительно меньшая доза, от той дозы, что мы получаем при рентгеноскопии грудной
клетки.
     В этот злополучный день, я вместе с первым секретарем Павлодарского обкома партии Мещеряковым
с раннего утра находился на испытаниях в штольне, на площадке «Г», и когда мне доложили об обстановке,
упредить скандал своевременным вмешательством, было уже поздно.
     По докладу безграмотного и трусоватого исполняющего обязанности командира дивизии дальней
авиации о повышении уровней радиации стало известно первому секретарю Семипалатинского обкома
Бозстаеву и в ЦК Компартии Казахстана. Началась разнузданная политическая акция.
     Не смотря на кратковременное и минимальное повышение уровней радиации, это событие было названо
травлей казахского народа, геноцидом казахской нации.    
     Под председательством первого секретаря Союза писателей Казахстана Олжаса Сулейменова было
создано движение Невада-Семипалатинск, основной целью которого была борьба за прекращение испытаний
на Семипалатинском полигоне. Организуются митинги в Алма-Ате, Караганде, Семипалатинске и других
городах Казахстана. Началась настоящая, разнузданная травля работников полигона. Особенно усердствовал
в этом вопросе, Бозстаев К.Б. Основной его задачей было стремление выбить как можно больше льгот
ассигнований для области, позже это перешло в борьбу за закрытие полигона.
     В срочном порядке на полигон прибыла Государственная комиссия под председательством заместителя председателя ВПК при Совете Министров СССР В.А. Букатова. В составе комиссии были видные ученые,
заместитель Министра среднего машиностроения В.Н. Михайлов, начальник 12 ГУМО Генерал- полковник В.И. Герасимов, ответственный работник ЦК КПСС В.П. Стрехнин.
     В присутствии комиссии проходило расширенное заседание бюро Семипалатинского обкома компартии Казахстана. На этом заседании руководство области не стеснялось в выражениях о деятельности полигона и поставило жестко вопрос о прекращении испытаний и выделении соответствующих компенсаций. Вопрос
обсуждался на самих высоких уровнях, вплоть до Генерального секретаря ЦК КПСС-Горбачева.
      Для изучения экологической обстановки в область прибыла Государственная комиссия под
председательством академика Цыб Анатолия Федоровича с привлечением лучших специалистов и независимых экспертов. Экспериментально и научно было доказано, что этот случай и другие подземные испытания на
территории полигона и за ее пределами вреда не наносили. Везде уровни радиации соответствуют естественному фону.
     Первый секретарь Семипалатинского обкома Бозстаева К.Б. клюнул на предложение председателя ВПК Белоусова о выделении 5 миллиардов рублей при согласии руководства республики на проведение двух уже подготовленных опытов.
     Он, как ни кто другой, знал истинную обстановку, знал, что все эти страхи вокруг полигона, сплошная выдумка. Его об этом постоянно информировал начальник диспансера, расположенного в Семипалатинске, Гусев, в задачу которого входила обязанность контроля радиационной обстановки за пределами полигона. Основываясь на этих данных, Бозстаев начал борьбу за обещанные миллиарды.
      В области его работа не принесла желаемых результатов, успокоить растревоженный улей было не возможно. Тогда он обратился ко мне с просьбой послать своих офицеров в населенные пункты для разъяснительной работы. На что я ему ответил «Вы сами раскрутили этот маховик и остановить его уже ни кто не сможет». Среди ярых националистов шло соревнование за то, кто сделает больше неприятностей руководству полигона и его жителям.
      В такой сложнейшей обстановке испытания на полигоне продолжались. Последнее испытание на Семипалатинском полигоне было проведено в скважине 1365 19 октября 1989 года.
     В своем стремлении заполучить обещанные миллиарды, Бозстаев решил использовать последнюю возможность, выступив на Сессии Верховного Совета Казахской ССР. Его предложение, дать возможность провести два испытания в обмен на 5 миллиардов рублей, было освистано.
     На испытаниях и деятельности полигона был поставлен крест. Вся дальнейшая работа руководства страны, Министерств обороны и среднего машиностроения за проведение испытаний, с уже заложенными зарядами, результатов не дала. Указ Н.А. Назарбаева № 409 «О закрытии Семипалатинского испытательного ядерного полигона» большого значения не имел. Он просто повышал авторитет Президента Казахстана в глазах общественности.
     Бозстаев, начиная с 1989 года, не однократно ставил вопрос перед руководством Министерства обороны о нежелательности моего пребывания на полигоне. Он видел в моем лице основную причину неудач его борьбы за закрытие полигона.
     В начале декабря 1991 года осуществилась его долгожданная мечта, я был уволен из Вооруженных сил уже другого государства. Убывал с полигона я с двойным чувством. С чувством огромной благодарности за свою судьбу, которая предоставила мне возможность служить на таком ответственном оборонном объекте нашего бывшего могучего государства, работать с такими преданными своему делу, смелыми, отважными людьми, во время проведения более ста испытаний в сложнейших условиях деятельности полигона
      С чувством большой боли, я думал и представлял их дальнейшую судьбу и судьбу полигона, который стал для нас родным и близким. Все, с кем приходится мне встречаться в настоящее время, с большой теплотой вспоминают наш славный Семипалатинск-22.
      В своих заметках я не имел желания описывать сущность испытаний, физических процессов, происходящих при этом. Об этом много написано и будет написано теми людьми, которые посвятили этому важному вопросу всю свою жизнь.
     Мне очень хотелось показать роль и значение Семипалатинского полигона в общей системе укрепления обороны страны, политическое значение его деятельности, в каких условия и как приходилось трудиться тем, для кого полигон был родным домом и местом постоянной его работы. Высказать свою боль о его потере, о тех катаклизмах, которые создаются вокруг нашей страны после распада Советского союза.
     Сказать доброе слово о тех, кому было тяжелее всех, о ком меньше всех говорили, вспоминали, награждали, о простых тружениках полигона. Если это мне удалось осуществить, буду чрезмерно рад и благодарен своей судьбе.
Это я

Ветераны вспоминают. Аркадий Данилович Ильенко

Взгляд на ядерные испытания глазами начальника Полигона
                                                      ( Продолжение)


А.Д.Ильенко, начальник отдела 12 ГУ МО СССР полковник А.С.Ковалёв и зам. по НИИР
полковник Ф.Ф.Сафонов. Человек в рубашке вне досягаемости моей памяти.

       Заканчивая разговор об испытаниях в штольнях, я не могу упустить и не рассказать о штольне, в которой нам удалось проникнуть через два года после испытаний в эпицентр ядерного взрыва. На полигоне были случаи, когда в одной и той же штольне проводились повторные испытания. Этим самым, сокращалось время на подготовку испытания, расход денежных средств и материальных ресурсов. Как правило, для этого использовались штольни через два-три года после проведения в них предыдущих испытаний. К этому времени радиационная обстановка в районе штольни спадала до естественных уровней, что позволяло там производить работы. Расчищая одну из таких штолен, проходчики обнаружили отверстие, ведущее к эпицентру ядерного взрыва. Это представляло особый научный интерес. Наши ученые доложили мне, о таком необычном случае, и просили разрешения посетить эпицентр ядерного взрыва при непосредственном участии в работах горноспасателей. В один из дней вместе с учеными я так же пролез по узкому проходу в эпицентр ядерного взрыва, который представлял собой огромную шаровидную полость, украшенную сотнями цветов самых различных оттенков. Объясняется это температурой в миллионы градусов, образующейся при ядерном взрыве, под воздействием которой каждый элемент земной коры приобретает свою окраску. Зрелище неповторимое. Но вернемся к опыту К-84.
       При проведении крупномасштабных опытов, таких как К-84, напряженно работали все звенья огромного коллектива полигона. Отличились не только наши научные управления, но и вспомогательные части и службы, обеспечивающие четкую слаженную работу ученых и испытателей, непосредственно участвующих в проведении испытаний на полигоне.
       Хочется несколько слов сказать об этих тружениках самой тяжелой, самой грязной и неблагодарной работы.
Испытания это главное направление деятельности полигона. Самая элитная, самая благородная и самая ответственная деятельность научных управлений. Начальники управлений полковники Богуцкий, Хантимиров с большой ответственностью и профессионализмом выполняли свои обязанности, и это гарантировало успех проводимых испытаний. Но была и другая сторона деятельности полигона при испытаниях. Аппаратурные комплексы и другую технику, участвующую в испытаниях, необходимо доставить к местам испытаний, испытателей разместить, обогреть, накормить, напоить, создать нормальные условия для работы, жизни и быта. 
       Насколько это сложно, опасно и серьезно, приведу только один пример. Аппаратурный комплекс с испытательной аппаратурой стоимостью более двух миллионов рублей, в том числе и в горной местности, тащит Краз, за рулем которого сидит солдат срочной службы. За безопасность и успешное выполнение задачи несет ответственность его командир.
       В штате полигона имелось четыре инженерно-испытательские группы, три из которых размещались на площадках для проведения испытаний и работали вместе с научными управлениями, четвертая размещалась на площадке «М» и работала на все управления. Эти части считались элитными, так как они работали вместе с наукой. Их возглавляли опытные командиры: полковник Бабийчук, подполковники Горбунов, Челпанов, Быканов.
      Вся жизнь города, полигона обеспечивалась тяжелейшим солдатским трудом. Батальон охраны обеспечивал охрану всех основных объектов полигона, батальон связи всеми видами связи, теплотехнический батальон работал на теплоцентралях, давал тепло и горячую воду на все объекты города, батальон водоснабжения и канализации обеспечивал работу станций подъема воды с подачей ее на расстояния до 120 км. Отдельный ремонтно-восстановительный батальон проводил текущий ремонт основных зданий и сооружений, занимался восстановлением поврежденных объектов после испытаний зарядов большой мощности.
       Особо хочу отметить ОАЭ, в составе отряда самолетов и отряда вертолетов. Это была особая эскадрилья, в которой в силу важности выполняемых ею задач, штатные категории были выше, чем в других эскадрильях Вооруженных сил. Она вела радиационную разведку, сопровождала облако после ядерного взрыва, перевозила на огромные расстояния дорогостоящее оборудование, которое зачастую производилось в единственном экземпляре.
Эскадрилья была укомплектована летчиками высочайшего класса, в том числе и прошедшими службу в Афганистане. О высоком уровне их летного мастерства я убеждался неоднократно, так как часто приходилось в срочном порядке пользоваться их услугами. Особенно запомнился мне экипаж замечательного летчика, командира вертолета Ми-8 подполковника Павлова. Однажды я летел с ним на площадку «Г» в условиях плохой видимости, лететь пришлось на бреющем полете, ориентируясь по километровым столбам дороги.
Второй случай произошел в районе нашего аэродрома. При наборе высоты заклинило правый двигатель вертолета. Экипаж подполковника Павлова хладнокровно, безукоризненно посадил вертолет на одном двигателе, за что я ему благодарен до сих пор.
       В штате полигона были: служба главного инженера, работающая с силовыми установками различного назначения, военный госпиталь на 500 коек, санитарно-эпидемиологический отряд, служба тыла с огромными материальными ресурсами: база ГСМ и спирта, хлебозавод, молокозавод, военный совхоз, банно-прачечный комбинат, Дом офицеров, военторг 200, венная комендатура. Во всех этих частях и учреждениях служили, работали прекрасные люди, которые, от простого солдата, рабочего до командира части, гордились тем, что служат на Ордена Ленина испытательном полигоне, гордились своей причастностью к его основной деятельности - ядерным испытаниям.
      С большим уважением и благодарностью за совместную службу вспоминаю тружеников самой тяжелой армейской работы, работы непосредственно с людьми, проживающими в казарме. Это и командир, и педагог, и отец, и воспитатель. Это работа с утра до вечера, и с вечера до утра. Ни дня, ни ночи, ни дома, ни семьи. Все отдано работе. Их много ругали и мало хвалили, такова была их армейская ноша, только благодаря такой неустанной работе, в частях не было дедовщины.
Если кого из них, в качестве поощрения, переводили в науку, для них это было самой высокой наградой. В кратчайшее время они находили там свое место и становились прекрасными испытателями. Среди них особо хочу выделить полковника Новоселова, полковника Бабийчук, подполковников Богача, Крикуна, Копытина, Горбунова, Варламова, Краснощек, Пархунова, Мирошниченко, майора Держицкого, который при мне вырос от молодого лейтенанта до командира части, и многих других, чей непосильный труд умножал славу нашего полигона.
Много работали офицеры управления, штаба, тыла. Костяком, возглавлявшим и направлявшим всю деятельность большого коллектива полигона, был офицерский состав.
      Это центр, вокруг которого собиралось и крутилось все остальное. Надо отдать должное и коллективу прапорщиков, ближайших помощников офицеров. Среди них были грамотные специалисты и прекрасные командиры.
      Разделял с нами все трудности деятельности полигона и огромный коллектив рабочих и служащих, работающий во всех его структурных подразделениях.
      В таких крупномасштабных опытах, как К-84 концентрировалась, проявлялась и проверялась работоспособность всего огромного, многотысячного коллектива.
      Огромную работу по подготовке всех испытаний проводили военные строители УИР 310, который возглавлял, на первом этапе нашей совместной работы энергичный, обладающий исключительными организаторскими способностями, полковник Овчинников Юрий Михайлович, после его убытия в Москву на повышение, УИР возглавил полковник Корытько. К сожалению, во всех вопросах полная противоположность Юрию Михайловичу.
       Другая сторона деятельности полигона - проведение крупномасштабных экспериментов по оценке поражающего действия ударной волны ядерного взрыва на новейшие ракетные комплексы стратегического назначения, другие системы вооружения и специальную технику с использованием обычных взрывчатых веществ. Не буду вдаваться в сущность физических процессов, об этом уже рассказано и написано достаточно много. Хочу в доступной форме, с расчетом на простого обывателя охарактеризовать этот процесс.
      Методом проектирования и строительства различных камер, подбора и размещения в них и над ними соответствующих зарядов обычного ВВ, при его подрыве, создаются давления на испытуемые объекты равные давлениям, создаваемым взрывом ядерного боеприпаса мегатонного класса. Таким методом проверялось воздействие мощного ядерного взрыва на командные пункты, пусковые установки, антенно-фидерные устройства, различную другую боевую технику и живую силу. Это была крупномасштабная, кропотливая деятельность, с привлечением огромного количества техники, материальных ресурсов и личного состава. На полигоне был построен склад ВВ общей вместимостью 5000 тонн. Основная масса взрывчатых веществ, в целях безопасности, доставлялась на полигон непосредственно перед опытом.
      Со стороны 12 ГУМО этот вид деятельности полигона курировал заместитель начальника Главного управления генерал-лейтенант Макеко Николай Григорьевич. На такие опыты, как правило, прибывал Маршал артиллерии Бойчук Е.В., сменил его Генерал-полковник Герасимов В.И. Проводилась длительная подготовительная работа: строились и вводились в эксплуатацию объекты испытаний, над ними возводились камеры нагружения, укладывалось в соответствии с проектом большое количество взрывчатых веществ.
Непосредственно перед испытанием по несколько раз заседала Государственная комиссия. Спорили до хрипоты, уточняя предполагаемые нагрузки, особенно если шел разговор об испытаниях ПУ или КП с аппаратурой, находящейся под напряжением. Представители промышленности боялись, что давление и сдвиг грунта будут выше допустимых норм, в результате чего произойдет отказ работающих систем, что будет говорить об их неустойчивости. Заказчики всегда стремились достичь запроектированных параметров воздействия на испытуемый объект. Главным арбитром в этих спорах всегда был начальник 12 института генерал-лейтенант Замышляев Баррикад Вячеславович. С завидным спокойствием, он всегда с точностью до сантиметра прогнозировал сдвиг грунта, определял давления, которые будут воздействовать на испытуемую технику, и никогда не ошибался.       Методом таких испытаний, было доказано соответствие техническим заданиям защищенности строительных конструкций пусковых установок, с находящимися в них ракетами, командных пунктов и пускового оборудования. Это означало, что и в случае нанесения вероятным противником упредительного ядерного удара, наш ракетно-ядерный щит сможет нанести ответный ядерный удар.
        Другой стороной испытаний, защищенных пусковых установок и командных пунктов, были, так называемые, «Эфиры», при которых проверялась их устойчивость к гамма-излучению и электромагнитному импульсу. С этой целью, над защитной крышей ПУ (КП) проводились, в нарушение международных договоренностей, воздушные взрывы ядерных зарядов не большой мощности. Наука требовала жертв. 
      Во время подобных испытаний, наглядно демонстрировалась роль оборонных Министерств страны, в выкачивании денежных средств с целью решения различного рода надуманных проблем, как правило не соответствующих действительности.
      Именно, поэтому производились сотни тысяч самолетов, танков, орудий различных модификаций. Вся страна была изрыта строительством пусковых установок. Только во Владимирской ракетной армии их было более пяти сот. Система оборонных заказов работала сама на себя. Все Генеральные конструкторы, как правило, были академики, дважды Герои социалистического труда, Члены ЦК КПСС, в крайнем случае, кандидаты в члены ЦК КПСС, Депутаты Верховного Совета СССР. Они готовили и пробивали Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР, выдавливали под эти постановления деньги, и оборонная промышленность работала на всю мощь.
      Иногда новые танки оказывались, по своим техническим характеристикам, хуже старых, но их сделали, поставили на вооружение, получили за это ордена, звания лауреатов, и тут же начинали работать над более «совершенными». На одном из совещаний по качеству вооружения у Министра обороны Маршала Советского союза Соколова, Главный инженер Группы войск в Германии докладывал о ее не боеготовности после перевооружения новыми танками, которые быстро вышли из строя, а заводы производители не выполняют свои обязательства по гарантиям в установленные сроки.
Именно через Оборонные Министерства шла основная часть военного бюджета, а не та, что публиковалась в газетах. На полигоне мы это прекрасно видели. Если не удавалось пробить новое, тогда ставился вопрос об усовершенствовании и доработках старого.
      Привожу один из таких примеров в работе Министерства общего машиностроения. В 1981 году был поставлен надуманный вопрос о несовершенстве крыш пусковых установок и необходимости их доработок, так как их защитные свойства не соответствуют новым требованиям. Специально для этого опыта, на полигоне была построена пусковая установка по своим техническим характеристикам полностью отвечающая параметрам ПУ, стоящих на боевом дежурстве. На ней проверялись параметры устойчивости, которым должна соответствовать защитная крыша пусковой установки с ракетой, стоящей на боевом дежурстве. В случае не соответствия заданным параметрам, полки должны сниматься с боевого дежурства для доработки крыш. А это огромная и дорогостоящая, ни кому не нужная, как впоследствии оказалось, работа. Как сегодня помню это испытание. Над крышей пусковой установки, находящейся в состоянии боевого дежурства, на малой высоте был подорван ядерный боеприпас малой мощности.
       Государственная комиссия по проведению этого испытания находится на командном пункте, с которого проводится опрос параметров ракеты и пусковой установки в целом, проверка работоспособности всех ее систем после ядерного взрыва. Представителем MOM в составе комиссии был господин Шматов. Ему очень хотелось, чтобы объект (крыша) не выдержал испытание. За этим последует оценка результатов, технические решения, конструкторские разработки, снятие полков с боевого дежурства, доработки, снова постановка на боевое дежурство. Во всех этих работах принимают непосредственное участие работники министерства. Это занятость работников Министерства, это бюджетные деньги, и, наконец, ордена и премии лауреатов.
      После доклада оператора «запрос 1 в норме» Шматов покраснел, «запрос 2 в норме», Шматов побагровел, после доклада «запрос 3 в норме», Шматов становится бледным как полотно. Я говорю ему, «что Вы переживаете, Родина имеет на боевом дежурстве отличные пусковые установки, радуйтесь». Но для него это не радость. Ему нужна работа огромного коллектива, не желающего заниматься предметами народного потребления, так как в этом случае оплата труда на одном и том же предприятии ведется по другим, более низким расценкам.
       Достаточно было глупостей и в прошлое время, что и привело к развалу такого огромного государства.
Были и другие противоположные парадоксы, когда старались любыми путями протолкнуть в серию технику, не отвечающую по своим параметрам, предъявляемым к ней требованиям. Ярким примером являются испытания железнодорожного комплекса межконтинентальных баллистических ракет.
      Это была огромная и очень сложная работа. Под общим шифром «Сияние», был построен специальный испытательный комплекс с железнодорожными путями и подземными коммуникациями. 
      Ракетный железнодорожный комплекс, состоящий из трех вагонов, по внешнему виду напоминающих пассажирские, прибыл на железнодорожную станцию Конечная. Этот сверхгабаритный груз необходимо было перевезти на испытательный комплекс «Сияние», находящийся на расстоянии 60 км и поставить на рельсы. Для этого был заключен договор со специализированной организацией, занимающейся перевозками сверх габаритных грузов. В короткие сроки, эта сверхсложная и тяжелая работа была завершена и началась подготовка к испытаниям.
      По программе испытаний ракетный комплекс во время нагрузки с использованием в качестве источника излучений транспортабельного импульсного генератора, находится в состоянии постоянной боевой готовности. В соответствии с программой испытаний, после нагрузки состояние систем пусковой установки измениться не должно. В самом деле, после нагрузки, рубильник на щите общей подачи напряжения на ПУ выключился. После включения рубильника подача напряжения восстановилась. Такое положение противоречило программе испытаний, т.е. программа испытаний не была выполнена. Об этом заявили сразу представители заказчика, ГУРВО и полигона. И что тут началось. Звонили все: главный конструктор КБ «Южное» Конюхов С.Н., Генеральный директор завода «Южмаш» Кучма Л.А. Звонили по несколько раз, давили, просили, умоляли. Подключили представителя ВПК Хромова, который самим веским доводом устойчивости комплекса считал то, что он уже стоит на боевом дежурстве. Начальственным голосом, не терпящим ни каких возражений, он сказал мне: «вы понимаете, что вы делаете, комплекс уже стоит на боевом дежурстве» На, что пришлось ему ответить, «тем более, ни каких сделок с совестью, на боевом дежурстве должен стоять комплекс без недостатков».
      Эти два примера говорят о том, что в работах, проводимых на полигоне, необходима была высокая принципиальность и большая ответственность государственного масштаба. Каждое испытание давало, либо путевку в жизнь важнейшим образцам вооружения. Либо определяло пути к их дальнейшей доработке, усовершенствованию, либо работы по их созданию прекращались.
Это я

Ветераны вспоминают. Аркадий Данилович Ильенко


      Взгляд на ядерные испытания глазами начальника Полигона

       Если Аркадий Данилович написал этот раздел своих воспоминаний по  памяти, я готов усомниться в справедливости его оценки в эпиграмме Рудольфа Блинова.


А.Д.Ильенко и начальник 12 ГУ МО СССР маршал артиллерии Е.В.Бойчук. Справа на снимке
генерал-майор В.М.Барсуков, заместитель начальника Полигона. На площадке КПА перед
очередным испытанием ядерного заряда.

       Ядерные испытания - основной вид деятельности полигона. Кроме головных институтов «Арзамас-16» и «Челябинск-75», по этому виду деятельности, полигон работал с более восьмидесяти научных, конструкторских и производственных центров самых различных направлений научной и производственной деятельности страны.     
      От руководства полигона требовалось умение строить рабочие отношения и взаимопонимание с людьми разного уровня подготовки и развития, от академика до техника, разного рода характеров и амбиций.
      Представители Министерства среднего машиностроения были специалистами высочайшего класса. Многие из них, участвовали в ряде испытаний, имели правительственные награды, являлись лауреатами государственных премий, имели ученые звания. Все важнейшие операции по подготовке заряда к испытаниям они брали на себя.
      С большим уважением вспоминаю ученых и испытателей институтов: Харитона, Забабахина, Литвинова, Трутнева, Романова, Жаркова, Девяткина, Аврорина, Нечая, Коблова, Парфенова, Волошина и многих других. Никогда не забуду и не смогу простить тех кто, своим предательскими действиями по развалу институтов ядерных исследований, довел великого ученого и прекрасного человека Нечая до самоубийства.
      Большую помощь в организации успешной и планомерной деятельности полигона оказывали начальники 12 ГУМО Маршал артиллерии Бойчук Е.В., генерал-полковник Герасимов В.И., представители 12 ГУ МО Осин, Мясников, Аркадьев, Ковалев, Фролов, представители военных институтов Замышляев, Удальцов B.C., Бочаров, Лобарев и многие другие. С ними вместе мы пережили триумф удач и горечь поражений», которые особенно памятны до сих пор.
   




Collapse )
      Ядерные испытания на полигоне являются одной из основных частей технологии создания ядерного оружия, в которую входят:
- ядерные испытания опытного образца ядерного заряда;
- доработка опытных образцов с повторными испытаниями;
- ядерные испытания серийных образцов ядерных зарядов;
- натурные испытания на подтверждение ядерной безопасности боеприпаса (в ряде случаев);
      Кроме того, проведение ядерных испытаний для отдельных образцов ядерных зарядов связано:
-с исследованиями их живучести в условиях, моделирующих возможные ситуации воздействия поражающих факторов систем противодействия вероятного противника;
- с исследованиями поражающих факторов специфических для данного типа ядерных зарядов;
-с подтверждением надежности боезапаса;
-с модернизацией ранее разработанных ядерных зарядов, связанных с внесением существенных изменений в конструкцию заряда.
      15 января 1965 года первым мирным подземным ядерным взрывом на выброс на полигоне было создано искусственное озеро Чаган.
      Озеро представляло собой целую водную систему. В результате взрыва образовалась воронка диаметром более 500 метров и глубиной более 100 метров. Выброшенным грунтом образовалась дамба, которая перекрыла две небольшие речушки, в результате притоком воды этих речушек, постепенно образовалось озеро. Это озеро каналом было соединено с воронкой, в результате чего воронка заполнилась водой. Получилась водная замкнутая система. При создании озера ставилась задача, чтобы в нем была пресная вода для развития животноводства.
       В жаркую казахстанскую погоду в озере, в результате большой его поверхности и небольшой глубины, вода быстро испарялась, соленоватость ее повышалась. В воронке поверхность была небольшая, а глубина большая, запас воды большой, в результате чего вода в воронке была всегда холоднее и более пресная. Через прорытый канал эта вода подпитывала озеро, поддерживая в нем постоянный уровень воды и на определенном уровне содержание соли. В результате чего, в озере постоянно водились пресноводные виды рыб и птиц, поились стада крупного рогатого скота и лошадей.
Во время моего руководства полигоном в этом озере уже водились крупные сазаны, которые являлись мечтой каждого рыболова. В 1984 году специальным постановлением 4 Управления Министерства здравоохранения СССР было разрешено вылавливать этих «радиоактивных» сазанов и употреблять в качестве пищи для населения.
      В период 1949-1990 гг. СССР провел 715 ядерных испытаний и ядерных взрывов в мирных целях, 457 из них проведены на Семипалатинском полигоне. В этих экспериментах было взорвано 969 ядерных устройств, так как ряд испытаний имел групповой характер. Для сравнения необходимо сказать, что США провели 1056 испытаний ядерного оружия и ядерных взрывов в мирных целях, взорвав при этом 1151 ядерное устройство.
С 29 августа 1949 года по 25 декабря 1962 года испытания проводились наземные и в атмосфере, с 1 января 1963 года до прекращения ядерных испытаний, испытания проводились только подземные с соблюдением всех мер радиационной безопасности.
      В зависимости от мощности ядерного заряда и программы испытаний, подземные испытания на полигоне проводились двумя методами: на испытательной площадке Балапан, в скважинах, испытывались заряды большой мощности, но не свыше 150 кт., на испытательной площадке, Горная станция, испытания проводились в штольнях типа «Метро», оборудуемых в горном массиве Дегелен. Этим методом проводились крупномасштабные облучательные опыты с использованием зарядов мощностью до 70 килотонн.
      Подготовка и проведение опыта в скважине по времени занимала от шести месяцев до года, в зависимости от предполагаемой мощности заряда, состояния грунтов и времени года. Примерная схема работ включала в себя: выбор и подготовка места испытаний, бурение скважины диаметром, как правило, 0,8 м. и глубиной до 600 метров, в зависимости от предполагаемой мощности испытуемого заряда; опускание заряда, с подключенными к нему кабелями на расчетную глубину, с помощью крана и буровых труб, проверка цепей
подрыва заряда и вывода информации о результатах взрыва, после чего начиналась забивка скважины щебенкой с периодическими пробками высокопрочного бетона. Делалась выдержка до трех и более суток для достижения бетоном проектной прочности, которая проверялась в лабораториях под давлением. Только по выполнении всех этих и других мероприятий, Государственная комиссия принимала решение на завершающий этап испытаний - подрыв заряда.
       В сентябре 1981 года при подготовке испытания на Балапане, в скважине 1233, в период работы по снятию ядерного заряда с транспортно-стыковочной машины перед опусканием в скважину, уронили заряд с высоты около 5-ти метров. Этот вопиющий случай небрежности при работе с ядерным зарядом произошел по обоюдной вине работников полигона и специалистов экспедиции института «Челябинск-75». Прекрасно, во всех мелочах, помню разговор с Главным конструктором этого института Борисом Васильевичем Литвиновым. Только благодаря его высочайшей конструкторской грамотности, спокойствию и выдержке, из этого происшествия не было сделано трагедии. Изделие было осмотрено, проверено в монтажно-испытательном корпусе и дано разрешение на дальнейшую работу. Работы по подготовке испытания были продолжены, испытание проведено в установленные сроки и с высоким качеством.
       Эта непростительная халатность произошла буквально через полтора-два месяца после моего вступления в должность начальника полигона. Я сделал серьезные выводы в планировании своего непосредственного участия в работах на стадии подготовки испытания и от этого плана никогда не отступал.
       На Горной станции подготовка испытаний по времени занимала от года до полутора. Это объясняется значительно большим объемом строительных и монтажных работ, которые включали в себя: выбор в горном массиве места проведения опыта, проходка штольни типа «Метро» длиной, в зависимости от мощности заряда, до километра, прокладка силовых и сигнальных кабелей (в отдельных случаях до 1000 км.), оборудование концевого бокса для установки ядерного заряда, оборудование вентиляции и узкоколейки для вывоза породы, доставки в концевой бокс заряда и возведения забивочного комплекса. Перед входом в штольню оборудовалась приустьевая площадка для расстановки электростанции, измерительных комплексов и караульного помещения, готовились места для расстановки испытуемых объектов. Это далеко не полный перечень работ, проводимых до установки ядерного заряда. 
       После установи ядерного заряда проводилась забивка штольни щебнем с оборудованием, через определенные промежутки, бетонных пробок и клиньев, составляющих основную силу сопротивления, удерживающего взрывную волну. Несколько суток забивочный комплекс набирал проектную прочность, и только после этого проводились испытания.
      Из этого краткого перечня есть возможность сделать вывод, что подготовка и проведение каждого опыта, это огромный труд многотысячного коллектива самых разных специальностей и профессий.
В 1982 году при подготовке такого опыта в штольне № 186, на Горной станции была допущена досадная ошибка. Как сейчас, во всех подробностях помню обстановку на командном пункте в этот незабываемый день.
      Руководителем испытаний был заместитель научного руководителя института «Арзамас-16» Трутнев Юрий Алексеевич. Крупный ученый, член-корреспондент РАН в то время, в настоящее время Академик, Герой социалистического Труда, исключительной душевности человек. Его заместителем был заместитель начальника полигона по научной и испытательской деятельности генерал-майор Малунов Альберт Владимирович. В этом опыте для получения более полной информации оболочка вокруг КВИ (каналы вывода информации) непосредственно перед подрывом заряда заполнялись гелием. Реле на открытие пневмоклапана на баллоне с гелием, который находился в концевом боксе рядом с ядерным зарядом, входило в цепочку готовности всех систем к испытаниям и прохождения команды на подрыв заряда. Когда, после нескольких попыток, команда на подрыв заряда не прошла и начался разбор причин, то оказалось, что в расчете, проводившем заключительные операции в концевом боксе, перед его закрытием, не оказалось специалиста отвечающего за проверку положения ручного вентиля на баллоне с гелием. Не было это записано и в инструкции, определяющей работу номеров расчета при заключительных операциях в данном конкретном случае.
      На командном пункте создалась немая сцена, как во всем известной комедии Гоголя «Ревизор». Все смотрели друг на друга и искали виновника этого необъяснимого положения. Но виновника не было.
Каждый доказывал и документально подтверждал, что согласно инструкции он сделал все, что было предписано ему инструкцией, а ручной запорный вентиль на баллоне с гелием так и остался не открытым. Основная причина была в недостаточно продуманной, недоработанной инструкции по проведению заключительных операций, проводимых в концевом боксе перед его закрытием. Сыграл принцип «мы и так все знаем».
       Этот случай стал большой наукой для всех, имеющих какое либо отношение к подготовке и проведению ядерных испытаний на полигоне. Начиная с разработки документации и инструкций номерам расчетов, и заканчивая усилением контроля выполнения этих положений на практической работе.
Всем, еще раз было указано, что в этих важнейших вопросах мелочей нет. Для устранения причины не прохождения команды на подрыв заряда, мы вынуждены были просить руководство страны перенести срок испытаний на шесть месяцев. Возникла необходимость спроектировать и провести большой объем строительных работ, пройти обходной штрек с входом в концевой бокс для открытия злополучного вентиля на баллоне с гелием, провести забивку обходного штрека и только после этих работ провести опыт.
Такое халатное упущение в работе при подготовке испытаний обошлось государству более ста восьмидесяти тысяч рублей, по тому времени большие деньги, и перенесением срока испытаний на несколько месяцев.
Этот пример и халатность, допущенная на Балапане при снятии изделия с транспортно-стыковочной машины, убедительно говорят о том, насколько высока при проведении испытаний на полигоне, ответственность всего коллектива в целом, и каждого его члена в отдельности. Необходимо было делать серьезные выводы по недопущению подобных промахов в дальнейшей совместной работе. Был проведен тщательный анализ всей работы при подготовке данного опыта на каждом этапе, кем были допущены ошибки, начиная с отработки документации и заканчивая работой по осмотру концевого бокса перед его закрытием. Непосредственные виновники были строго наказаны в совместном приказе Министра Среднего Машиностроения и командира войсковой части 31600.
      За время моего руководства полигоном, было проведено свыше ста различных ядерных испытаний, а точнее 113. Все они прошли в строго установленные сроки и с высоким качеством.
Эти два примера привожу, как досадные исключения, с целью показать, что мелочей в деятельности полигона по подготовке и проведению ядерных испытаний не было. Это коллективная работа многих десятков тысяч людей, и ошибка или небрежность одного из них может привести к срыву выполнения важной государственной задачи.
Подготовка каждого испытания представляла собой событие огромной государственной важности. Однако отдельные из них по своему значению, привлекаемым министерствам и ведомствам, научным кадрам, ожидаемым результатам, вносящим большой вклад в укрепление обороны страны, занимали особое положение.
      Одним из таких, огромных по своей масштабности и важности решаемых задач опытом, является Комплект (К-84)
      Чтобы представить масштабность этого опыта, приведу несколько примеров. Для получения необходимой информации было проложено более 960 км. кабелей различного назначения. В испытаниях участвовало около трех тысяч человек различных министерств и ведомств. Непосредственно в районе испытаний был оборудован палаточный городок на 300 человек со всеми удобствами, какие только возможно создать в полевых условиях, гостиниц было недостаточно.
      На полигон было доставлено большое количество различной техники, в том числе новейшие танки Т-80, другие подопытные объекты. В опыте принимали участие целый ряд Министерств и ведомств, занимающихся разработкой и производством вооружения, техники, ГСМ и продовольствия.
Особая значимость данного опыта подчеркивалась присутствием на испытаниях высоко поставленных лиц министерств и ведомств, представителей научных учреждений страны.    
      Для участия в проводимых испытаниях, на полигон прибыли Академик Ильин Леонид Андреевич, Начальник ЦВМУ Вооруженных сил СССР, генерал полковник медицинской службы Комаров Владимир Иванович, Командующий танковыми и механизированными войсками сухопутных войск, начальники всех НИИ Вооруженных сил. Интерес к опыту был огромный.
      Основной целью опыта являлась выработка предложений по защите экипажей бронированных машин в условиях воздействия нейтронного оружия, а так же предложений по доработке танков и средств защиты экипажей.
      Для получения более полной информации от воздействия всех параметров ядерного взрыва на испытуемые объекты, была предложена комплексная схема воздействия, методом подрыва двух ядерных зарядов. Один из них подрывался в штольне, с выводом параметров ядерного взрыва через каналы вывода информации, второй ядерный взрыв (в нарушение всех международных договоров) был воздушный. Он проводился на небольшой высоте, непосредственно в районе испытуемых объектов.
      На площадке, у устья штольни была выставлена рота новейших танков, автомобили различных модификаций с муляжами экипажей и личного состава, много другой техники военного назначения, продовольствие товары, электронные и другие приборы, животные и много других, испытуемых объектов.
В то время действовала твердая установка, всю технику и другую продукцию военного назначения выпускать только после проверки ее устойчивости в условиях применения противником ядерного оружия.
Председателем комиссии по проведению К-84 был главный инженер 12 ГУМО генерал-лейтенант Осин Александр Антонович. Уже то, что научным руководителем опыта был Вице-президент РАМН, Академик Ильин Л. А. говорит о многом. Опыт был на личном контроле у Министра обороны СССР Маршала Советского Союза Устинова. Все ожидали его приезда. Командованием полигона была проведена огромная организаторская работа. Весь личный состав, население, прибывающие экспедиции работали круглосуточно
В день проведения испытания стояла прекрасная казахстанская погода. Настроение у всех было приподнятое, как всегда, перед проведением испытаний такого крупного масштаба.
       Подрыв ядерных зарядов был произведен в точно назначенное время, однако, когда все поздравляли друг друга с благополучным началом операции, своевременным и успешным подрывом ядерных зарядов, пришло сообщение о пожаре на устье штольни, где были расположены все испытуемые объекты, в том числе и новые танки Т-80. На танках были маскировочные сети, которые и загорелись в момент воздушного ядерного взрыва. Это могло обернуться большой трагедией, потерей информации на главных испытуемых объектах. Вместе с председателем комиссии по проведению испытания, генерал лейтенантом Осиным Александром Антоновичем я выехал на устье штольни в район пожара.
      По прибытии к месту пожара, мы увидели героический подвиг офицеров, прапорщиков, сержантов и солдат, которые, не смотря на высокие уровни радиации, спасали опытные объекты, ликвидировали пожар. Другая группа испытателей в индивидуальных средствах защиты занималась эвакуацией подопытных животных. Один из работающих специалистов, постоянно занимал неустойчивое положение, было видно, что он в нетрезвом состоянии. Через стекла сбившегося на бок противогаза просматривались усы, по которым и был впоследствии опознан этот участник испытаний. С помощью других офицеров и прапорщиков его убрали с места работы.
В дальнейшем выяснилось, что это был офицер, майор медицинской службы, слушатель Военно-медицинской академии, прибывший на полигон для участия в работе по своей научной теме. С целью уменьшения предполагаемой дозы облучения, получаемой во время работы на зараженном участке, выпил спирта, но не рассчитал норму.
      Этот случай привожу как пример, говорящий о том, что отдельные участники испытаний, приезжавшие на полигон впервые, боялись за свое здоровье и принимали меры, о которых были наслышаны от так называемых всезнающих посторонних лиц. Испытатели нашего полигона, специалисты экспедиций постоянно работали во время испытаний в сложнейших условиях, и на первом плане у них всегда стоял вопрос успешного и своевременного выполнения поставленной задачи. Возгорание было быстро ликвидировано, потерю информации участники испытаний общими усилиями не допустили.
      Во время проведения этого опыта, я познакомился с великими учеными, представителями Высшего командования Вооруженных сил СССР. Все они заслуживают достойного внимания и уважения. Но среди них, хочу особо выделить Генерал-полковника медицинской службы Комарова Владимира Ивановича и Академика, Вице-президента академии медицинских наук Ильина Леонида Андреевича. Два неразлучных, высокообразованных руководителя и друга, достойный пример для всех приезжающих на полигон москвичей. С ними приятно было общаться, решать вопросы, было чему поучиться в поведении, отношении к людям, и высокой ответственности перед государством за решаемую проблему. С такими людьми легко работать и отдыхать.
      Особой оценки заслуживает достойное и грамотное поведение Председателя Государственной комиссии по проведению опыта К-84 генерал лейтенанта Осина Александра Антоновича. Только его спокойствие и умение руководить крупномасштабными опытами, в сложившейся обстановке не привели к нервозности и панике.
      По результатам проведенного опыта получены очень ценные результаты, которые использовались в дальнейшем при доработке бронированных машин и разработке более эффективных средств защиты экипажей.
Работа была высоко оценена ЦК КПСС и Правительством СССР, ей была присуждена Ленинская премия.             К сожалению, из работников полигона никто награжден не был. Эта очень частая несправедливость говорит о том, что работники полигона, их знания, их богатейший опыт использовались часто, как черновая рабочая сила. При подведении итогов в Москве, о них очень часто незаслуженно забывали.

                                                 (Продолжение в следующем посте)