Гавриков Олег Константинович (ogolovok) wrote,
Гавриков Олег Константинович
ogolovok

Category:

Масс-спектрометр

                                            На пути к мечте
Моя мечта о масс-спектрометре возникла в те далёкие времена начала семидесятых, когда я занимался исследованиями выноса рабочим телом осколков деления их тепловыделяющих элементов ядерных ракетных двигателей.
На одном из семинаров в отделе Н.Н.Пономарёва-Степного в ИАЭ им. И.В.Курчатова я задал вопрос о правомочности оценки осколков деления, диффундировавшие из матрицы карбидного топлива, на летучие и тугоплавкие. Ведь тугоплавкость это характеристика не элемента, тем более иона, а вещества с организованной определённым образом кристаллической решёткой или иной молекулярной структурой. Для образования упорядоченных структур необходимы определённые термодинамические условия, которые в поверхностном слое топливных элементов миллиметровой толщины маловероятны.
 В начале участники обсуждения, среди которых преобладали физики материаловедческого направления, с интересом приняли участие в обсуждении этого вопроса, но в конце концов прозвучало: -- А зачем это надо?Пришлось, насколько смог, объяснить, что этот вопрос вытекает из проблемы радиационной безопасности  испытаний на стендах с открытым выбросом рабочего тела в атмосферу. Мы уже достаточно образованы в вопросах биологической доступности продуктов ядерных взрывов. Продукты радиоактивного выброса , образованные в среде водорода, разогретого до 3000 градусов, ещё предстоит изучить. Знание особенностей состава продуктов будет использовано  при определении объёма мероприятий по радиационной защите персонала стендов и населения окружающих районов.
 В этом моём выступлении оказалась к стати демонстрация статьи в журнале "Health physiсs", который я таскал с собой всё время командировки, работая над переводом статьи об органических формах радиойода  по заказу сотрудника биологического отдела Алексея Ивановича Малахова.
 Руководитель семинара начальник сектора высокотемпературных исследований, Виктор Михайлович Талызин поддержал меня, но высказал опасение, что в такой постановке исследования не могут быть выполнены в выделенное нам время до пуска реактора ИВГ-1. На предстоящих сериях теплофизических испытаний элементов активной зоны ИВГ-1 необходимо разобраться имеющимися  доступными методами. В дальнейшем  стоит подумать о применении  методик масс-спектрометрического анализа, причём непосредственно на территории стендовых комплексов чтобы выиграть время, не тратя его на расхолаживание облучённых тепловыделяющих сборок и их транспортировки в Москву.
 Это замечание Виктора Михайловича вселило уверенность, что предоставляется возможность заняться серьёзной наукой. Эту возможность мы обсудили в "домике", где мне отвели уголок друзья и соисполнители подготовки к серии петлевых испытаний  Т-10 на реакторе РВД(ИГР) Серёжей Лободой и Саней Трофимовым.      Ко времени участия в семинаре у меня не было никакого представления о масс-спектрометрии. Упоминаний этого метода  я встречал только в толстенной монографии академика Джелепова, по которой изучал схемы распада радиоактивных ядер.  Я знал, что масс-спектрометры представляют собой вакуумные приборы, определяющие массы атомов (молекул). Аппараты используют физические законы движения заряженных частиц в электрических и магнитных полях, позволяющий  определить количественный и качественный состав вещества, его структуру, физико-химические реакции в процессе его . Пожаловался ребятам на ограниченность своих знаний и поделился своим желанием использовать оставшиеся дни пребывания  в ИАЭ, для  получения  хотя бы общего представления.
Руководитель подразделения Анатолий Сергеевич Рычов, которого я знал на реакторе РВД как контролирующего физика, отвёл мне в "домике" уголок между двумя пересчётными установками. "Домик" - уникальное строение на территории института. Одноэтажное здание под которым глубоко в подвале располагался исследовательский реактор, второй по времени создания после в СССР. В каналах реактора сотрудники Рычова облучали образцы, доставляли их на первый этаж для измерения их активности. В отдельном закоулке "домика" царила радиохимик Надежда Васильевна Купцова. С неизбежной папиросой "Беломор" в зубах она выполняла огромный объём работ, подстать солидной лаборатории. В качестве отдыха от своих занятий я заглядывал в её уголок, чтобы за перекуром полюбоваться на движения её умелых рук и обсудить наши совместные планы подготовки радиохимической лаборатории в  5 отделе НИУ-3. На оказание методической помощи было дано согласия Виктора Михайловича Талызина.
Ребята из сектора Талызина обеспечили меня литературой, техническим описанием на двух сотнях листов  и даже снабдили практической методикой. За два дня до окончания командировки я насколько  ознакомился с масс-спектрометрией, что уже мог задавать осмысленные вопросы специалистам. Осталось познакомиться с аппаратурой и ходом анализов в натуре. Виктор Михайлович пообещал посодействовать перед Борисом Васильевичем Курчатовым о моём посещении лабораторий его отдела. Но на этом этапе моего просвещения произошёл облом. Узнав, что я приехал с полигона по испытанию ядерного оружия, Борис Васильевич категорически отказал в допуске в лаборатории, так как опасался, что я занесу в помещения осколки деления плутония и урана, так как у них в то время велись тонкие  исследования процессов деления изотопов калифорния.
 Был второй вариант продолжения моего освоения масс-спектрометрии.  За стеной курчатовского института располагалась не менее знаменитая "девятка" - институт академика Бочвара. Я сошелся с его сотрудником, моим тёзкой Олегом Константиновичем Козловым, который в это время занимался облучением образцом новых реакторных материалов. Он настолько доверился мне, что продемонстрировал способ доставки облучённых образцов  в свой институт в обход режима и прочих формальностей. Он просто упаковывал образцы в пакет, надписывал "Козлову № отдел" и перебрасывал через стену, разделяющую два совершенно секретных предприятия. Но меня, к сожалению, перебросить через стену не получилось. Мы обмыли эту неудачу и расстались друзьями.
 На этом закончилось моё ознакомление с методом масс-спектрометричского анализа. Из ухваченых мной на лету знаний о нем и рассмотрения пугающих сложностью картинок типа ниже представленной, я смог сделал доклад начальнику НИУ-3 полковнику Хабарову Л.В., а затем на НТС Управления о перспективах освоения масс-спектрометрии на Полигоне,  о том, что для её реализации нужна дорогостоящая аппаратура и хорошо обученный персонал, постоянно занятый одним делом. Леонид Васильевич, отличающийся необычайной лёгкостью на подъём, не смотря на свою солидную грузность, дал добро на подготовку письма в 12 ГУ МО по рассмотренному вопросу и предоставил мне карт-бланш на решения вопросов по масс-спектрометрии. Я несколько раз съездил в Москву для решения вопросов о поставке масс-спектрометра. Решение о финансировании было принято, но за период прохождения документов по инстанциям Министерства обороны и Минсредмаша асигнования на проблему ЯРД были урезаны. Затем урезали участие  Министерства обороны в проблеме, затем конкретно моё участие и существование 5 отдела НИУ-3.
Однако, моё участие в проблеме масс-спектрометрии на Полигоне продолжилось на другом, новом уровне. Но это, как говорят умелые рассказчики, уже совсем другая история.
Tags: Ветераны вспоминают, Испытания ЯРД, О себе
Subscribe

  • Вот моя деревня...

    Что нам стоит дом построить! Просматривал старые записи и обнаружил существенный пробел. О своей жизни рассказал буквально всё: начиная с момента…

  • Сукин сын

    Рэм отдыхает на только что построенном мной крыльце.

  • Вот моя деревня...

    Мастер и подмастерья Провозился целый день. Выбил из компа пыль, передёрнул все разёмы - не работает. Не работает - сильно сказано. Просто…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments