Гавриков Олег Константинович (ogolovok) wrote,
Гавриков Олег Константинович
ogolovok

Ветераны вспоминают. Ко дню рождения А. Н. Щербины

                                                            Продолжение. Начало http://ogolovok.livejournal.com/56600.html



         Пополнение.  
     В 1956 году службы «нового объекта» начали пополняться молодыми специалистами а также  опытными кадрами различных специальностей, набором которых занимались В.К.Лилье и Л.Ф.Клопов. Схемный отдел пополнился выпускниками МЭИ Львом Николаевичем Афанасьевым и Станиславом Владимировичем Филипповым. По набору помимо Тарковского в отделе появились Виктор  Федорович Хохряков, Борис Александрович Солнцев. Не вспомню, кто раньше – кто позже, но в тот период в отдел пришли выпускники различных ВУЗов Владимир Григорьевич Постол, Рим Рахимович Закиров, Ольга Александровна Кабакова (ныне Полюдина). Перечислил тех, кто навсегда связал себя с отделом или с предприятием или с отраслью. Но были и такие, как прибывший  из Ленинграда по набору специалист по фамилии Губер. Он с первого дня заскучал на работе, что не туда попал, а когда ему дали читать под роспись инструкцию по секретному делопроизводству, он побежал по начальству, чтобы его поскорее уволили и отпустили из города.

     

Выпускники МЭИ Афанасьев и Филиппов стали энергично интересоваться возможностью своего научного роста. Примером для них служил выпускник МЭИ предыдущих лет  К.А.Желтов, который в то время уже был кандидат наук и Лауреат Сталинской премии. Видимо, их  активный поиск своего научного направления инициировал и Белявского заняться этим вопросом. С приходом пополнения Белявский «выпросил» меня у Покровского к себе в подчинение с условием, что при необходимости Покровский будет меня привлекать к схемным работам. Отмечу, что максимальную активность в научном росте проявлял Лев Афанасьев. Видимо, это связано с тем, что отец Льва и старший брат были кандидатами наук и этот настрой передали ему.

       Филиппов вместе с Тарковским занялись изучением возможности перехода на питание автоматики спецавиабомб переменным током от воздушного генератора аэродинамического напора, а Афанасьев в развитие этой идеи стал работать над построением бесконтактной схемы автоматики. Первым устройством, которое стали разрабатывать энтузиасты Афанасьев, Борисов и Хохряков, был бесконтактный включатель на основе магнитного усилителя. Покровский вначале занимал нейтральную позицию, но когда результаты летных испытаний воздушных генераторов на изделиях (без парашютов) показали обнадеживающий результат, он стал активно поддерживать работу и даже собирался образовать группу бесконтактной автоматики.

         Несколько слов о появлении аэродинамических генераторов в секторе. Нач. отдела радиодатчиков И.В. Блатов получил с поддержкой К.И.Щелкина прибор «Свет» - оптический предконтактный датчик для авиабомб. Он работал от встроенной турбины переменного тока. Турбина сразу заинтересовала руководство и была составлена программа летных испытаний в аэродинамическом корпусе изделия «222». На эти работы Тарковский и Филиппов выезжали в Багерово.

     Белявский после некоторых раздумий и консультаций с К.А.Желтовым и специалистом по аэродинамике и теплофизике Василием Петровичем Николаевым выбрал темой своей диссертационной работы исследование возможности использования аэродинамического нагрева для функционирования автоматики боевых частей ракет. Тему Анатолию Геннадьевичу утвердили в конце 1957 года  и он вместе с другими соискателями начал сдавать необходимые экзамены кандидатского минимума.

      В начале избранная Белявским тема видимо и ему представлялась весьма проблематичной. Как– то осенью 1958 года, уже на Урале, к нам в комнату на первом этаже здания 121 зашел К.И.Щелкин (он часто заходил в рабочие комнаты) и сказал, обращаясь к Белявскому, что он днями встречался с Сергеем Павловичем и тот идею использования аэродинамического нагрева не поддержал по причине нестационарности нагрева и кратковременности. Когда К.И. вышел, я поинтересовался, а кто такой Сергей Павлович? На что услышал от Белявского: «Ты что не знаешь? Это главный ракетный бог – Королев».

       Пожалуй, из – за сомнений в выборе темы, Анатолий Геннадьевич отвлекался на другие работы, о которых речь пойдет ниже. Большим стимулом для  возобновления работы по теме диссертации, на мой взгляд, явилась поддержка, которую А.Г. получил у молодого Главного конструктора КБМ Виктора Петровича Макеева. По сути, с конца 1958 - начала 59 года  группа А.Г.Белявского полностью подключились к этой теме. Некоторые детали из событий тех дней я изложил в фрагментах воспоминаний «В Североморске, 1962 год» и «Байконур, 1963 год».

         Студент МИФИ – 4, однокашники.

В августе 1955 года по возвращении из отпуска я сдал вступительные экзамены в вечерний институт, отделение МИФИ -4 (сочинение – тройка, химия – четверка, математика письменно и устно – пятерка, физика – пятерка). Отмечу, что устный экзамен по математике я сдавал супруге Армена Айковича Бунатяна а экзамен по физике совсем юному теоретику ныне известному ученому Владимиру Григорьевичу Заграфову. Были набраны две группы по тридцать человек. Конкурс был около трех человек на место.

Через короткое время узнаем, что в институте появилась третья группа, в которой собрали «неудачников» - детей работников предприятия, которые по разным причинам не поступили по конкурсу в московские и др.ВУЗы. Среди родителей нашелся один энергичный папа – начальник отдела в нашем секторе «нового объекта» Дмитрий Адамович Голованов, который аргументировал свое обращение в министерство тем, что среди неудачников более десяти школьных медалистов и выпускников техникумов с красным дипломом и для предприятия целесообразно учить детей из семей, живущих и  работающих в Сарове.

 В Москве инициативу поддержали, тем более, что отсев на первых курсах был очень большой. Дополнительная группа существовала первый семестр, а после зимней сессии ее состав распределили по двум набранным группам. Число студентов в группах стало 33 – 35 человек и  регулярно снижалось после каждой сессии. После отъезда представителей «нового объекта» на Урал, число групп с четвертого по второй курс вообще сократилось. Во втором семестре первого курса в нашей группе появились «неудачники»: Олег Бирюков – сын директора завода №1, Вадим Макашев - сын ответственного работника управления строительства и Анатолий Леви, с которым мы  стали однокашниками на всю жизнь.

Первые три года учебы прошли в Саровском филиале МИФИ – 4.  Вечером учиться в те годы было довольно сложно - субботы  рабочие, занятия четыре раза в неделю. Единственный день для подготовки и выполнения домашних заданий был воскресенье. У меня оно проходило так: до 10 утра сон – небольшая, но ликвидация  недосыпания за неделю, далее в столовую на обед на «первый» черпак, затем на весь день, иногда до девяти вечера, до закрытия, в читальный зал городской библиотеки, знаменитое монастырское строение с куполообразным потолком, расписанным под звездное небо. Такой режим видимо позволил пройти без потерь первые годы учебы. За неуспеваемость выгоняли безжалостно.

Мой сосед по работе в группе у Родионова ветеран войны, моряк - гидроакустик, кавалер трех боевых орденов (за обнаружение и потопление трех немецких подводных лодок на Севере) Николай Корегин был отчислен за то, что не сдал в установленный срок задолженность по математике. На работе он сказал, что пойдет учиться вновь, когда сменится преподаватель. ( Не называю фамилию, поскольку не хочу этот эпизод трансформировать на его детей).

Отмечу, что состав  группы, стартовавшей в МИФИ – 4, оказался весьма сильным.  Олег Печерский, работавший у В.А. Цукермана, стал доктором наук, известным специалистом по электрофизическим установкам. Эрик Авилов, также работавший у Цукермана, стал лауреатом премии имени Ленинского комсомола за создание импульсных нейтронных генераторов различного применения. Виктор Кирдяшкин сотрудник газодинамического сектора стал лауреатом Государственной премии России. На всех вечерах в институте и на переменах Эрик и Виктор знакомили однокашников с новинками джазовой музыки: Эрик прекрасно играл на пианино, (они находились в некоторых аудиториях, поскольку в здании занималась и музыкальная школа) а Виктор отлично чувствовал ритм и отбивал его на всем, что попадет под руку: от стола до профессиональных ударных установок. Об однокашниках из МИФИ – 6 и преподавателях расскажу ниже.

Весной 1958 года стало ясно, что к осени все сотрудники «нового объекта» будут на Урале. Из тех, кому предстоял переезд на Урал, было шестеро, кто заканчивал третий курс. (Седьмым был Евгений  Борисенко, но он предупредил, что хочет повторно прослушать математику в объеме третьего курса. Отмечу, что по математике он успевал лучше других). Мы знали, что с осени 1958 года на Урале будет функционировать филиал вечернего отделения МИФИ – 4. (Через три года ко времени первого выпуска филиал получил самостоятельный статус под  наименованием МИФИ – 6 и стал  базовым учебным институтом нового предприятия). Будет ли там, на Урале, сразу четвертый курс, тем более для шести студентов? С таким вопросом по инициативе нашего старосты группы А.Н.Морозова мы обратились к директору Дмитрию Ефимовичу Васильеву при его очередном пребывании в Сарове. Ответ директора нас потряс: «Даже если хоть один из вас приедет – будет четвертый курс».

Часто проходя на работу мимо  установленного напротив управления предприятия бюста Д.Е.Васильева к 100 – летию со дня его рождения, я  думаю, а ведь своим ответом тогда в 1958 году он по существу решил мою судьбу. Вечная Вам память, Дмитрий Ефимович!
                                                            
                                                             
(О продолжении поставлю в известность! ogolovok)



 

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment