Гавриков Олег Константинович (ogolovok) wrote,
Гавриков Олег Константинович
ogolovok

Categories:

Седьмой начальник Полигона

                     Генерал Кантиев Мурад  Константинович     

         Седьмым начальником Полигона с 1976 по 1978 год был генерал-майор Кантиев М.К., трагически погибший в авиационной катастрофе при посадке на аэродроме   Полигона.
         Мурад Константинович родился 20 апреля 1928 года в г. Нальчик Кабардино-Балканской АССР.
         После окончания средней школы в 1945 году поступил в Двинское военное авиационно-техническое училище спецслужб дальней авиации, которое закончил 1949 году и был направлен старшим техником по радионавигационному оборудованию в 598 учебный полка тяжелых бомбардировщиков Конотопской военной авиационной офицерской школы боевого применения дальней авиации.
          В должности преподавателя цикла радиооборудования 20 военной авиационной школы механиков спецслужб поступил в Киевское высшее авиационное инженерное военное училище. Окончил это училище в 1958 году служил инженером по радиотехническому оборудованию в 604 учебном авиационном полку Челябинского военного авиационного училища штурманов ВВС.
          После расформирования училища в плане хрущёвского сокращения Вооружённых Сил на 1200000 военнослужащих с 1960 года служил в частях 12 Главного управления МО СССР начальником группы, начальником сборочной бригады ядерных зарядов, командиром базы хранения ядерного оружия  в Крыму.
          В марте 1976 года был назначен начальником " Государственного центрального испытательного полигона Министерства Обороны СССР, как я называю в своих записях - Семипалатинского ядерного полигона.
         Высшей наградой генерал - майора Кантиева был Орден трудового Красного Знамени за успешное освоение новой техники, как тогда писали в наших наградных листах, чтобы не раскрывать суть выполняемых нами задач.
Полигон встретил нового начальника настороженно. Большинство офицеров ещё помнило наших "родных" командиров, выходцев из научно - испытательных коллективов Ивана Николаевича Гуреева и Николая Николаевича Виноградова, живших интересами испытаний ядерного оружия и признававших элитность офицеров НИП. Да и сменивший Николая Николаевича генерал-майор Смирнов Алексей Иванович своей манерой управления Полигоном и  даже внешне напоминал своих предшественников. Мне он запомнился как обманутый в своих ожиданиях отец. Его сын, Сергей, после окончания учёбы в Новосибирском государственном университете  готовился стать радиохимиком в 5 отделе 3 НИУ. В звании лейтенанта - инженера и на должности младшего научного сотрудника. Но то ли избалованный матерью, как часто бывает в генеральских семьях, то ли по природе без тормозов, спился в компании начальника шифровального отделения штаба капитана Бородина, связался со старшей по возрасту одинокой женщиной, на квартиру которой друзья подвыпив совершали набеги, постоянно выламывая дверь, когда она отказывала в приёме. Мне, как начальнику генеральского сынка, по звонку отца, приходилось по ночам колесить по городку в поисках его чада. Алексей Иванович обычно ждал моего доклада прогуливаясь вдоль берега Иртыша у своего коттеджа. В эти минуты я разговаривал с ним не поднимая глаз, до того был жалок его удручённый вид,  прямо на глазах сползала с него лощённая барская наружность.
       Новый генерал внешне был полной противоположностью прежним командирам. Небольшого роста, в сапогах на высоком каблуке и в фуражке с высочайшей тульей, мода на которые к нам ещё не дошла из Москвы,  с тёмным сухим кавказским лицом, выбритым до синевы, резким голосом с заметным акцентом, не стесняющийся в выражениях и легко навешивающий на подчинённых офицеров обидные эпитеты - сразу же встретил отчуждение в офицерском коллективе, которое не мог не почувствовать. Отчуждённость, вернее не желание служебного сближения, проявлялась в попытках скрыть действительное состояние дел в подчинённых ему частях и в решении вопросов командирами частей за спиной начальника Полигона, через службы и заместителей. В принципе, это верная служебная тактика, но не в период, когда новый начальник вживается в состояние дел подчинённых подразделений.
       Но Мурада Константиновича, пожалуй,  невозможно было смутить любым к нему отношением. Он своими глянцевыми сапогами на высоком каблуке вскоре истоптал самые сокровенные закоулки территории Полигона. О состоянии дел выяснял в разговорах с  солдатами, рабочими приданных Полигону производственных предприятий, с жителями городка. Мог остановить встречного прямым вопросом "Ти кто?",  чем очень шокировал гражданских, чувствующих в его вопросах подозрительность.
        Еженедельные служебные собраниях офицеров по понедельникам, проводимые в зрительном зале Гарнизонного Солдатского клуба, вначале воспринимались как театр одного актёра. Выступления генерала Кантиева и его диалоги с подчинёнными звучали примерно так:
  - Вчера остановил прапорщика из батальона связи. Несёт тяжеленный рюкзак.
  - Что у тебя в рюкзаке? Развяжи! Развязал, а там куски мяса!
  - Ты, что , тащишь с солдатского стола мясо?!
  - Никак, нет, товарищ генерал! Это субпродукты!
  - Где у нас командир батальона связи? Встал Валера Фёдоров:
  - Я, товарищ генерал, майор Фёдоров!
  - Товарищ майор! Нэ начальник полигона, а ви и ваш заместитель по тылу должны следить,  чтобы все положенные по норме снабжения субпродукты, все сиськи и письки попадали на стол солдату!
   - Есть, товарищ генерал - майор! Все сиськи и письки! - Повторил Валера со свойственным ему здоровым нахальством.  Но выводы сделал. Во время очередного дежурства по в/ч 52605 я обедал в столовой батальона связи. Начальника столовой, того злополучного прапорщика уже не было.  Новый начальник, женщина, преобразила столовую до неузнаваемости. На солдатских столах появились небывалые приборы - вилки и столовые ножи,  которые раньше, как в исправительных лагерях и психушках не разрешались.от вам и письки с сиськами! Выслушивали замечания генерала с иронией, а выполнили на полном серьёзе, зная, что спуска не даст.
          Ещё пример монолога генерала:
       - Вчера гулял по берегу Иртыша и посетил наш бардак. Зал замер в предвкушении клубнички. Подумали, что командир забрёл в женское общежитие, располагавшееся в бывшей второй гостинице. Оказалось, он имел в виду объект напротив:
       - Нашу, так называемую, лодочную станцию. Солидные офицеры, воспитатели сотен подчинённых, ведут себя безответственно. Садится в лодку и носится, гремя мотором, вверх в низ, вниз вверх. Хочется остановить, отвернуть черепную коробку и заглянуть: есть ли там мозги! В зале, да и в президиуме, где сидели его заместители, стали переглядываться. Кого генерал имел в виду? 
       Вот,  примерно, в таком плане, в таком разрезе проходило воспитание генералом Кантиевым своего офицерского корпуса.  Постепенно стали понимать, что все его действия подчинены были только одному - желанию   навести  порядок  во всех элементах службы и жизнедеятельности Полигона. Когда он наставлял офицеров: « Вы должны помнить, что солдаты те же малые дети, только с большими х..ми!» - это он не рассказывал скабрезный анекдот, а старался убедить, что личный состав требует постоянной заботы и внимания.  
                Как-то я был дежурным по войсковой части 52605. Ввели такую службу, чтобы офицерам НИП служба мёдом не казалось. Такой многоступенчатый контроль друг за другом: дежурный по части, входящей в состав Полигона, - дежурный по Полигону(в\ч 52605) – оперативный дежурный по командованию Полигона – Ответственный по командованию. Службу несёт самый первый дежурный из этой цепочки, остальные его контролируют, делая вид, что наводят порядок в солдатских подразделениях, тогда как некоторые из этих должностных лиц даже не знали, с какой стороны подойти к солдату. Особенно офицеры НИП – бывшие студенты гражданских вузов.

                Так вот, моё дежурство выпало с воскресенья на понедельник. Встречаю начальника Полигона возле только что сданого  строительством контрольно-пропускной пункт, в котором выделили комнату для дежурного по части. Доложил, что происшествий не случилось, части заняты по распорядку дня, сделал, как положено шаг в сторону, чтобы пропустить генерала. Он прошёл мимо меня и повернул в служебное помещение. Сидевший у телефона мой помощник - сержант вскочил, Кантиев сделал жест рукой, сиди, мол!  Оглядел комнату, с особым интересом бетонный пол и спрашивает сержанта: « Ноги у тебя не замёрзли?» Сержант опят вскочил, в растерянности смотрит на меня, спрашивая взглядом: говорить правду или бравировать «Никак нет!» Я ответил за него и за себя:
    - Конечно мёрзнут, товарищ генерал!
    - Товарищ подполковник, - спрашивает он меня, - а кто проектировал это сооружение и кто принимал у строителей? Я пожал плечами
     - Конечно ОКС!
     - А кто конкретно? Что мне оставалось делать, я присутствовал на собрании офицеров,  на котором зам. начальника ОКС майор Локтев докладывал командиру о ходе строительства. Отвечаю:
     - Майор Локтев!
     - Вот передайте Локтеву, что если через неделю здесь не будет застелен деревянный пол, я его на этот бетон посажу голой жопой!
      Ну, что тут скажешь, грубо  но – справедливо. И с заботой о здоровье личного состава и комфортности службы. Есть повод обижаться? Неужели Локтев сам не понимал на что обрекал  наряд, помещая на сутки на бетонный пол?!
                   После каждой встречи с генералом Кантиевым, выслушав его своеобразно высказанные претензии в свой адрес или в адрес других офицеров, я прикидывал, как бы я выразил своё недовольство службой в таком случае. И приходил к выводу, что у меня получилось бы грубее и обидней. Его скабрезный юмор и вульгарные манеры прощались  его кавказским происхождением . В то время , как говорят теперь - «лица кавказской национальности», не вызывали отчуждения, а воспринимались с теплом и юмором. Вспомните
"Мимино" или короткометражные фильмы тбилисской киностудии. Я убеждён, что люди, в совершенстве владеющие русским языком, но для которых он не является родным, не воспринимают мат как что то предосудительное, просто как своеобразные метафоры. В этом убедился, ведя переписку в блогосфере. Известные политические фигуры, даже дамы, иногда в своих записях такое накручивают..., как будь то бы бравируя знанием подвального уровня русского языка. Не понимая, что то, что прощается или проходит незаметно в разговорной речи, выглядит мерзко в тексте.
         Со временем, утвердившись как строевой командир, генерал - майор Кантиев повернулся лицом к научно-испытательным подразделениям. И был признан испытателями и научными сотрудниками действительным главой научно-технического совета, не по должности "председателя" а по тому вкладу, который вносил в стимулирование научного роста сотрудников и значимости проводимых исследований. С ним стали советоваться при составлении выводов по научным работам и результатам испытаний, его стали включать в заявки на предполагаемые изобретения и удовлетворением замечали, как загораются его глаза и смягчается лицо при получении авторского свидетельства. Рудольф Блинов, в то время учёный секретарь НТС при генерале Кантиеве, при организации сдачи соискателями Полигона экзаменов кандидатского минимума в Семипалатинском медицинском институте включил Мурада Константиновича в списки и уговорил комиссию проставить ему "отлично" по английскому языку и философии. "Принять" у начальника Полигона экзамен по научной специальности посчиткал бы за честь ученый совет любого профильного НИИ. Инициативная группа научных сотрудников во главе с Фёдором Сафоновым стала готовить материалы для кандидатской диссертации генерала.
         Полигон признал в генерал-майоре Кантиеве Мураде Константиновиче своего командира.
Вот как его оценивает Самат Смагулов в своих воспоминаниях, присланных мне на днях:

 "Вспоминая свою службу на полигоне, я, да и не только, но и все мои сослуживцы, считают, что это был один из единственно толковых генералов. Рано он ушел из жизни, он погиб в январе 1978 года в авиационной аварии на полигоне."
           Я бы поправил Самата - один из толковых генералов. Из собственных наблюдений я сделал вывод, что в карьере офицера наблюдаются три чётко вараженные ступени, когда на нём меняется не только погоны но и изменяются личностные характеристики. Эти ступени приурочены к получению первого офицерского звания, звания "полковник" и переход в категорию высших офицеров - присвоение генеральского звания. Когда Фёдор Сафонов готовился занять должность заместителя начальника Полигона по НИР, и соответствующего присвоения генеральского звания, у нег стали проявляться личностные качества, которые я унего не замечал за 18 лет знакомства и его роста с капитанского звания. Дошёл до того, что в дождливое апрельское утро лично вывел офицеров бегать вокруг стадиона.   Я спросил его:
      - Фёдор, вот скажи мне, ты уже почти генерал, должен знать что сначало. Глупеют и становятся генералами или становятся генералами, а потом глупеют?.
     - Ты знаешь, по-моему это происходит одновременно! - ответил будущий генерал. Я продлжил:
       -  Ты можешь себе представить, что бы на гражданке мужик в моём возрасте бегал по принуждению вокруг стадиона? к тому времени я уже ждал приказ на увольнение взапас.
         - Если бы ему , как тебе, платили бы 400 рублей, он бы не только бегал, но и ползал!  Ну что тут скажешь?! Генерал!
        Я не касался в воспоминаниях о Мураде Константиновиче Кантиеве его личной жизни и его поведения в быту. Я этого просто не знаю. Но хочу привести высказывания девочки,  выросшей вблизи семьи Кантиевых, помещённых на сайте Семипалатинск-21.

http://kurchatov.borda.ru/?1-11-0-00000301-000-0-0-1203260781


      Люда: Господи,какая разница. Людей то не вернешь. А вот то что касается генерала Кантиева, жаль что вас Зейнаб нет рядом, я бы вам руки не подала после всей чуши которую вы написали про Кантиева. Этого человека и всю его семью знаю с детства и служили мы с ними в Феодосии-13 и Семске. Добрейшей души был человек дома. Прекрасная жена была рядом с ним. Сын как и все пацаны в детстве. Ничем не отличался от других. Он прекрасно относился ко всем кто хорошо служил и относился к своим обязанностям, а к военнослужащим - разгильдяям он был нетерпим. Вот они то и ощущали на себе весь его кавказкий норов. А вы думаете легко управлять такой махиной как полигон. У меня отец тоже высокий пост занимал и я очень хорошо знала и знаю сейчас по мужу драть всех надо на каждом шагу, тогда и уважение будет и порядок.
           Я буду несказанно благодарен, если те, кто знали и помнят генерал-лейтенанта Кантиева Мурада Константиновича дополнили мои записки о нём и утвердили моё мнение, что он не мог вести себя на борту Ан-30РР так, чтобы вызвать его катастрофу.


       


 
             
        
          
Tags: Будни полигона, Генерал Кантиев, История полигона
Subscribe

  • Были когда-то и мы молодыми...

    Любви возможной неосуществлённость Сильней осуществлённости любви! Е. Евтушенко Пробы доставят только во второй половине дня. Можно несколько…

  • Ватники 1990

    Прочитал публикацию Галины Иванкиной, ако zina_korzina, которая мне напомнила забавный сюжет из совсем не весёлых девяностых годов. На станции…

  • Мезальянс с КГБ

    Штрихи знакомства Заботу о политическом и моральным состоянием военнослужащих Советской Армии; выявлением лиц, чья деятельность могла быть…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments