Гавриков Олег Константинович (ogolovok) wrote,
Гавриков Олег Константинович
ogolovok

Categories:

Путь в испытатели

                                                                                                           Начало пути



Сегодня исполняется пятьдесят лет, как я впервые ступил на перрон станции Конечная Каз. ж. д.
           Путь был долгим. В предписании, полученном при выпуске в Тюменском военно-инженерном училище было сказано:"С получением сего прибыть 19 сентября 1961 года в распоряжение командира в\ч 31600-В по адресу г. Москва,К-160, ул. Грицевец 8".

После проведения первого офицерского отпуска в родительском доме вечером 18 сентября я сел в поезд на Южном вокзале г. Харькова и утром 19 вышел на Курском вокзале столицы, сдал багаж в камеру хранения и остался с фибровым чемоданчиком, который служил мне все курсантские годы и объездил уже половину Союза. Служит и сейчас. Я храню в нём часть своего инструмента.
           В чемоданчике, как водится, хранились туалетные принадлежности и дорожные предметы первой необходимости. В багаже, в матрассовке, были упакованы две шинели, повседневная и парадная, парадный мундир и полевая форма, две пары сапог, хромовые и юфьтевые, рубашки, фуражки, шапка-ушанка и прочие мелочи, положенные молодому офицеру при выпуске из училища в качестве казённого "приданного".
           Помощник военного коменданта на вокзале подробно объяснил, как мне найти этот адрес, Грицевец, 8, и на прощанье пробурчал:"Слишком много вас ищет эту часть."
           Не прошло и часа, как я стоял перед старинным двухэтажным особняком в толпе лейтенантов , одетых в форму различных родов войск. Выделялись своей нарядностью представители ВВС, алели петлицы стрелков и интендантов, отливали чёрным бархатом в красной окантовке петлицы артиллеристов, скромно чернели петлицы технарей - связистов, химиков, топографов. Среди них с эмблемами инженерных войск оказался в тот день один я.
           Раскрылись ворота особняка, распахнутые двумя солдатами охраны, и к нам вышел капитан, предложивший построиться в глубине небольшого дворика. Именно, предложивший, ане скомандовавший. Служба на Арбате не способствует закреплению командных навыков. Лейтенанты разобрались по земляческим группкам или уже сложившимся компаниям по интересам, и капитан разъяснил, что нас ждёт в ближайшие несколько дней. Жить мы будем на дачах совмина в районе платформы Перловская по ярославскому направлению. Каждый день будем должны прибывать на это же место к 10 часам утра и ждать своего приёма начальником отдела кадров. По получению предписания будем убывать к месту службы. Такой режим может продлиться несколько дней. Сегодня будут приняты офицеры, согласно объявленного списка, остальные могут быть свободны до завтра и устраиваться по месту временного проживания. Комендант дачного посёлка имеет список размещаемых. Свободны! Народ потянулся в сторону станции метро "Крапоткинская", чтобы вынырнуть из метро в районе Ярославского вокзала.
Я примкнул к группе из двух артиллерийских лейтенантов, горячо обсуждавших с чего начать: рвануть на дачи или пообедать в где-нибудь поблизости. Уже наступило обеденное время. Познакомились, ребята взяли меня с собой, они уверенно ориентировались в Москве и через десять минут мы обедали в столовой на углу Гоголевского бульвара и Остоженки, напротив бассейна "Москва" и "Крапоткинской".
            Отобедав, мы пешком направились по набережной Москва реки в сторону трёх вокзалов. Погода побуждала к пешей прогулке. В Москве задержалось настоящее "бабье лето" с неожиданно яркими деньками при двадцати градусной температуре. На платформе Перловская оказались уже на закате солнца. Оно садилось как раз с той стороны перрона, на который мы вышли из электропоезда. В те времена прохожие в основном были местными жителями, поэтому нам удалось легко узнать путь к дачам совмина.
            У ворот на встретил мужчина официальной внешности, который представился комендантом дачного посёлка и попросил наши документы. Сверившись с имеющимся у него списком, он повел нас к двухэтажному деревянному домику, предупредив, что жить мы будем на даче Андрея Андреевича Андреева. Кто такой Андреев, и почему комендант назвал его имя с особым придыханием, мы не знали, но фамилия была на слуху.
           Поселил нас комендант на втором этаже. В двух спальнях стояли простые деревянные кровати, прикроватные тумбочки, столики и венские стулья. В платяных шкафах висело множество плечиков. Я спросил у коменданта, почему не видно вещей хозяев. Он объяснил, что всё имеющееся в доме казённое. А свои вещи постояльцы привозят с собой с началом дачного сезона и осенью возвращают в Москву. Такой был порядок владения персональными дачами членами партийного руководства и правительства в советское время. До Рублёвки они не доросли.
           Сгущались сумерки. Вдоль ограды дач, с внешней стороны, заскользили какие-то силуэты. Любопытство повлекло нас к забору. Сквозь проёмы в штакетнике на нас с любопытством смотрели широко распахнутые глаза миловидных аборигенток. "Привет, девчата! Чем обязаны такому вниманию?" - спросил кто-то самый общительный из нас. "А правда, что вы космонавты?" - последовал вопрос из-за забора. Тогда вся молодёжь бредила космосом, ведь это был год полёта Юрия Гагарина. "Конечно, самые настоящие!" "А почему не в лётной форме?" - спросила самая осведомлённая в воинских знаках различия. "Так лётную форму ещё заслужить нужно. Вот возвратимся из полёта, сразу оденут нас майорами ВВС." - объяснили девушкам. Шутка шуткой, а может быть местные девушки знали больше нас? Мы пока о своей будущей службе пока не знали ничего. "А у нас здесь недалеко канал есть, пойдёмте погуляем", последовало приглашение. Мы настолько в этот день нагулялись, что были вынуждены вежливо отказаться. В последующие дни приглашений больше не следовало, видимо девчата нашли более сговорчивых партнёров для прогулок на канале.
           Потянулись дни, можно сказать, дополнительного отпуска. Каждое утро мы прибывали на Грицевец, 8. В 10 часов строились. Каждый день строй пополнялся новыми офицерами, прибывающими из более удалённых от Москвы мест. Из строя отбирали несколько человек по непонятным для нас признакам отбора, остальные были свободны до следующего утра. На все вопросы, касаемо нашей будущей службы, общающиеся с нами должностные лица отвечали односложно - придёт время, узнаете.
           Некоторую ясность внёс один из москвичей, однокашник моих артиллеристов. Под большущим секретом он пояснил, что в/ч 31600 это 6 управление министерства обороны, занимающееся атомным оружием. Начальник управления генерал-лейтенант Болятко. У нас имеется возможность получить назначение в любой конец союза, где стоят части, подведомственные 6 управлению и даже на предприятия, на которых делают атомные бомбы.
           Для меня этот дополнительный отпуск, вызванный ожиданием своей очереди приёма в кадровой службе, растянулся на 15 дней. Если бы не он, я так бы и до сих пор не смог бы ориентироваться в Москве. Посещал театры, посмотрел встречу своей любимой футбольной команды харьковский "Авангард" с московским "Торпедо", единственный раз в жизни побывал на хоккейном матче в Лужниках. Было скучновато без девичьего общества, но найти попутчицу небыло возможности - деньги, полученные при выпуске из училища заканчивались. Их сумма не была рассчитана на столь продолжительный отпуск, тем более, проводимый в Москве. Столовая на Гоголевском бульваре, чай в станционном буфете на завтрак и ужин, да билеты на культурные мероприятия, которые в 1961 году стоили копейки, - всё, что мог себе позволить лейтенант.
           Наконец-таки, в первых числах октября подошла и моя очередь. Меня пригласили на второй этаж известного уже особняка. В маленьком кабинете с лепниной по стенам и потолку, остатки былой роскоши княжеского дома, я был принят начальником кадровой службы 6 управления полковником Жучковым. Усадив перед собой, перелистывая личное дело и прихлёбывая чай из стакана в серебрянном подстаканнике, полковник, как положено, повёл душевную беседу. Осведомившись о моём здоровье, о здоровье моих родителей, планах на изменение семейного положения и и посоветовав его не спешить изменять до полного врастания в коллектив в новом месте службы, полковник спросил, могу ли я служить в восточном Казахстане. Я ответил, что готов служить везде, куда буду направлен, а вообще-то расчитывал на службу в заполярье и после войсковой стажировке в Кандалакше имел "приглашение" начальника инженерных войск. На что получил ответ, что инженерные войска это в прошлом , а теперь я нужен в восточном Казахстане".
Далее последовал инструктаж, подписка о неразглашении сведений, которые мне уже стали известны (практически никаких) и станут известны. Предупреждение, что я не имею права сообщать друзьям и родственникам, куда меня направили служить. Мне вручили предписание, в котором указывалось, что я направлен для прохождения дальнейшей службы в распоряжение командира в/ч 31397 и талончик, теперь бы сказал визитную карточку, на которой подтверждалось, что тов. Гавриков О. К. направляется в хозяйство Гуреева. Предписание я не имел право предъявлять кому-либо до прибытия в "хозяйство Гуреева", а карточку нужно было предъявить коменданту станции Новосибирск и получить у него инструктаж относительно дальнейшего пути следования. Кроме этих документов я получил уже оформленный железнодорожный билет до Новосибирска.               На вопрос, всё ли понятно и не появились ли какие-либо вопросы или пожелания, пришлось признаться, что у меня нет денег на дорогу к месту службы. Полковник Жучков понимающе кивнул головой, в слух сосчитал, что на 5 дней пути достаточно 25 рублей из расчёта 5 рублей в день, что я про себя оценил:"Шикарно!", и набросал записочку, с которой мне следовало обратиться в финансовый отдел.
           Поезд отправлялся вечером этого же дня с Казанского вокзала. Ещё предстояло смотаться на дачу и забрать свой чемоданчик. На это время было достаточно.
За пятнадцать минут до отправления поезда я с багажом и чемоданчиком ввалился в купе, указанное проводником. Ба! Знакомые лица! В купе уже сидели Толик Гердий и его жена Валя. С Гердием я учился в одной роте, а Валентину знал ещё до их женитьбы. Встречались на танцах в клубе училища в Калининграде. Через несколько минут в наше купе влетел маленький, вертлявый лейтенантик, у которого кроме вещей в руках, была ещё гитара на перевязи через плечо. Из бокового кармана форменной тужурки на половину выглядывала бутылка "Столичной". "Вот, купил на последние деньги!" - были его первые слова, которые он выпалил, поставив бутылку на столик вагона. Познакомились. Толик Губанов окончил наше училище в другой роте. Мы раньше не встречались. Вообщем, в купе были все свои. Осталось только удивиться чёткой организации кадровой службы нашего работодателя.
           Утром проснулись уже за Волгой. За окном вместо ярких пейзажей московского бабьего лета проплывали поля и рощи, окутанные осенним туманом и пропитанные многодневными дождями. Характерная для этого времени унылость скрашивалась только разноцветьем ещё не сброшенных листьев. Позади осталась Казань, впереди Пермь, Уфа, Свердловск и Тюмень. В Тюмени меня должна была встречать Нина, Моя подружка, с которой мы "дружили" последние полгода моей учёбы. Я послал ей телеграмму с одной из станций, когда разобрался с графиком движения нашего поезда. 
           В Тюмень поезд пришёл утром следующего дня. Нина стояла на платформе с большущей сумкой. Сумка вызвала оживление у моих попутчиков. они знали, что моя подруга работает заведующей производством столовой №1, самой большой столовой в Тюмени. Следовательно, содержимое сумки гарантировало наше сытое существование на остаток пути. Всю дорогу мы жили на мои деньги, так как никто кроме меня не догадался получить аванс в 6 управлении.
           Ребята деликатно вышли прогуляться по перрону, когда я завёл Нину в купе. Разговор не клеился. Я не мог ей рассказать, куда я еду. Она, видимо, считала это это моей уловкой с целью отрезать концы нашего общения. Взаимных обязательств никто из нас не давал, но при прощании Нина смахнула слезу и обречённо махнула рукой в ответ на моё обещание написать, когда устроюсь. И она оказалась права. Для неё я остался неустроенным до настоящего времени.
           Ещё через сутки мы были в Новосибирске. Помощник коменданта железнодорожной станции взял наши талончики и удостоверения личности, посмотрел их на просвет, чуть ли не понюхал, отлучился на несколько минут с нашими билетами в сторону касс и вернувшись, предъявил нам отметки в билетах с новым местом следования - Семипалатинск. Объяснил, что в Семипалатинске нам следует найти на улице Урицкого дом №47, а там нам расскажут, что делать дальше. Ничего себе явочная цепочка!
           Во второй половине дня выехали из Новосибирска. Вопреки законам природы по мере приближения ночи за окном становилось светлее. Поля были покрыты снегом. Чем дальше на юг в сторону станции назначения снежный покров становился всё плотнее. Спросили проводницу о температуре за "бортом" - 7 градусов мороза. Вот так: за трое суток пути из московского бабьего лета, через осень Урала, в зиму Алтая и восточного Казахстана.
           Распаковали свои баулы, вытащили вдрызг измятые шинели и расстелили их под матрацы, чтобы за ночь хоть как-нибудь расправились.
           Утром, ближе к полудню, проводили поезд дальше в Ташкент, а сами вышли на привокзальную площадь Семипалатинска. Первое впечатление удручающее. Грязь на дорогах, которую не скрашивал даже снежный покров. Нелепое деревянное здание вокзала, не обновляемое с времён строительства Турксиба. Слева низкое какое то служебное строение с вывеской на облупленной двери. Типа "Дистанция пути...". Дальше, через проезжую часть, стояло здание в несколько этажей и рядом с ним, о чудо!, мачта с телевизионной антенной. Как потом оказалось, это был дом культуры железнодорожников. Справа остановка автобусов, на которой стояло десятка два прибывших пассажиров, с безнадёжным выражением лиц.
           Сколько можно было видеть, город состоял из одноэтажных домиков с приусадебными участками. В глаза бросались многочисленные ветряки, стоящие практически у каждого дома. По их внешнему виду можно было определить, что они выработали свой технический ресурс ещё до Великой отечественной войны.
           Ни о каком такси не могло быть и речи. Пока мы осматривали окружающую обстановку на глаза не попалась ни одна автомашина. Перед вокзалом одиноко стояла двухколёсная тележка, запряжённая осликом. Рядом топтался старенький казах, в каком то замызганном тулупчике. Правда, наш помятый вид был подстать открывшимся нам декорациям.
          Я подошёл к публике, стоявшей на остановке. Негромко спросил как найти улицу Урицкого. Многие пожали плечами. Одна женщина махнула рукой прямо и на лево :"Здесь не далеко. Минут 15 ходу. Вон обратитесь к аксакалу, он поможет вам доставить вещи." Так и сделали. Аксакал запросил с нас по полтиннику с носа, мы забросили вещи в тележку и наша скорбная процессия двинулась в нужную сторону. Предлагали Валентине сесть в экипаж, но она испуганно отмахнулась.
          На Урицкого,47 оказался добротный кирпичный дом, видимо в прошлом справного хозяина. На высоком цоколе, с высоким крыльцом, коридором на всю длину дома с несколькими комнатами по сторонам. Нас встретила маленькая, скромненькая женщина, предложившая посидеть в коридоре и подождать прихода старшины.
          Примерно через полчаса появился хозяин этой явочной квартиры старшина сверхсрочной службы Клысак Григорий Иванович. Мужчина под стать этому дому, такой же добротный и вместительный. Он отличался от кадровых сержантов мягким, негромким общением с собеседниками. За что, собственно, и был выбран на должность, представляющую лицо части.
Проверив наши документы, старшина долго крутил диск телефона и, видимо, безрезультатно. Тогда он притянул к себе второй полевой аппарат, покрутил ручку индуктивного вызова, назвал в трубку позывные нескольких коммутаторов и наконец добрался до нужного абонента: "Дайте мне рэжим!" Режим ответил, выслушал переданные Клысаком наши данные и дал команду ждать, потому, что после телефонного разговора Григорий Иванович предложил нам погулять по городу и дал адрес, где можно пообедать. Вернуться предложил к 16 часам, чтобы, по его словам, мы смогли успеть на поезд. " А далеко ещё ехать?" - спросили мы его. Три с лишним часа, получили ответ. Оказывается, ещё далеко до конца нашего путешествия.
          Оказалось наше путешествие ещё продолжительней, чем мы ожидали. Разрешение на въезд на территорию части дали только через несколько дней. Всё это время мы жили в большой комнате, тесно заставленной кроватями, которые не пустовали. Одни постояльцы, получив разрешение на въезд, спешили вечером на поезд. Другие заселялись как и мы, ожидая оформления пропуска на въезд. Продолжительное время жили офицеры, решавшие какие то свои дела в Семипалатинске, в том числе и студенты-заочники местных вузов.
          Наконец режим дал нам добро. Старшина Клысак возвратил нам документы, проинструктировал, что поезд отходит в 17часов 30 минут.Поезд "Семипалатинск-Чаган", сесть следовало в один из двух предпоследних вагонов и в Чагане не выходить. Наша цель - станция Конечная.
          В назначенное время поезд неспешно двинулся в северном направлении. Прогрохотал по железнодорожному мосту через реку Иртыш и сделал первую остановку. Станция Жана семей, на левом берегу Иртыша. Новый Семипалатинск - пояснили словоохотливые попутчики. Скрылись огни города и поезд , нет, не мчался, буквально ковылял через тёмную, сливающуюся в сумерках с низким небом степь, иногда подсвеченную пятнами раннего снега или густыми жёлтыми зарослями диких злаков.
          "Да,- подумал я,- осуществляется угроза начальника строевого отдела училища!" При оформлении анкеты, когда я не раскрыл подробно биографию родного отца, - ну, не принято было у нас в семье говорить о нём, - полковник пообещал, что если я продолжу темнить, отправит служить меня вместо Москвы на Кушку. Отсюда до Кушки гораздо ближе, чем до Москвы.
          В степи не было видно никаких огней. Поезд изредка останавливался возле каких то глинобитных будок, из окон которых просвечивали слабые лучики, видимо, керосиновых ламп. Из передних вагонов вываливали казахи с баулами и детьми и уверенно направлялись в тёмную степь. Иногда приезжих встречали с телеги, запряжённые тощими неухоженными лошадками.
          К концу второго часа пути по вагону пробежала проводница, выкрикивающая : "Чаган! Станция Чаган!", по ходу препровождающая в передние вагоны не по статусу затерявшихся в нашем вагоне казахов . В Чагане из вагонов высыпала разношерстная публика. Офицеры в лётной форме одиночные и с семьями, прилично, даже хорошо одетые женщины и , конечно, представители коренного населения. Последние в более цивильном виде, здорово отличающиеся от степняков, выпрыгивавших на полустанках.
         Поезд стоял на станции более получаса. За это время от нашего вагона отцепили предыдущие вагоны. Тепловоз обошёл состав по соседнему пути и был прицеплен к оставшимся трём вагонам - двум пассажирским и следующему за ними багажному. В таком урезанном составе мы продолжили путь к таинственной Конечной, так возбуждающей наше воображение. Попытки что-либо узнать об ожидаемой нас жизни в конце этого пути не давали результатов. Народ безмолствовал, переключая разговор на другие темы. В основном, связанные с прошлой жизнью.
         После Чагана поезд побежал гораздо шустрее, как бы освободившись от тяжести оставленных на станции вагонов. Больше остановок не было и через час впереди показалась узкая россыпь городских огней, постепенно заполняющая собой горизонт.
         Поезд замедлил ход и остановился , как вначале показалось, у фонаря. Присмотрелся - под фонарём приютился маленький домик и рядом с ним шлагбаум. Перед шлагбаумом стоял ГАЗ-69, обогнавший поезд по параллельной железнодорожному полотну грунтовой дороге. Стоявшие возле шлагбаума офицер и два солдата направились в сторону нашего вагона.
         Зайдя в вагон, офицер поздоровался с пассажирами и представился дежурным помощником военного коменданта гарнизона старшим лейтенантом Грушиным. Солдаты с двух сторон двигались по вагону, проверяя пропуска. При отсутствии пропуска изымались документы, которые Грушин сверял с имеющимся у него списком и складывал в свою полевую сумку. Взамен документов выдавался талончик на право поселения в гостинице №2.
          Во время проверки документов поезд медленно катил в сторону станции. Вот и она, станция Конечная, к которой мы продвигались столько долгих дней, ещё не зная ни названия ни места расположения. Вид станции был довольно скромен. Несколько параллельных путей, приземистые здания, ряд жилых одноэтажных домов, наверное для обслуживающего персонала. Приподнятого перрона не было, из вагонов приходилось спускаться по лесенкам и спрыгивать на последнем шаге.  
          Возле станционного здания стояли два автобуса ПАЗ. Грушин предложил тем, у кого отобраны документы, пройти во второй автобус. Остальные пассажиры столпились у первого автобуса, не имея возможности всем уехать первым рейсом. Грушин окликнул нескольких человек из этой группы и предложил им сесть в наш автобус. Когда все расселись, старший лейтенант отдал последние распоряжения. Нам предстояло утром следующего дня явиться в бюро пропусков для дальнейшего оформления своего пребывания на территории гарнизона ( почти прямая речь Грушина). Водитель получил команду доставить нас в гостиницу, а затем развести оставшихся пассажиров по их требованию.
Проехали несколько километров по степи, с правой стороны промелькнула радиолокационная станция, установленная на небольшом курганчике, далее пошли заборы, за которыми угадывались служебные здания, проехали перекрёсток двух бетонных дорог, за которым, похоже, начиналась жилая зона. Ещё один перекрёсток, поворот на лево и вот она, гостиница №2.
В вестибюле, у окошка дежурной, нас окружили постояльцы. Начались распросы - откуда, как , зачем, вообщем, обычные в таком случае. На некоторые из заданных вопросов мы и сами до пока ещё не знали ответов.


                                                                 Обещаю продолжить.
Tags: Будни полигона, Начало пути, О себе, Собственное мнение
Subscribe

  • Вот моя деревня...

    Что нам стоит дом построить! Просматривал старые записи и обнаружил существенный пробел. О своей жизни рассказал буквально всё: начиная с момента…

  • Сукин сын

    Рэм отдыхает на только что построенном мной крыльце.

  • Вот моя деревня...

    Мастер и подмастерья Провозился целый день. Выбил из компа пыль, передёрнул все разёмы - не работает. Не работает - сильно сказано. Просто…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments