Гавриков Олег Константинович (ogolovok) wrote,
Гавриков Олег Константинович
ogolovok

Categories:

Мы помним о тебе, РС!

Рудольф Блинов был одним из самых колоритных фигур Полигона. Он был моим другом. Я бы много мог рассказать о нём, но избегая предвзятости, предоставлю слоао одному из его учеников Смагулову Самату Габдрасиловичу.

Блинов Рудольф Сергеевич – сталкер ядерного полигона


Блинов Рудольф Сергеевич, родился 3 августа 1938года, русский, полковник, кандидат технических наук, старший научный сотрудник.
Окончил Армавирское летное училище, до 1972 года служил в летных в/частях, в том числе и в испытательной эскадрилье Семипалатинского полигона, летчик- испытатель, с 1972 г. по 1990 г. служил в войсковой части 52605 (Семипалатинский полигон), в период службы на полигоне окончил заочно Военную Академию им. Ф.Э.Дзержинского. Прошел путь от техника – испытателя до начальника научно-исследовательского отдела Научно-испытательных подразделений Полигона.
Умер 18 марта 1992г.


Когда мне сообщили, что будет выпущена книга воспоминаний о Семипалатинском полигоне и его сотрудниках, я решил написать о Рудольфе Блинове.
В своих воспоминаниях о Рудольфе Сергеевиче Блинове я хочу рассказать как о неординарной творческой личности, романтике; о том, каким он был испытателем, который в последствии от соратников полигона и других организаций получил звание «Сталкер полигона».
Я долго размышлял: с чего начать? Прочитав его стихи, некоторые из которых у меня сохранились, я вспомнил наши с ним походы по обследованию штолен, нашу совместную деятельность и вот что из этого получилось.
С Рудольфом Сергеевичем Блином я познакомился в 1972 году при подготовке и проведении серии специальных экспериментов. Он как бывший летчик-испытатель, тогда прибыл в отдел Турапина С.Л. из испытательной эскадрильи полигона. Мы тогда занимались планом авиационного обеспечения проводимых испытаний. Блинов Р.С. в период подготовки - проведения очередных испытаний проявил организаторские способности, такое научное чутье, что в последствии подтверждалось практике. Всё это время он был для меня примером, талантливым ученым, а также поэтической личностью, романтиком. Память об этом оставлена в его стихах и поэмах.
Рудольф Б. тогда мне сказал: «Саматик, хоть ты и окончил Физтех, но в физике ядерного взрыва ты ничего не понимаешь». Действительно, откуда я мог знать физику ядерного взрыва - это для всех был секрет и продолжил: «Ничего, «казашонок», это дело наживное и ты все изучишь». Это было небольшое лирическое отступление перед тем, как писать о тех событиях, связанных с Рудольфом Блиновым.
В 1975 году я прибыл в отдел старшим лейтенантом, младшим научным сотрудником радиохимической лаборатории 3 отдела 2 управления научно-исследовательских подразделений Полигона.
С первых же дней службы в отделе Рудольф Блинов сказал мне, что у меня не затемненные мозги этими ядерными взрывами, и ты попробуй изучить физику этих процессов по своему, и предложил мне самому разобраться с этим явлением, т.е. не признавая авторитетов.
Потом жизнь показала, что он прав. При проведении специальных экспериментов и анализе их продуктов было сделано несколько предложений, которые в последствии были защищены авторскими свидетельствами, которые потом были реализованы в практике испытаний.
В середине 70-х годов, когда Рудольф Блинов занимался диссертационной работой, мы с Юрой Федотовым ездили с ним на Опытное поле, где обследовали следы старых наземных взрывов и отбирали пробы с целью изучения радиационных характеристик этих испытаний. Затем он составил программу, согласно которой были предусмотрены анализы проб с целью определения радиационных характеристик и удельного содержания отдельных радионуклидов.
Рудольф Блинов являлся автором множества (более 200) работ в виде отчетов, статей, изобретений, рацпредложений. Он впервые обратил внимание на то, что при наземном взрыве большой мощности (по крайней мере, более 400 кт) в земных условиях радиоактивные продукты как деления, так и наведенной активности, распределяются в эпицентральной зоне своеобразным образом. Это своеобразие заключается в том, что в эпицентральной зоне в результате мощного ударного и температурного воздействия на подстилающую поверхность формируются как бы четыре концентрических круга. Если взять пробы на определенных удалениях от самого центра взрыва, то величина удельной, общей активности и активности отдельных радионуклидов в пробах одинакова по кругу, причем, чем дальше от центра размещаются концентрические круги, тем меньше величина активности в отобранных пробах. Было подмечено, что в промежутках между кругами в пробах грунта величина активности на порядок и более меньше, чем в пробах, отобранных на концентрических кругах. Выявленные особенности распределения радиоактивных продуктов в пробах при наземном ядерном взрыве позволило сформулировать формулу на открытие ранее неизвестной закономерности. Эта закономерность была названа как «Закономерность формирования радиационных поясов Земли, при наземном ядерном взрыве». Наши крупнейшие ученые академики Забабахин Е.И. и Харитон Ю.Б. высоко оценили проделанную работу и признали поданную заявку как открытие. Следует отметить, что полученные инженерные формулы были использованы для оценки размеров аналогичных кольцевых структур на планетах солнечной системы. Оказалось, что с погрешностью до 5% на планетах солнечной системы типа Луна, Марс и других, имеющих твердое покрытие, и отсутствует атмосфера, в результате ударного воздействия метеоритов на поверхность планет с мгновенным выделением энергии формируются, так же, как и при наземном взрыве, кольцевые структуры (четыре) с пиком в центре. Отсутствие пика в центре ядерного взрыва обусловлено уносом в направлении ветра облака взрыва. Авторами этого открытия являются Блинов Р.С., Сафонов Ф.Ф., Соловьев Л.П., Огнев Б.И., Вопилин Е.Г.
Анализ экспериментальный данных позволял ему вплотную подойти к ретроспективной оценке общей закономерности тех процессов, которые могли протекать или протекали в период проведения наземного ядерного взрыва. В период этой работы в общую картины не вписывался изотоп европий-154, продукт активации подстилающей поверхности и Рудольф Блинов вместе со специалистами из гамма - спектрометрической группы во главе со Львом Павловичем Соловьевым определили период полураспада 154Eu, который составил 4.8года. Действительно, в новом литературном источнике эта величина подтвердилась. Этот факт характеризует Рудольфа Блинова как ученого, который очень скрупулезно подходит к выявлению тех или иных закономерностей.
Огромная заслуга в формировании молодежи как личностей связана с именем Блинова Рудольфа Сергеевича, ныне покойного. Молодежь тянулась к нему и не только из-за того, что он был остроумен, обладал энциклопедическими знаниями, великолепно рассказывал анекдоты, но и всегда мог подсказать выход не только из любых трудных ситуаций. Одновременно он видел нерешенные проблемы и мог посоветовать обратить внимание на тот или иной вопрос, решение которого позволит углубить не только знания, но и использовать идеи для личных целей, например, написания диссертации.
По истечению более 20-30 лет можно сказать то старшее поколение, которое нас воспитывало, они были на правильном пути и, исходя, из традиций, и мы воспитывали своих специалистов на примере наших учителей, которые были уже докторами наук, профессорами и т.д.
Вспоминая Рудольфа Блинова и его одну из основных черт характера следует отметить - его стремление быть всегда на острие событий и непосредственным участником их. Яркое этому подтверждение – авария на Чернобыльской АЭС, когда он написал рапорт об отправке его в пекло событий. Когда я в конце мая 1986 года первый раз прилетел из района аварии, он усадил меня и долго и дотошно расспрашивал меня обо всем увиденном, о том, что я там делал и вообще общую картину аварии. Затем, когда я уже третий раз прилетел из района Чернобыльской аварии я ему рассказал один сон, что видел во сне казахстанскую степь. После командировки я лежал в госпитале на реабилитации Рудольф Блинов пришел ко мне в палату и прочитал свою поэму, которую я привожу в приложении.
Я с ним проработал с 1975 года по 1985год. За этот период он прошел путь от младшего научного сотрудника до начальника научно-исследовательского отдела Полигона. За этот период я узнал о нем не только как первоклассного испытателя, научного сотрудника с большой буквы, но и поэта-гражданина, мысли которого были изложены в стихах и поэмах. В первой части своих воспоминаний посвящен Рудольфу Блинову как научному сотруднику – испытателю, а во второй – друг и поэт.
В отдел полковника Турапина Сергея Лукича я впервые был прикомандирован в ноябре 1970 года, когда мне поставили задачу провести анализ проб, отобранных из радиоактивного облака ядерного взрыва, проведенного на китайском ядерном полигоне «Лобнор».


Рис.3. Семипалатинск-21, июль 1989г. Начальник отдела с 1956г. по 1972г. Турапин С.Л. и его ученики.
Слева направо: А.М.Матущенко, С.Г.Смагулов, Р.С.Блинов, В.М.Каримов, С.Л.Турапин, Ф.Ф.Сафонов.

Я тогда еще молодой специалист, окончивший Томский политехнический институт прибыл по распределению на работу в войсковую часть 14053 - Служба Специального Контроля (ССК), которая дислоцировалась на территории Семипалатинского полигона, и был на должности старшего инженера группы (ст. л-т запаса).
В отделе Турапина С.Л. мне рассказали, чем занимается отдел, и разъяснили мою задачу, как представителя ССК. В то время мне нужно было освоить методику радиохимического анализа, методику гамма - спектрометрии знал, но не в таком объеме какой нужно было здесь выполнить. Поэтому мне пришлось самому осваивать радиохимические методики и в принципе заново изучать и совершенствовать знания по гамма- спектрометрии. В освоении этих методик моими наставниками были начальник радиохимической лаборатории Василий Игнатьевич Кожара, Гусак Василий Николаевич и начальник группы спектрометрии, Лев Павлович Соловьев.
Совместно с отделом Турапина и, конечно, большую часть анализов выполнили сотрудники отдела, мы представили отчет о результатах анализа проб от китайского ядерного взрыва. В дальнейшем наше сотрудничество продолжалось вплоть до 1974 года, одновременно руководство отдела предложило мне службу в ВС СССР. В этот же период я принимал участие в анализе проб, отобранных на ядерных испытаниях на Семипалатинском полигоне, где и меня и представили научному руководителю опыта в штольне 165 Дубасову Юрию Васильевичу, который был для меня непререкаемым авторитетом.
Дубасов Ю.В. представитель старой школы радиохимиков, один из ведущих ученых Радиевого Института им. В.Г. Хлопина Академии Наук СССР, который до настоящего времени и остался для меня также ученым с большим именем и с его позволения считаю себя одним из учеников в области радиохимии. Правда, как это он воспримет.
В марте 1975 года я был призван в Вооруженные Силы СССР и с этого момента я стал научным сотрудником научно-исследовательских подразделений полигона.
Ниже рассказывается об одном эпизоде из нашей совместной работы под руководством Рудольфа Блинова.
Первый поход в эпицентр подземного ядерного взрыва.
Эксперимент в штольне 148/5.
Был проведен 16.12 1974г. в штольне горного массива «Дегелен» с целью отработки ядерно-взрывной технологии по программе их мирного использования ядерных взрывов, а именно: захоронение радиоактивных продуктов взрыва в отдельном отсеке. Отличительной особенностью этого было то, что для захоронения радиоактивных продуктов взрыва непосредственно к концевому боксу (место установки ядерного заряда), примыкал отсек захоронения. Отсек захоронения представлял собой расширяющуюся горизонтальную выработку, которая, как было сказано, примыкала к эпицентру ядерного взрыва. По замыслу авторов в этот отсек вместе с расплавом должны были быть вброшены радиоактивные продукты взрыва. Ответ на этот вопрос должна была дать экспедиция в полость ЯВ и отсек захоронения.







Рис.1. Рудольф Блинов и Валерий Яковлевич Семенов (ВНИИЭФ) обсуждают программу обследования штольни 148/5
Примечание Ogolovok. Здесь Самат немного ошибся. Это не Валерий Яковлевич а Юрий Борисович Федотов. Ученик РС.

Первая экспедиция, руководителем которой был Блинов Рудольф Сергеевич, состоялась летом 1975 года. В состав экспедиции входили:
• специалисты полигона - Блинов Р.С., Андреев А.И., Федотов Ю.Б.,
Смагулов С.Г., Соломонов А.А.;
• ВНИИЭФ (Арзамас-16)-Семенов В.Я., Ветроградов В.;
• Горноспасатели Центральной экспедиции (Ленинобадский горно-химический комбинат) во главе с Геннадием Лариным.
Экспедиции в штольню 148/5 предшествовала кропотливая работа по отработке документов и конкретных задач каждого исполнителя (см. рис.1).
Поход в отсек захоронения должен пройти по стволу обходной выработки, которую выполнила горнопроходческая бригада Центральной экспедиции (ЦЭ). Проект проходки обходного ствола подготовила группа сотрудников ПромНИИпроекта (МСМ) во главе с Мясниковым К.В.
Мы приехали на площадку «Г» (горный массив «Дегелен»), где в структурных подразделениях ЦЭ ознакомились с проектом, результатами проходки и выслушали изменения и дополнения по проекту.
Рудольф Блинов совместно с горноспасателями разработал маршрут похода по обходной выработке в зону отсека захоронения.
И вот настал день!
Мы приехали на портал штольни 148/5, где нас ожидали представители службы радиационной безопасности полигона во главе с Ищенко Владимиром Николаевичем, здесь же было развернуто ПУСО. На ПУСО мы переоделись. Рудольф Блинов провел совещание, на котором рассказал о целях и задачах экспедиции, каждому сотруднику поставлены конкретные задачи и был проведен инструктаж по горной и радиационной безопасности.
Мне была поставлена конкретная задача:
• Отбор представительных проб,
• Описание места отбора и привязка к маркшейдерским отметкам,
• Измерение мощности дозы гамма-излучения в местах отбора проб.
В дальнейшем эти пробы должны быть подвергнуты радиохимическому и гамма - спектрометрическому анализам в 3 отделе 2 Управления научно-исследовательских подразделений (НИП).







Рис. 2. Рудольф Блинов в центре подземного ядерного взрыва. Семипалатинский полигон
спустя месяц после взрыва

После инструктажа мы пошли по стволу обходной штольни. Следует отметить, что место каждого члена при следовании в штольне было четко определено и запрещалось нарушать этот порядок. По обходной штольне мы вышли к основному стволу штольни 148/5. По пути следования в некоторых местах произошло обрушение свода, и ствол штольни засыпан разрушенной породой. По этим завалам мы прошли еще некоторое расстояние. Мы сделали остановку, и Геннадий Ларин проинформировал нас, что «впереди завал, пройдя его, мы подойдем к отметке, где должен начинаться отсек захоронения. Вход в отсек мы подготовили, но надо быть осторожным, т.к. времени после взрыва прошло еще немного (немного более года) и поэтому «гора еще дышит» и возможны различные подвижки горного массива».
Мы прошли обходную выработку и подошли к входу, если его так можно назвать, а представлял он собой щель высотой около 0,6 – 0,8см и шириной до 2 м. Через эту щель цепочкой мы пролезли и увидели отсек захоронения. Особо следует остановиться на той картине, которую мы увидели в свете фонарей. Было такое впечатление, что мы попали в сказочную, хрустальную пещеру, где под светом фонарей шлак и сосульки стекла переливались всеми цветами радуги. Но, любоваться этой картиной, не было времени.
Рудольф Блинов сказал: «Мужики! Работаем в темпе, времени в обрез». Рудольф Блинов, Юра Федотов и я начали обследование и отбор проб образцов. Работы было, действительно, очень много, а времени очень мало по соображениям радиационной безопасности.
Необходимо было проводить измерения мощности дозы в местах отбора проб, описать и привязать место отбора.
Параллельно вместе с нами работали и сотрудники ВНИИЭФа: Валерий Яковлевич Семенов и Владимир Вертроградов. Перед ними стояла другая задача-определение параметров работы заряда по отобранным пробам.
Общая картина отсека захоронения.
Температура в отсеке была около 300 С. Величина мощность экспозиционной дозы (МЭД) в камере захоронения на высоте 1м менялась от 20 мР/ч до 200 мР/ч. На полу она составляла ~ 250—700 мР/час (Н=0.1м), в точках отбора проб: 60—1000 мР/час.
Обследование камеры захоронения показало, что ее поверхность почти на всю длину покрыта застывшим радиоактивным расплавом. Он был на своде, стенках и в основном на полу отсека захоронения или по замыслу авторов – камера захоронения (КЗ). Толщина слоя расплава на полу уменьшалась по направлению к центру взрыва. Судя по уровням радиации и высоте просвета между полом и сводом (кровлей), у торца камеры захоронения собралась значительная масса расплава. Свод штольни также был покрыт «сосульками расплава. Размер некоторых «сосулек» достигал 20-30см в длину и толщиной не более 2-5см. Следует отметить, что «сосульки» были изогнуты в направлении от эпицентра взрыва к торцу отсека захоронения.
Застывший расплав в камере захоронения представлен пузыристым и плотным стеклом двух градаций. Один тип - это хрупкое тонкоячеистое, сильно пузыристое стекло, аналогичное пемзе.
Примерно через 2 часа работы нам было приказано закончить работу и идти на выход. Доза облучения членов экспедиции не превысила 2 бэр. На этом закончился первый этап полевых работ: обследования камеры захоронения штольни 148/5.
А для меня и Юры Федотова началась вторая половина работы - проведение анализов в стационарной лаборатории 3 отдела 2 управления НИПа .
Результаты обследования были доложены на научно-техническом совете (НТС) полигона. На НТС было предложено провести бурение в эпицентральную зону ядерного взрыва с отбором кернов для определения ареала распространения расплава и определения количественных характеристик расплава. Нашему отделу (3отдел 2 Управления) было поручено проведение радиохимических и гамма - спектрометрических анализов с целью определения удельного содержания в различных видах расплава.
Для Юры Федотова и меня начался другой период интересных исследований. Под руководством Рудольфа Блинова и при активном участии начальника лаборатории Василия Николаевича Гусак, начальника группы спектрометрии Льва Павловича Соловьева была разработана и реализована Программа исследований расплава, образующего при подземных ядерных взрывах. Основные этапы Программы:
• Изучение внешнего вида расплава;
• Определение физико-химических свойств расплава (плотность, удельная активность и др.);
• Радиохимический анализ различных видов (типов) расплава;
• Радиометрический и гамма - спектрометрический анализ с целью определения удельного содержания отдельных радионуклидов.
Результатами анализов было установлено, что различные виды (типы) расплава отличаются удельным содержанием тугоплавких радионуклидов от 2 до 10 раз. Ниже на рисунке представлено распределение активности РП по плотности расплава. Следует заметить, что для проведения сравнения 2 вида расплава: пузырчатый шлак и черное стекло. Оба вида расплава были раздроблены, а затем методом ситового анализа была выбрана фракция 100мкм.
Из данных следует, что плотность «черного стекла» (&=2,6г/см3) намного больше, чем пузырчатого шлака (&=1,6-1,8 г/см3). Удельное содержание радиоактивных продуктов в черном стекле 2-5 раз превышает аналогичную величину пузырчатого стекла.
Как уже было сказано, что также было проведено бурение около полостного пространства шт. 148/5. Эту работу проводили буровые бригады экспедиции №113 ПромНИИПроекта (МСМ). Всего было пробурено более 20 скважин, керны от которых представлялись на анализ в 3 отдел 2 управления НИПа.
Проведенные эксперименты и детальное исследование камер захоронения и центральных зон взрывов показали, что можно управлять распределением радионуклидов в горном массиве. Концентрация таких радионуклидов, как Sr-90 и Cs-137, имеющих газообразных предшественников, в околополостном пространстве была существенно ниже, чем при обычном сферически-симметричном взрыве. Иногда по трещинам за пределы КЗ выходили Кг-90 и Хе-137, превращаясь затем в Sr-90 и Cs-137.
Анализ полученных экспериментальных данных группой под руководством профессора Дубасова и Рудольфа Блинова было установлено, что удельная активность расплава в камере захоронения оказалась в 1—100 раз выше, чем у породы в полости взрыва. Предварительными расчетами было показали, что в камеру захоронения было вброшено более 90% радиоактивных продуктов, образовавшихся при взрыве.
Результаты проведенных исследований позволили успешно провести подземный ядерный взрыв в мирных целях на Кольском полуострове для проведения вскрышных работ на месторождении апатитов. Участником этого эксперимента был профессор Дубасов Ю.В., который также после взрыва обследовал отсек захоронения и установил, что в отсеке находится более 90% продуктов взрыва.
Выше представлен один из эпизодов работы Рудольфа Блинова. По прошествии многих лет я часто вспоминаю ту нашу жизнь, работу и особенно совместную с Блиновым, то иногда кажется, зачем такой героизм, во имя чего? Но эта была наша жизнь, работа! Один японский корреспондент, с которым мы уже знакомы вот уже 15 лет, спросил меня, если Вы бы начали жизнь сначала, то прошли бы тот же путь или изменили что-нибудь? Я ему ответил, что анализируя свою прожитую жизнь, пришел к выводу, что со всеми невзгодами, недостатками, трудностями, я бы избрал тот же жизненный путь. Ведь столько всего было сделано, а с какими товарищами и друзьями прошел этот путь!.
В заключении можно сказать стихами Рудольфа Блинова:
«Оставляя землю без себя,
Есть друзья,- найдут черновики
Стихотворных и иных дерзаний
И оставят след своей руки
На моем теперь, надгробном камне.»
Tags: Друзья о Р. Блинове
Subscribe

  • Были когда-то и мы молодыми...

    Весточка из того времени Оказывается, я хорошо знал Люсю и уверенность в этом оправдалась. Прочитав в комментах лёгкие укоры от френдес в том,…

  • Гримасы прогресса

    Как я укрощал МегаФон Переписка в FaceBook, далее обычным текстом, так как LJ не пропустил длиное сообщение. Егор…

  • Андрей Иллеш

    Андрей Иллеш: «Я писал критические материалы и даже гордился тем, что после моей заметки было 87 человек посажено, двое расстреляны.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments