Гавриков Олег Константинович (ogolovok) wrote,
Гавриков Олег Константинович
ogolovok

Category:

Комментарии к научно-поэтическому отчёту по обследованию штольни 103



                        1. А зачем это было нужно?
        Это первый вопрос, который появится у читателя, ознакомившегося с  стихотворным отчётом Рудольфа Блинова. В этой "научно-познавательной" поэме, с присущей поэтической натуре эмоциональностью, автор  воссоздал события в виде восторженной страшилки. Для заземлённых натур, к коим относит себя и автор этих строк, обследование штолен после проведённых в них ядерных взрывов, было не прихотью,возможностью проявить героизм или удовлетворить любознательность за государственный счёт, а необходимостью получить дополнительные экспериментальные данные о процессах и явлениях в горном массиве и в защитных сооружениях, оборудованных для удержания продуктов взрыва от прорыва в атмосферу.
        Феноменология ядерного взрыва чрезвычайно сложна. Она многократно сложнее при подземном взрыве. Виртуозные физико-математические модели в целом дают представления о поведении вмещающей взрыв среды. Но в них трудно  учесть геологическое строение горного массива, просчёты при проектировании и строительстве забивочного комплекса, другие практические реалии, которые и приводят к возникновению "нештатных радиационных ситуаций".  Опасность таких ситуаций в возможном  облучении участников испытаний и жителей близлежащих населённых пунктов, потере экспериментальных данных и нарушении условий Московского договора о запрещении ядерных испытаний в космосе, воздухе и воде. Именно того пункта договора, в котором стороны обязуются не выпускать радиоактивные продукты взрыва за пределы своей территории. Нарушение этого условия грозило не только политическим скандалом, но и выплатой государством солидного штрафа. Правда, мне пока не удалось выяснить, кому предназначались эти доллары. Соответственно и виновники создания такой ситуации получили бы своё и не мало. Не доллары, конечно.
Я не помню случая нарушения Московского договора в мою  бытность испытателем. Считаю, что в этом большая заслуга сотрудников Полигона. При всяком, рука тормозит на слове "удобном", случае, когда удавалось проникнуть в глубь отработанной штольни, офицеры механического отдела, отдела прогнозирования радиационной обстановки, службы радиационной безопасности внимательно обследовали состояние штольни, её оборудования и защитных сооружений. В своих отчётах описывали выявленные особенности воздействия взрыва, делали свои предположения и выводы. Отчёты направлялись в проектную организацию ПромНИИПроект (по-нашему "промка"), разработчикам ядерных зарядов ВНИИЭФ (ВНИИ Эврейской физики, как они себя называли) и в ВНИИЭТ ("новое предприятие"- так называли уральцев представители Эврейской физики), а также в Радиевый институт им. Хлопина, занимавшийся вопросами радиационной безопасности испытаний и в ИПГ - институт прикладной геофизики Главгидромета, ответственный за прогнозирование распространения в атмосфере радиоактивных продуктов в случае их выхода на поверхность.
Фирмачи с неким пренебрежением относились к нашим изысканиям. Причиной этому была ревность к тому, что нам удавалось опережать их в познании некоторых вопросов без организаций серьёзных экспедиций во главе с маститыми учёными, без предварительных глубоких теоретических проработок и расчёта моделей. Я помню, как теоретик из ВНИИЭФ Виктор Петрович Севастьянов (по-нашему "Сева",которого к сожалению тоже уже нет), возмущался, когда Юра Федотов ознакомил его со своей моделью проброса продуктов взрыва по каналу вывода излучений, рассчитанной на купленном нами в складчину калькуляторе "Электроника" самой первой модели, выполняемой только четыре арифметических действие. Да ещё с клавиатурой ограниченной подвижности из-за залипания, вызванного нечаянной заливкой вареньем во время одного из междусобойчиков. Витя возмущался до визга: " Как ты мог рассчитать! Я на это потратил 40 часов машинного времени на БСМ, занимал за месяц очередь на машину и работал на Октябрьские праздники! А у вас всё легко получается! Не может быть!" Последующая проверка показала, что Юра был прав в пределах погрешностей, характерных довольно большими величинами из-за сложности процессов в окружающей взрыв среде.   Эта модель стала основой Юриной кандидатской диссертации.
     Пренебрежение - пренебрежением, но мы всё чаще обнаруживали использование наших работ в проектной документации.  Это на нас действовало как допинг и побуждало к новым активным действиям. Можно сказать, что мы рисковали "за престиж", причём, в собственных глазах, и ничего более.
Учёт  результатов обследования штолен после взрыва при проектировании новых объектов испытаний позволяли находить возможность сокращения денежных расходов за счёт упрощения конструкций забивочного комплекса. Следует знать, что стоимость одного метра штольни была примерно равна стоимости автомобиля "Жигули", для многих не досягаемой в время. А всего метров в штольнях было от 200 до 2000. Строительство 5 этажного 64-х квартирного жилого дома в городке испытателей стоило 1 миллион, то есть те же 200 м штольни.
Особое место в деятельности испытателей ядерного оружия занимало обследование  котловых полостей подземных ядерных взрывов. Того шарообразного, заполненного газами пространства, которое образуется в результате испарения, плавления и уплотнения породы, окружающей ядерный заряд.  Несмотря на теоретические проработки, основанные на опыте исследования камуфлетных взрывов химических взрывчатых веществ, давно уже изучаемых строителями и горняками, к началу шестидесятых годов не существовало чёткого представления о картине развития ядерного взрыва под землёй. Перенести на модель развития ядерного взрыва константы, полученные при проведении химических взрывов было не возможно. Ядерный взрыв - это выделение огромной энергии практически в точке и практически мгновенно, сопровождаемое возникновением запредельных температур и давлений, при которых не было известно состояние и поведение реальных веществ. Вобщем, ответ на поставленные новым источником энергии задачи был в сродни ответу на старинную загадку: "Если кол в землю вбивается, куда земля девается?".
         Необходимость в получении численных параметров воздействия ядерного взрыва на окружающую геологическую среду особенно обострилась, когда и США и СССР приступили к разработке программы мирного использования ядерных взрывов. Для эффективного и безопасного применения ядерных взрывов   при создании плотин, рытье каналов, вскрытии месторождений полезных ископаемых и резервуаров для помещения запасов нефтепродуктов и отходов вредных производств нужно было знать многое. Какие размеры полости в зависимости от энергии взрыва и физико-механических свойств вмещающих взрыв пород? Сколько породы плавится и сколько радиоактивных продуктов удерживается расплавом? При каких глубинах заложения заряда полость сохранит свою форму и герметичность. Помимо этих основных, боюсь, мною перечисленных не полностью, возникали другие практические вопросы.
Чтобы получить на них уверенные ответы учёным нужно было своими глазами увидеть полость ядерного взрыва изнутри. Впервые это удалось сделать американцам. Путём проходки вертикальной шахты и штрека от неё в направлении центра взрыва им удалось войти в котловую полость ядерного взрыва "Гном", выполненного в солевом массиве. Полости в солевых массивах считались наиболее подходящими для образования хранилищ жидких продуктов. Потом они обследовали полость в массиве туфа, но сведения об этом случае я не нашёл в сети и не помню даже кодового названия взрыва.
В СССР было выполнено два проекта обследования полостей подземных ядерных взрывов, проведенных в граните в горном массиве Дегелен. Это штольня В-1, в котором было проведено первое на нашем полигоне подземное испытание, и в штольне №504П. Кому интересно узнать об этих событиях подробней могут воспользоваться любым поисковиком, набрав в нём "  обследование полостей подземных ядерных взрывов". Впервые описание вскрытия полостей в этих штольнях дал в открытой прессе Анатолий Михайлович Матущенко, снискавший на этом звание "первого сталкера полигона". Он возглавлял эти работы от Полигона. Упоминается ещё представитель Радиевого института Юрий Васильевич Дубасов. Под обобщением " и др." скрыты участники работ от ПромНИИ Проекта,  ИПГ, горнорабочие, офицеры службы радиационной безопасности полигона и многие другие, кто обеспечил проход в полость, участвовал в её обследовании, в обработке и измерении отобранных образцов, участвовал в интерпретации результатов. Я был бы очень благодарен, если бы читатели этих записок помогли восстановить сведения об остальных участниках. 
Вскрытие полости подземного ядерного взрыва довольно трудоёмкая операция. Необходимо восстановить всё приустьевое хозяйство горнопроходчиков. Подъездные пути, узкоколейку, восстановить электросеть, построить депо и зарядную для электровоза, компрессорную, эстакаду для отсыпки породы и обломков забивочного комплекса, поднятых "на гора", и пр. и пр., вплоть до туалета типа клозет. Потом долгие недели и месяцы ждать пока горняки разберут взрывным способом остатки оборудования штольни и доберутся до первого участка забивки. Его трогать нельзя. Проходку придётся вести в его обход. Вот здесь и начинаются проблемы. Порода смещена по тектоническим трещинам и зонам выветривания. Потеряна естественная устойчивость горного массива. Чем ближе к центру взрыва тем больше. Приходится горную выработку укреплять непрерывной крепью и выгребать на поверхность дополнительные объёмы породы, обрушенной при проходке. А дальше зона трещиноватости, где блоки породы, ограниченные трещинами тектоники, разломаны силой взрыва на несколько частей. За зоной трещиноватости зона дробления породы, в которой блоки породы уже раздроблены на мелкие камни, которые приходится выгребать буквально руками. Вся работа ведётся под акомпонимент мата и возмущения проходчиков, которые истребуют для себя дополнительные блага за особые условия работы. Отвлечь их от этого выражения возмущения удаётся только предложив  графин, спёрнутый из общежития и в тихоря наполненный спиртом. После этого работа временно тормозится, рабочий люд вступает в обсуждение научных проблем или просто в разговоры "за жисть".
Испытателям и учённому люду дополнительные блага и награды просить не принято, да никто и слушать не станет. Считалось, что что бы не происходило и неважно в каких условиях - для них это выполнение долга военного  и долга учёного.
Вот дошли с горняками до границы полости, осталось сделать пару ударов кайлом и провалимся внутрь, но пока делать это не будем. Я всего лишь хотел показать сложность и трудоёмкость процесса вскрытия полости. Естественно, всё это и очень дорого. Не намного дешевле подготовки горной выработки для очередного ядерного испытания. Вот в этом и главное отличие нашего обследования полости в штольне №103, о котором я пытаюсь рассказать , опираясь на научно-поэтический отчёт Рудольфа Блинова, в том что оно было выполнено для государства "на халяву". Может быть по этой причине и осталось практически незамеченным.
Tags: Будни полигона, Испытания ЯО, Поэзия Р. Блинова, Штольня№103
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments