Гавриков Олег Константинович (ogolovok) wrote,
Гавриков Олег Константинович
ogolovok

Categories:

Поэзия Рудольфа Блинова

 Ещё три главы поэмы П А С Т О Р А Л Ь                                    

                                    
Глава шестая

                                      

                                              … улеглись, как супруги

                                        в одну постель, монахини молчат.

                                        Как глубоко одна из них вздыхает!

                                        Другая дерзостно изображает

                                        отсутствующий пол… вот обнялись,

                                        становится прерывистым дыханье…

                                        бесплодная надежда их томит,

                                        и  ласки от которых кровь кипит,

                                        и  премежают жгучие лобзанья.

                                                                             П А Р Н И.

Чего не перевидел лес!?

В его ветвях ничто не ново.

Пропал к подругам интерес,

вернулся снова нездоровым.

И вот уже, как неизбежность,-

сравненье рук, сравненье ног,

то истерическая нежность,

то необузданный восторг…

Одной в глуши уединенье

заметно стало тяжелей,

от глаз подруг нигде не скрыться,

подруги сделались умней

и подозрительней, и строже…

Одно объединяло их –

желанье, даже страсть, быть может,

искать себя среди других,

в подруге нового открытья

самой себя, своих же чар, предвосхищением соитья 

явилось зарожденье пар.

Одной собой не утолиться

и, чтоб желаемому сбыться,

всё уже замыкался круг

взаимовыбора подруг.

И вот нашла она другую.

Дриаде хочется, ликуя,

бежать за не куда-нибудь,

догнать, свалить и впиться в грудь

нежданно страстным поцелуем.

А что мешает?! И бежит, и догоняет, и роняет…

И та, которая лежит,Ю

ответно грудь её терзает

и обе платят стон за стон

открытью эрогенных зон.

Не обошли вниманьем ушки,

ну, здесь случайно, может быть,

но обнаружили подружки,

как сладко ушками любить.

Они одни. И кто им судьи?!

И личным опытом обмен

по части милых рукоблудий

уже крадётся меж колен,

неровным делая дыханье.

Соски к соскам. Сплетенье ног…

Дриад горячие лобзанья

не видеть лес никак не мог.

Не мог не слышать страстных стонов,

переплетённых в узел дев.

Но кануло в него, как в Лету,

не выносясь на пересуд.

Быть может именно за это

его и девственным зовут.

Опять заносит понемногу,

хотя уже давал зарок

не изрекать, за ради бога.

Забыл, увлёкся и … изрёк.

Ну, ладно. Лес. И две дриады

в тиши, в глуши, наедине…

Две тайны, если обе рядом,

и привлекательней вдвойне.

И вот подруга у подруги

завесы тайны приоткрыв

сливают сладкие услуги,

в единый творческий порыв.

Их пальчики вполне умело,

имея опыт над собой,
дрожа, но трогательно смело

ласкают таинства другой.

Но каждый пальчик инородный

воспринимается острей.

И всё уверенней, свободней,

взаимосвязанней, вольней

и восхитительней движенья.

И снова чудо откровенья.

Стонать под ласками подруги,

вобрав ладошку в нежный плен,

сжимая локоть меж колен,
и тайну выгибать упруго,

под сердцем ощущая жуть,

когда уста терзают грудь,

когда подругой возбуждён

весь комплекс эрогенных зон,

метаться в неге сладострастной…

Ну что, казалось бы, прекрасней,

чем жадно отбирать своё?!

Прекрасно, но ещё не всё.

Отнюдь не менее прекрасно -

ласкать подругу также страстно,

чужую тайну ощущать,              

экстаз, томление, биенье

и похоть в тайне возмущать

игривым пальчиком движеньем

и пить нектар тугих сосков,

волос амброзию вдыхая,

и слушать стонов страстный зов,

к своим стенаниям глухая,

царить между её колен,

к преграде подходя опасно,

и то же получать в замен,

прекрасно множа на прекрасно.

Таков соитья феномен.

 

                                       Глава седьмая

 

                                      Их вдохновенные движенья

                                      сперва изображают нам

                                      стыдливость милого смятенья,

                                       желанье робкое, а там

                                       восторг и дерзость наслажденья.           

                                                                   П У Ш К И Н.  

 

                                       Я расскажу вам без затей напрасных,

                                        что утром два затворника прекрасных,

                                        запретной негою утомлены,

                                        лежали рядом, тесно сплетены,

                                        и видели счастливейшие сны.

                                                                     В О Л Ь Т Е Р.

 

Проворно пальчики колдуют,

кудрявый отодвинув нимб,

но тайны жаждут поцелуев

и губки дев готовы к ним.

Попыток прежних неудача,

когда одна, сома с собой,

склонялась нимфа, чуть не плача, к заветной тайне головой

и тщетно к ней тянула губки,

терзала память юных дев

незавершённостью поступка.

который в одиночку – блеф.

Вдвоём заветное возможно.

вот разве только липкий стыд,

но, если хочется, то можно

и стыд о "хочется" разбит.

Я повторюсь. Ну кто им судьи?!

Соблазн двойных вдвойне велик.

Из губ выскальзывая, груди

торопят долгожданный миг.

Дриады томно размежась,

навзничь одна, другая ниц,

 мостятся, трепетно сближая,

с губами таинств губки лиц.

И вот прелюдия слиянья –

по нимбам бризом пронеслись,

вздымая волосы, дыханья

и губки ласково слились.

И как не робко, ни не смело

слияние произошло,

но сжались ножки, бьётся тело,

лес видел, как их понесло.

Слепы, глухи в немом экстазе,

как коллапс – ничего во вне.

Чудесный плод обратной связи

созрел в интимной новизне.

Теперь ни зверь, лесов прислуга,

ни грома яростная прить,

ни вездесущие подруги –

их не могли бы разлепить.

Обоих дев до содроганья,

до потрясения основ,доводит острота слиянья

безумство тайн с безумством ртов.

И тайны, толи вырываясь

из плена облепивших губ,

а толи жадно отдавыаясь

в творимый ими совокуп,

бегут от них, не убегая,

себя не в силах превозмочь,

бегут и, в беге обвыкая,

 причину бега гонят прочь.

Ещё дрожат  смятеньем ножки,

но помаленьку, понемножку

расходятся по сторонам,

промежность открывая ртам.

В губах растаяла неловкость,

хоть прежний опыт не причём,

а всё же светлые головки

соображают, что почём.

Разит, как трепетное жальце,

заветной точки уголёк,

играет им проворней пальца

предерзкий, скользкий язычок.

Блаженно втягивают губки,

рождая бешеный экстаз,

слегка покусывают зубки,

и тайну выгибает таз.

Вполне достоин изумленья

синхронных ласк круговорот,

когда подруга с вожделеньем

себя через подругу пьёт.

             *   *   *

Я видел, как они играют,

сливая стоны в унисон,

и как в истоме замирают,

мгновенно скованные сном.

Вот так когда-то зарождалась

и волновала девам кровь,

сливая женские начала,

пардон, "лесбийская любовь".

               *   *   *

Ну что, стервец, поставил точку?

Ну ты даёшь, вернее, дал!

Чем дальше, пакостнее строчка,

сплошной скандал, скандал, скандал!

Ну где и что ты мог увидеть,

в коробке лёжа до сих пор,

и чем в своём древесном виде,

высокочтимый "кохинор"?

Что?! Ты был лесом? Да, пожалуй,

Но лес на лес не пересуд,

ведь сам…"как в Лету" …случай старый?

Ну что ж, благодарю за труд.

Лесная быль глазами древа…

Что? Рядом залегал графит?

Над ним проказничали девы?

Ты, знаешь, дважды иезуит!

 Но ты списался до предела,

тебя уже не удержать

рукою одеревенелой,

Прощай! Прощайся! Продолжать

я буду без тебя другими…

Чего ты там опять бурчишь?

Чего такими же – какими?

Как, что ли, ты? Ну, брат, шалишь!

Что, вся коробка сексуальна?

Поэты сами по себе?

Ну что ж, уже не тривиально

и не пожалишься судьбе.

Ну, там посмотрим, толку ради

я сам начать хочу скорей.

И, если, право, о дриадах,

то с прежней фразы "жизнь зверей".

                               

                                 Глава восьмая

                                … и вдруг летит в колени милой девы,

                                над розою садится и дрожит,

                                клюёт её, колышется, вертится,

                                и носиком и ножками трудится.

                                Он, точно он! Мария поняла,

                                что в голубе другого угощала;

                                колени сжав, еврейка закричала

                                вздыхать, дрожать, молиться начала,

                                заплакала, но голубь торжествует,

                                в жару любви трепещет и воркует,

                                и падает, объятый лёгким сном,

                                приосеня цветок любви крылом.

                                                              П У Ш К И Н.

 

                               К Леде прекрасной

                               лебедь приник.

                               Слышно стенанье,

                               снова молчанье.

                               Нимфа лесов

                               с негою сладкой

                               видит  украдкой

                               тайну богов.

                                                              П У Ш К И Н.

 

                               … однако лебедя любила Лада,

                               однако дочь Миноса – старика

                               всем паладинам предпочла быка,

                               орёл унёс, лаская, Ганимеда

                               и бог морей, во образе коня,

                               был вряд ли обольстительней меня.

                                                              В О Л Ь Т Е Р.

 

Итак, я к Брэму сдал юннатов,

пусть там они и погостят,

а мы заглянем в мир пернатых,

с Пегасом вместе воспаряя.

Со зверем шашни – неприлично,

а с птичкою из божьих врат

в стихах, так даже поэтично,

Пегас он тоже ведь пернат.

Что с Зевса спрашивать – язычник,

хоть громовержец, а нахал

и бросив олимпийский птичник

он к Леде лебедем порхал.

Но христианнейший владыка?!

Отец и Сын и Святой дух…

и тот не брезговал тунику

менять на перия и пух.

И этот голубем рядился,

голубчик наш, отец родной

и за еврейкой волочился

с архангелами заодно.

Вот вы кричите – извращенье!

A зря! религия  и  та

без тени всякого смущенья

вещала, не крестивши рта,

нам о подобных экзерсисах.

И ничего, совсем не грех,

что девы отдавались птицам

для плотских сладостных утех.

Лежали юные невесты,

заглядывая между ног,

где тайну представлял насестом

какой-нибудь дурацкий бог.

уж лучше сразу, право дело,

летел бы курицу топтать.

Кто эту птичью ахинею

придумать мог, хотел бы знать,

какой нелепый маразматик,

какой религиозный дух,

да и с какой, простите, стати,

чтоб бог топтался как петух?!

Нет, я вам сразу заявляю.

пускай святая простота,

такого я не представляю,

увы, фантазия не та.

И нимфы юные не куры,

чтоб позволять себя топтать

им чужды эти процедуры.

Что птица деве может дать?

Ну, голубок, ну, даже лебедь,

ну нежность пуха, красота,

но если о насущном хлебе,

то… конституция не та!

Вы можете себе представить,

к примеру, лебедя на ней?

Что мог бы противопоставить

он тайне?! – Надо ли ясней?

Или возьмём эмансипатку,

вообразим, что для греха

она, скрывая от хохлатки,

склоняет к лону петуха?!

 И чтоб при этом наслаждалась,

раздвинув шёлковый покров

и деловито восхищалась

судьбой избранницы богов!

Но мысль весьма своеобразна,

что боги в силу злых причин,

когда тупели от соблазна,

теряли облики мужчин.

Пора поторопить событья.

Да, голубком не будешь сыт,

а тайны жаждали открытья,

и жажда составляла быт.

 

Tags: Пастораль., Поэзия Р. Блинова
Subscribe

  • Были когда-то и мы молодыми...

    Весточка из того времени Оказывается, я хорошо знал Люсю и уверенность в этом оправдалась. Прочитав в комментах лёгкие укоры от френдес в том,…

  • Были когда-то и мы молодыми...

    Любви возможной неосуществлённость Сильней осуществлённости любви! Е. Евтушенко Пробы доставят только во второй половине дня. Можно несколько…

  • Ватники 1990

    Прочитал публикацию Галины Иванкиной, ако zina_korzina, которая мне напомнила забавный сюжет из совсем не весёлых девяностых годов. На станции…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments